Хвии-и-ик!

Прямо сейчас я веду смертный бой с безумцем.

Я всегда гордился тем, что прожил достойную жизнь, но эти проклятые горные духи перешли всякие границы!

В один роковой день это чудовище внезапно возникло рядом со мной и моей семьей, вдребезги разбив наше мирное, тихое существование.

Да с самого начала все пошло наперекосяк!

Это были наши исконные владения. Место, куда не ступала нога чужака.

Конечно, покойный отец, доживший до глубоких седин, рассказывал мне, что на самом краю горной вершины обитают существа, похожие на бессмертных. Он говорил, что они ценят любую жизнь и не убивают без разбору, но я никогда даже близко к ним не приближался — береженого бог бережет.

Я без конца наказывал детям ни в коем случае туда не ходить!

Но два дня назад…

Мой младшенький, такой милый и славный малыш, ушел на поиски еды и угодил в сущий ад.

Он всего-то хотел немного подкрепиться, но не возвращался слишком долго. Изведясь от тревоги, я пошел по его следам. И зрелище, представшее моим глазам… Мое дитя лежало на костре, уже бездыханное… а горный дух пожирал его плоть!

Оцепенев от неописуемого ужаса, я даже не успел толком осознать масштабы трагедии, как этот горный демон заехал мне прямо по голове! Я едва не отправился к праотцам на том же самом месте!

Мне ничего не оставалось, кроме как бежать изо всех сил.

Не зря ведь говорят, что вожак хоронит скорбь о погибшем ребенке в глубине своего сердца?

Мне невыносимо жаль погибшего малыша, но что я мог поделать? Мой долг — позаботиться об остальных членах семьи. Скрепя разорванное в клочья сердце, мы снялись с места и ушли в другие края.

Но…

Каким-то неведомым образом эта тварь выследила нас снова!

Неужели ты уже сожрал моего малыша без остатка?!

Бежать больше некуда.

Я обязан защитить свою семью, что дрожит у меня за спиной!

Да, именно ради этого дня я всю свою жизнь точил клыки о камни при каждом удобном случае!

Рявкнув сородичам, чтобы они бежали как можно дальше, я бросился прямо на него!

И вот теперь я…

Хрясь!

Визг!

— И чего этот дикий кабан такой живучий? Это потому, что он вепрь… то есть свинья?

Чжинму развел костер, и когда туша кабана внезапно очнулась и истошно завизжала, он лишь поморщился и сокрушительным ударом размозжил зверю череп.

Странно. Он ведь был уверен, что забил его насмерть. Башка у него железная, что ли?

Покачав головой, юноша перевернул тушу над огнем на другой бок. Мясо должно прожариться равномерно.

Шел уже третий день его пребывания в ущелье Кымрёнхёп.

Если не считать поисков пропитания и сна, убежище было наконец-то обустроено. Чжинму притащил валун, соорудив из него стол, и вытесал два каменных стула. Сидеть ему предстояло в одиночестве, но с одним стулом комната выглядела бы слишком сиротливо.

Кроме того, с помощью меча Ильхый он выдолбил в отвесной скале удобную лежанку. Получилось весьма добротно — все-таки целиком из монолитного камня.

Пока кабан доходил до готовности, Чжинму с задумчивым видом оглядывал дело своих рук.

— Хм-м…

Чего-то не хватало. Раз уж отгрохал себе жилище, нужно дать ему подобающее название.

Конечно, не факт, что его вообще когда-нибудь найдут. Но представьте: спустя века кто-нибудь наткнется на это место и станет хвастаться на весь мир, что нашел обитель величайшего мастера всех времен в каком-нибудь гроте или пещере! От одной этой мысли на душе становилось тепло.

Так как же его назвать?

Хорошо бы придумать что-нибудь звучное, врезающееся в память. Прозвища ему всегда давали другие, сам он никогда ничего подобного не выдумывал. Чжинму всегда искренне завидовал людям, способным с ходу выдавать красивые и пафосные имена.

«Эх, надо было в свое время получше учить грамоту…»

Чжинму долго ломал голову, как вдруг его осенило, и он звучно хлопнул себя по колену:

— Точно!

Сконцентрировав силу в кончиках пальцев, он принялся высекать иероглифы прямо на каменной стене.

Чирк! Вжих! Хрясь!

Каменная крошка брызнула во все стороны, и на стене проступили очертания надписи:

«Пещера Двух Начал».

— …

Звучит так, будто это чье-то личное имя. Да и даосщиной разит за версту.

Ш-ш-шарк!

Оставшись недовольным результатом, Чжинму небрежно провел ладонью по камню. Слой породы срезало, словно ножом, и надпись бесследно исчезла.

Чирк! Чирк!

Пишет.

Шарк-шарк.

Стирает.

Пишет, стирает, снова пишет и снова стирает…

— А, к черту! Не буду ничего писать.

Потом как-нибудь на досуге подумает.

Из-за этих бесконечных попыток и стираний в скале образовалась еще одна внушительная дыра.

— Ну… сойдет за стенной шкаф.

Чжинму надул губы и оторвал от запекающегося кабана дымящийся окорок. Откусил кусок — и скривился. Вкуса почти никакого. Сюда бы хоть щепотку соли да специй.

Он сразу же затосковал по Чхон У и Бэк Пё.

Мясо было пресным, так что много съесть не удалось. Похоже, за время странствий с Дан Се Рён, когда они ночевали на роскошных постоялых дворах и гостили во влиятельных кланах, его вкусы успели изрядно избаловаться.

Кое-как утолив голод, Чжинму отодвинул стол и уселся прямо на него, скрестив ноги.

Пришло время взяться за настоящее дело.

Он бережно достал из-за пазухи книгу и раскрыл ее. Величайшее сокровище, которое наставник Мён Чжин всеми силами стремился передать ему в руки.

«Неужели мне суждено умереть даосом?..»

Если посреди долгого пути меридианы снова взбунтуются — пиши пропало. В одиночестве в голову вечно лезет всякая чушь, а мысли начинают путаться без всякой причины.

Шелест.

Сейчас это не имеет значения. Нужно сосредоточиться.

Разве можно отвлекаться, когда перед тобой лежит трактат, способный перевернуть весь мир?

«Человеческое тело есть вместилище и русло Изначальной Ци. Сотни сосудов пронизывают плоть, а великие меридианы связывают их воедино…»

Предисловие он уже читал.

Чжинму углубился в изучение Искусства Разума Двух Начал, текст которого начинался в точности так же, как и фрагменты Сути Великого Предела, полученные им ранее.

Пока Чжинму неторопливо обустраивал свое горное логово и приступал к тренировкам, Мурим под влиянием брошенных им намеков уже пришел в бурное движение.

И началось все с усыпальницы Вонхваджон в Лояне.

Предрассветные сумерки тонули в тяжелой, давящей тишине.

Скрип. Скрип.

Глухой перестук колес телег нарушил безмолвие спящего города, по улицам которого еще не ходила ни единая живая душа. Само по себе появление повозок в столь ранний час не было чем-то неслыханным.

Однако внимание привлекало другое: возницами были монахи с чисто выбритыми головами.

Это были служители Храма Белой Лошади — Бэкмаса, расположенного неподалеку от святилища Вонхваджон.

Старый монах, шагавший впереди, двигался настороженно, цепким взглядом ощупывая каждый темный угол.

— Омитофо! Неужели это настоятель Хвачхон?

— …!

Хвачхон, главный монах Храма Белой Лошади, внезапно окликнутый по пути к Вонхваджону, невольно вздрогнул от неожиданности.

«Откуда он здесь в такой час?!»

Ему навстречу вышел монах с такой же гладкой головой и лицом, изборожденным глубокими морщинами. Выглядел он добродушно, однако этот старец был не кем иным, как Главой Зала Архатов — Наханджончжу, олицетворявшим собой главную боевую мощь Шаолиня.

— Омитофо. Что привело главу Зала Архатов в Лоян?

— А чему вы так удивляетесь?

Настоятель Наханджона лучезарно улыбнулся и молитвенно сложил ладони.

— Бездельники! Живее засвидетельствуйте почтение наставнику!

После его оклика из темноты торопливо выбежали остальные монахи и почтительно склонили головы.

Вот только одеты они были совсем не по-монашески.

Вместо привычных простых ряс на них были надеты желтые боевые одеяния.

Это были Восемнадцать Архатов — элита из элит, стоящая наравне с Четырьмя Великими Ваджрами, защитниками Шаолиня и стальным оплотом Зала Архатов.

«Проклятье!»

Неужели сюда притащились все ударные силы Наханджона?!

Хвачхон проглотил рвущееся наружу ругательство и натянул на лицо благостную улыбку.

— Неужели наставники Зала Архатов прибыли в полном составе?

— Разве только они? Весь Зал спустился с горы.

— Что?..

— Разве вы не видите вон там?

Старец с улыбкой указал пальцем в темноту, и Хвачхон похолодел: на подступах к усыпальнице Вонхваджон мелькали силуэты монахов, оцепивших все выходы.

Судя по беглому взгляду, их там было не счесть.

— Все сто восемь Архатов?!

— Ха-ха-ха, так уж вышло.

— Н-но… С какой стати Шаолинь, всегда сторонившийся мирской суеты, вдруг мобилизовал всех знаменитых сто восемь Архатов и отправил их в мир?

— Мы и сами не рады, но выбора не было. Сам благодетель Ян Со Бан из Союза Справедливости обратился к нам с официальной просьбой.

— Союз Справедливости?..

— Именно. Вы ведь наверняка слышали? О тех мерзавцах, что именуют себя «Дворцом».

— …

Лицо Хвачхона едва заметно окаменело, и старый монах не упустил этой перемены.

— Судя по всему, вы не в курсе.

— …

— Впрочем, Храм Белой Лошади всегда радел о делах веры, а не о воинских искусствах. Неудивительно, что вести до вас доходят с опозданием.

Настоятель Хвачхон изобразил недоумение, а старец из Шаолиня подошел ближе и заговорщицки понизил голос:

— В последнее время бессовестная клика под названием «Дворец» тайно запустила свои щупальца и во власть, и в Мурим. По вестям из Куньлуня, они добрались даже до Небес Зла и Демонического Культа.

— Вот как?..

— Да. Но на этот раз эти наглецы перешли все границы и полезли в дела банкирских домов.

— …

— Расследование продвигалось туго, ведь нити вели к чиновникам. Однако недавно Меч Удана вывел негодяев на чистую воду.

— Меч Удана?

— Да. Разве вы не слышали о Мече Удана?

— Слышал, конечно… Говорят, на горе Удан появился непревзойденный юный гений.

— Ха-ха-ха, еще какой гений! Своими выходками он поставил весь Мурим на уши!

— …

— В общем, рискуя навлечь на себя гнев властей, он разворошил Банкирский дом Донрим и выяснил, кто стоял за кулисами. И как вы думаете, куда вели следы?

— Неужели… поэтому вы окружили Вонхваджон?

— В точку. Нити вели прямо к усыпальнице Вонхваджон.

— Какая нелепица! Вонхваджон — святилище, воздвигнутое тестем самого императора-основателя!

Хвачхон воскликнул это с явным волнением, но старец лишь невозмутимо кивнул:

— Думаете, мы этого не знаем? Потому-то мы и стоим поодаль, лишь держа святилище в плотном кольце.

Вонхваджон.

Как и сказал Хвачхон, эта усыпальница была построена Го Цзысином, тестем императора Тайцзу. Святилищ в Поднебесной хватало, но проблема заключалась в том, что покоилась здесь тайная наложница императорского рода.

Поскольку основателем храма был сам Го Цзысин, даже императорская семья не смела трогать его постройку, лишь строго запретив простым смертным приближаться к святилищу. Ходили даже зловещие слухи, что любая женщина, переступившая порог Вонхваджона, даже после смерти превратится в призрака и не сможет покинуть этих стен.

Так как святилище находилось под прямой опекой двора, Мурим не имел права грубо вмешиваться в его дела.

Но наблюдать издали законом не запрещалось.

«Как они сумели среагировать так быстро?! Откуда этот сопляк, Меч Удана, вообще пронюхал о нас? Неужели это он разграбил Банкирский дом Донрим?!»

В голове Хвачхона метался рой панических мыслей.

Даже зная об ограблении банка Донрим, они рассчитывали, что Союзу Справедливости понадобятся недели, чтобы выйти на след Вонхваджона. Ведь имперские ищейки только-только начали копать!

Хвачхон как раз собирался замести все следы «Дворца» внутри Вонхваджона и вывезти золото, собранное из других тайных хранилищ.

Чем вообще занимались эти трое из Самгуна, если не смогли вовремя доложить о перемещениях врага?! Куда смотрел Му Ён, отвечающий за шпионов Ёнъындана?!

— И здесь не только Шаолинь, — продолжил старец. — Поблизости уже сосредоточены силы Кэбана и молодые воины Павильона Драконов и Фениксов. Кроме того, элитные бойцы клана Чжугэ, Удана, Хвасана и Чоннама уже выступили в поход и вот-вот будут на месте.

При этих словах глаза Хвачхона мелко дрогнули.

Такого не случалось уже очень давно.

Грандиозная битва… Как все могло дойти до такого масштаба?!

Одни только сто восемь Архатов Шаолиня представляли собой сокрушительную армаду, но сюда стягивались войска трех великих орденов Союза Справедливости и даже клана Чжугэ!

— Неужто… мобилизовали столько людей?

— Не всех поголовно. Только ударные силы. Но если мы сойдемся вместе, наберется добрая полутысяча первоклассных мастеров.

У Хвачхона похолодело внутри.

Пятьсот мастеров.

Пять сотен отборных клинков Мурима! Каждый орден прислал как минимум по сотне воинов первого ранга — в точности как Шаолинь.

Хвачхон украдкой покосился на телеги позади себя.

Две повозки.

В скрытых ящиках покоилось золото — пятьдесят золотых слитков высочайшей пробы, собранных из всех подконтрольных казначейств, за исключением Мертвого моря и Донрима.

— А вы слышали о недавнем переполохе вокруг гробов? Поговаривают, будто Меч Удана самолично доставил их куда следует.

— Что?!

Хвачхон вскрикнул от потрясения, но тут же спохватился, прочистил горло и постарался скрыть панику:

— Кхм… Прошу прощения, я просто поражен. Этот Меч Удана воистину совершил великое дело.

— Истинно так, — старец мягко улыбнулся и вдруг с прищуром спросил: — Но скажите на милость, наставник Хвачхон… зачем вы направлялись в Вонхваджон в столь глухой час?

— …

Монах спросил это с будничным выражением лица, но Хвачхона прошиб ледяной пот.

В глазах шаолиньского старца сверкнуло нечто недоброе.

Подозрение.

Он сомневался в нем!

Хвачхон обладал достаточной силой, чтобы сразиться с настоятелем Наханджона, но расклад был явно не в его пользу. Золото на телегах необходимо было доставить во что бы то ни стало, а горстка монахов Храма Белой Лошади не продержалась бы против сотни с лишним Архатов и пары минут.

Нужно уходить.

Срочно возвращаться и предупредить своих: Союз Справедливости уже держит Вонхваджон в кольце!

Официально святилище обыскать они пока не посмеют, а значит, прямая связь с Храмом Белой Лошади еще не доказана. Петля затягивается на шее, но крупица времени еще осталась.

— Смотрители Вонхваджона просили провести заупокойную службу по усопшим, вот мы и откликнулись на их просьбу.

— Вот как?

Старец окинул взглядом повозку за спиной Хвачхона. Служители Храма Белой Лошади действительно регулярно проводили обряды в святилище — в этом не было ничего необычного.

Так велось испокон веков.

— Однако поклажи у вас немало для простой службы.

— Здесь не только ритуальная утварь, но и пожертвования, переданные служителями Вонхваджона.

— Понимаю. Что ж, ступайте обратно. И советую запереть ворота обители наглухо: боюсь, в Лояне скоро прольется немало крови.

— Благодарю за предостережение. Так я и поступлю.

Хвачхон торопливо сложил ладони в поклоне и поспешил прочь.

Старец из Шаолиня долго смотрел вслед удаляющемуся монаху, и во взгляде его сквозила невыразимая горечь.

— Настоятель.

— …

Как только Хвачхон скрылся из виду, из предрассветных теней бесшумно вынырнули фигуры, не принадлежавшие к братии Шаолиня.

Бойцы элитного отряда «Габму», облаченные в мантии Синего Дракона.

— Хех, похоже, благодетельница Чжугэ оказалась права.

— Какое прискорбное зрелище, — вздохнула девушка.

— Хм-м…

Услышав слова Чжугэ Саньсан, шаолиньский старец с тяжелым сердцем кивнул.

Почему?..

Почему Храм Белой Лошади — священная колыбель буддизма в Срединных Равнинах — вступил в преступный сговор с темными силами, сея смуту в Муриме?

— Омитофо…

Старый монах сокрушенно закрыл глаза, пытаясь унять мятущийся дух.