— Ну же, говори, не стесняйся! Разве могу я остаться в стороне, узрев великое мастерство Меча Удана?

— Вот именно. В будущем слава Удана прогремит на всю поднебесную благодаря юному герою, так что нам следует заранее выразить свое почтение!

Вслед за Тхэ Хо старейшина Тхэ Уль шутливо поддакнул, а остальные мастера поколения «Рён» дружно закивали.

«Ого! Вот это куш!»

«Старые лисы. Хотят заранее подлизаться, значит? Ну и правильно. Истинный глава великого ордена обязан смотреть далеко вперед».

Чжинму самодовольно ухмыльнулся и кивнул.

Все складывалось как нельзя лучше.

«Чего бы я ни пожелал, говорите?»

Чжинму не знал, говорят ли они искренне или просто рассыпаются в пустой лести, но отказываться от предложенных даров не собирался.

Так чего же потребовать?

Часодан — легендарную духовную пилюлю Хвасана?

Или уникальную внутреннюю технику, которую постигают лишь старейшины горы Хуа?

Нет, какой в них прок?

Ему нужно было лишь одно.

Чжинму украдкой покосился на Мён Чжина и Чжин Хо.

— Не сочтите за дерзость… Но могу ли я…

— К чему эти колебания? Говори же смелее!

— Ну… кхм…

Не станет ли Мён Чжин возражать, ссылаясь на нарушение правил секты?

Искусство Разума Двух Начал — это не какой-нибудь базовый трактат вроде Симдангыма. Это сокровенная тайна ордена, передаваемая исключительно будущему Главе Удана.

Как бы сильно Мён Чжин ни лелеял своего единственного ученика, он вполне мог воспротивиться, сочтя, что Чжинму еще не дорос до подобного знания.

«Эх, именно из-за этого недоразумения я и не мог сказать наставнику ни слова».

Чжинму прекрасно знал: попроси он Мён Чжина — и тот сделает ради него все возможное. Но он никак не мог заставить себя сказать: «Учитель, пойдите и выкрадите у Главы Искусство Двух Начал».

Пусть память того сопливого даосского послушника окончательно растворилась, и пусть Мён Чжин не был его настоящим наставником из прошлой жизни, мысль о том, чтобы подставить старика под удар старейшин, вызывала странное, скребущее чувство неловкости.

«Ай, была не была! Просто потребую ее прямо сейчас!»

— Разве у вас нет… одной вещи, принадлежащей Удану? — выпалил наконец Чжинму.

— Хм? Вещи Удана? — озадаченно склонил голову Тхэ Хо. — А-а! Неужели Меч Удана говорит об Искусстве Разума Двух Начал?

«…А?»

На этот раз опешил уже сам Чжинму.

— Кхм, признаться, я никак не ожидал, что Меч Удана попросит именно об этом.

Сердце Чжинму бешено заколотилось от улыбки Тхэ Хо.

— Однако… что же теперь поделать?

— Прошу прощения?..

Резкая перемена в тоне Главы Хвасана озадачила всех присутствующих.

Откуда эта внезапная тревога на лице Тхэ Хо?

Почему старейшины смотрят на него с таким сокрушенным, виноватым видом?

Это ведь последняя часть Искусства Разума Двух Начал! Финал долгого, изнурительного пути!

Но выражения лиц Тхэ Хо и его спутников заставили Чжинму похолодеть.

— Дело в том, что мы даже не успели известить об этом орден Удан…

«Что?.. Да вы издеваетесь, старые пердуны! Чего вы резину тянете, говорите толком!»

— Нам известно, что ты разыскиваешь вторую половину Искусства Разума Двух Начал.

Тхэ Хо знал.

И старейшины Хвасана тоже знали.

Среди трех предыдущих орденов о существовании второй половины техники ведал лишь безумный Пхун Хван. А на горе Хуа об этом, похоже, знали все до единого.

— Кхм. По правде говоря… некоторое время назад на нашей горе вспыхнул пожар. Причина его так и осталась тайной.

«Пожар?! Эй, старик, ты же не хочешь сказать…»

— Около трех или четырех месяцев назад часть Павильона Писаний сгорела дотла.

— …

«Погодите-ка секунду. Павильон Писаний сгорел? Да вы шутите?! Три или четыре месяца назад?! Это значит… если бы я сначала пошел на гору Хуа, а не в Чхонсон…»

Чжинму застыл с широко распахнутыми глазами, его рот медленно приоткрылся от подступающего шока.

— Ах, до меня доходили эти вести, — с сочувствием покачал головой Мён Чжин. — Говорили, пламя бушевало нешуточное.

— …

Судя по спокойному тону наставника, тот уже знал об этой беде.

Значит, пожар действительно был?

Павильон Писаний на самом деле сгорел?.. Нет, быть того не может! Неужели… внутри…

— И свитки Искусства Двух Начал хранились в самой сокровенной его части.

«Твою ж мать…»

Гром среди ясного неба. Удар обухом по голове.

Чжинму показалось, будто само небо обрушилось ему на плечи.

— Огонь удалось потушить, но спасти священный манускрипт мы не сумели. Мне бесконечно жаль, — сокрушался Тхэ Хо, склонив голову в глубоком раскаянии. — Мы должны были немедленно отправить весть на гору Удан, но воля наших предков связывала нас по рукам и ногам. Нам строго-настрого запрещалось упоминать о второй половине Искусства Разума Двух Начал кому бы то ни было, пока за ней лично не явится законный преемник.

— …

— Прими мои искренние извинения.

Тхэ Хо сокрушенно вздохнул.

«Извинения?.. Простое "мне жаль"?»

Лицо Чжинму окаменело, превратившись в безжизненную маску. Глаза остекленели, перестав моргать, а челюсть так и осталась отвисшей.

«Мне жаль?! Вы спалили дотла бесценное сокровище чужого ордена и просто говорите: "Мне жаль"?!»

— К счастью, насколько нам известно, сгорели лишь комментарии к первой половине техники, сохранившейся в Удане…

— …

— Но даже это не может искупить нашу вину. В знак нашего глубочайшего раскаяния и дружбы… я прошу тебя принять это.

— …

Чжинму воззрился на Тхэ Хо абсолютно пустым, остекленевшим взглядом.

Глава Хвасана извлек из-за пазухи нефритовую шкатулку и протянул ее юноше.

Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что внутри.

Часодан.

Величайшая духовная пилюля, которую даосские мастера Хвасана создавали десятилетиями, используя тайные методы очищения пилюль.

Священное сокровище горы Хуа…

Будь это в любое другое время, Чжинму взревел бы от восторга: «Вот это да! Премного благодарен!»

Ведь Часодан, подобно Священной Пилюле Высшей Чистоты Удана или Пилюле Великого Возвращения Шаолиня, содержал в себе тысячи редчайших лекарственных трав. Его варили и настаивали в котлах десятилетиями, не гася пламени. Можно сказать, алхимики отдавали целые жизни, чтобы создать хотя бы одну такую пилюлю.

Отдать ее чужаку, который даже не принадлежал к ордену Хвасан, было жестом невероятной, безумной щедрости.

Они действительно чувствовали себя виноватыми.

Вот только в пустых глазах Чжинму внезапно вспыхнуло ядовитое синее пламя.

Его дыхание стало тяжелым и прерывистым, а из тела начала медленно, густо сочиться ледяная жажда крови.

Щелк.

Пальцы Чжинму беззвучно легли на рукоять меча Ильхый.

— Не стесняйся, возьми, — ласково продолжал Тхэ Хо, не замечая неладного. — Это лишь малая часть того, чем мы можем загладить свою вину. К тому же суть первой половины искусства по-прежнему хранится в Удане, так что ты ничего не потерял…

Да, возможно, так оно и было.

Следуя туманным наставлениям старика Ун Гона, Чжинму прочесал половину Поднебесной в поисках второй половины Искусства Разума Двух Начал.

Техника была разделена на четыре части и запечатана в четырех великих сектах.

Оригинальный свиток с комментариями и тайная суть — Тэгык Ёгёль.

Тэгык Ёгёль он уже добыл в Чхонсоне и Конрюне, а то, что хранилось здесь, было лишь пояснениями к первой половине…

Но только собрав технику воедино, он мог вновь овладеть Искусством Хаоса Темного Дракона и вернуть силу своей прошлой жизни!

Это было совершенно иным уровнем силы, нежели постижение высших ступеней фехтования.

Даже Чхоль Чжи Рян, достигший ступени владения мечом силой мысли, в свое время не смог одолеть Хёкрён Мугана, призывавшего Черного Дракона!

Как же он ликовал, когда заполучил фрагменты из других орденов!

С какой легкой душой он мчался на гору Хуа, уверенный, что заберет последний кусок мозаики и завершит великий труд!

«А вы взяли и сожгли его?!»

Подобное дерьмо случается.

Даже если этот манускрипт сгорел, оригинал первой половины все еще лежал на горе Удан.

Теперь, когда дурацкие детские воспоминания послушника развеялись, наставник больше не сковывал его волю. Чжинму мог бы просто вернуться на гору Удан, перевернуть там все вверх дном, приставить клинок к горлу Главы Мён Хёна и заставить того выдать сокровенный трактат.

А если потребуется — пустить красного петуха по всему монастырю!

В конце концов, сжигать великие секты для него было делом привычным.

Вот только…

Было кое-что, чего эти ублюдки не понимали.

«Сколько же сил я потратил, чтобы добраться сюда?! С каким скрипом я заставлял себя играть роль благочестивого даосского монаха, наступая на горло собственной натуре?!»

Каково это было — корчить из себя смиренного послушника, лишь бы выслужиться перед старейшинами и заполучить Искусство Двух Начал?!

Все его унижения, все лишения — все было ради этой проклятой техники!

Он собирался вновь стать повелителем Черного Дракона и взмыть в небеса!

«А вы… растоптали мою мечту!»

Его мечта взойти на абсолютную вершину мира боевых искусств, объединить под своей пятой и Праведников, и Злодеев, поставить самого Императора на колени…

Все пошло прахом?!

«Какая к черту пилюля?!»

Она ему нахрен не сдалась! Он не собирался брать эту подачку, неловко чесать затылок и фальшиво улыбаться со словами благодарности!

Сердце Чжинму заколотилось с бешеной силой.

Не от предвкушения награды, а от первобытной, сокрушительной ярости. От непреодолимого желания стереть всю секту Хвасан с лица земли!

«Ладно. Вырежу всех прямо здесь».

Какой еще даос? К чему этот цирк?

Какая к черту разница, что подумает Праведная фракция, если он собирается возродить Сапэчхон?!

Человек должен жить в согласии со своей истинной природой!

«Один взмах клинка Ильхый — и реки крови омоют Поднебесную».

Белоснежных вершин горы Хуа больше не будет. Отныне здесь останутся лишь багровая кровь и выжженный пепел!

Но напоследок… один вопрос.

— Глава… — прохрипел Чжинму, и голос его сочился ядом.

— Да?

— Свиток… действительно сгорел?

Если это так, лучше бы ему прямо сейчас сказать правду.

Сказать, что это была просто дурацкая шутка!

«Ну же, скажи это! Скажи, что решил пошутить, чтобы разрядить обстановку! И тогда вы все останетесь в живых! Это моя последняя милость к вам!»

— Увы, это правда, — с виноватым вздохом произнес Тхэ Хо. — Мне невыразимо жаль…

— …

В этот миг плотину терпения Чжинму прорвало.

Его глаза налились кровью, дыхание перехватило.

«Убью. Я вырежу вас всех до единого!»

Неистовая, сокрушительная жажда убийства готова была вырваться наружу и разорвать все вокруг…

Хлоп.

Рука легла на его плечо.

«Мён Чжин?..»

«Не смей меня останавливать, наставник. Больше я терпеть не стану! Даже ты мне не указ!»

Шорох.

Мён Чжин мягко улыбнулся и протянул Чжинму старую, потрепанную книгу.

«Что это?.. А?»

— …!

«Я что, ослеп? Или от ярости у меня начались галлюцинации?! Название этой книги…»

— Это Искусство Разума Двух Начал, — спокойно произнес Мён Чжин.

«Что?.. Но почему она у тебя?!»

— Мне стало известно, что ты разыскиваешь эту технику в других орденах, — с теплотой глядя на ученика, продолжал старик. — Здесь записана первая половина Искусства Разума Двух Начал. К сожалению, великая тайна второй половины — Тэгык Ёгёль — утеряна, но…

— …Наставник?

— Хе-хе, ну чего застыл, негодник? Забирай скорее!

Мён Чжин негромко рассмеялся.

И от звука этого доброго смеха чудовищная жажда крови, клокотавшая в жилах Чжинму, мгновенно испарилась без следа.

— Но ведь… Искусство Двух Начал разрешено изучать лишь главному ученику ордена… Разве это не нарушает законы Удана?

— Хе-хе-хе, не тревожься об этом, дитя. Никаких проблем нет. Я получил согласие Главы ордена Мён Хёна и долго спорил с главами остальных дворцов. Отныне Искусство Разума Двух Начал может постигать любой достойный ученик, даже если он не является прямым наследником секты. Конечно, по правилам книга должна храниться в Павильоне Писаний, но я попросил почтенного старца Ун Гона снять точную копию и привез ее сюда специально для тебя!

«Не нужно быть главным наследником?! Правила… изменили так просто?!»

Чжинму потрясенно моргнул.

— Если бы ты только знал, сколько сил потратил твой наставник, чтобы убедить старейшин! — вмешался Чжин Хо. — Он твердил, что выбор боевого искусства должен оставаться за учеником. Собрание старейшин длилось два дня без перерыва! В конце концов Глава секты был вынужден уступить его упорству и лично издал указ поместить манускрипт в Павильон Писаний для общего доступа.

— Ах…

— Наставник так спешил порадовать тебя этим подарком, что лично проделал весь этот долгий путь на гору Хуа.

«Вот оно что…»

«Так какого черта ты не отдал ее мне в первый же день?! Зачем прятал все это время, старый ты плут?! Мы же на этой горе уже несколько дней торчим!»

Чжинму хотел было возмущенно проворчать что-нибудь язвительное, но ком в горле не позволил вымолвить ни слова.

Бросок!

Он со всех ног бросился вперед и стиснул старика в объятиях, уткнувшись носом в его плечо.

Мён Чжин опешил от столь неожиданной пылкости, но уже в следующее мгновение мягко улыбнулся и ласково погладил Чжинму по растрепанным волосам.

— Глупый мальчишка… Что же ты раньше не пришел ко мне? Сколько тревог ты держал в своем сердце в полном одиночестве…

«Если бы я знал, что все решится так просто, я бы сразу тебе сказал!»

Горькая, почти комичная досада сдавила грудь.

Если бы он знал, что наставник способен перевернуть устои Удана ради него, разве стал бы он терпеть все эти мытарства?!

Ему бы даже не пришлось рисковать жизнью в провинции Сычуань! Он бы не оказался на волосок от гибели в лапах того монстра Тэ Рана!

«Ах, учитель… Святой ты человек. Что мне теперь с тобой делать?! "Спасибо"? Да какое к черту спасибо, я ведь только что чуть не стер весь орден Хвасан в порошок!»

Благодать наставника высока, как само небо: чем дольше смотришь вверх, тем величественнее она кажется. Как отплатить за доброту человека, научившего его искренности?

«Отец родной… А? О чем это я вообще?!»

Чжинму был настолько ошеломлен нахлынувшими чувствами, что совершенно растерялся.

— Полно тебе… Неужто ты плачешь?

Да, в его восемьдесят с лишним лет рыдать на глазах у сопляков было верхом позора, но сдержать слезы не получалось.

— Хе-хе, ну надо же… Наш непобедимый Чжинму расклеился?

«Да пофиг, побуду еще немного ребенком. Как же хорошо… Черт возьми, как же тепло на душе. Такие моменты выпадают нечасто».

— Ты мне весь парадный даосский халат соплями измажешь… — с притворной строгостью проворчал Мён Чжин, осторожно отстраняя Чжинму за плечи.

Чжин Хо и Ун Ам наблюдали за этой сценой с искренними, светлыми улыбками.

Наконец Чжинму взял себя в руки и взглянул на заветную книгу в своих ладонях.

Затем перевел взгляд на наставника.

«Как же правильно я поступил, что вытащил старика с того света. Как же хорошо, что я кормил его мясом и восстанавливал его силы. Как же замечательно, что я вытряс деньги из клана У и отстроил заново Дворец Орен!»

Память мертвого служки?

К черту ее! Она больше не имела значения.

«Отныне ты — мой единственный благодетель. Навеки!»

— Ха-ха, какая радость! Я искренне счастлив, что Меч Удана получил желаемое, — раздался сбоку облегченный голос.

— …

Тхэ Хо радостно сиял, глядя на успокоившегося Чжинму, который еще пару мгновений назад шмыгал носом.

«Радуешься, старый хрыч? Да вы все должны пасть ниц перед моим наставником! Это он только что спас вашу секту от кровавого апокалипсиса! Вы до конца своих дней обязаны молиться на него!»

— Право, даже не знаю, что и сказать… — неловко кашлянул Тхэ Хо.

Сделав вид, что все разрешилось наилучшим образом, Глава Хвасана незаметно потянулся рукой к нефритовой шкатулке с драгоценным Часоданом, намереваясь убрать ее обратно за пазуху.

«Эй! А ну стоять!»

«Куда это ты клешни тянешь, старый пройдоха?! Решил шкатулочку обратно спрятать?! Руку оторвать?!»