Чжинму медленно потянул меч, висевший за спиной.

Ш-ш-ших.

Ильхый впервые проявил собственную волю, жаждая сразиться с противником.

Прищурившись от блеска света на лезвии, Чжинму сделал легкий вдох и выдох, после чего плавно опустил клинок.

Дзы-ы-ын...

Возбуждение Чжинму передалось оружию, и клинок, словно разделяя его ликование, отозвался глухим эхом.

Неведомый азарт заставлял сердце биться все сильнее.

Мечники Цветущей Сливы — лучшие воины ордена Хвасан — рассредоточились, приняв различные стойки и окружив Чжинму со всех сторон.

Безупречно выстроенная формация мечей.

«Но если ударить изо всех сил, сколько потребуется приемов? Два? Или три?»

Этого должно было хватить с лихвой.

Однако Чжинму хотелось продлить это волнующее мгновение, от которого сладко щемило в груди.

Опустив взгляд на Ильхый, он ощутил, будто меч сам нетерпеливо подгоняет его, требуя влить в него Ци и сорваться в безудержное неистовство прямо сейчас.

«Или мне просто кажется?»

Впрочем, какая разница.

Не поэтому ли те, кого зовут мастерами, так одержимы куском стали, что зовется мечом?

Не потому ли они жаждут давать имена металлу и вдыхать душу в безжизненное лезвие, вместо того чтобы постигать высшие истины боевых искусств?

Дзи-и-инг!

Меч Ильхый жаждал битвы, и от этого сиял еще ярче.

Тонкий звон стали отозвался столь глубоко, что поначалу казался слышен лишь Чжинму, но затем он охватил весь строй и раскатился над горой Хвасан, наполняя слух каждого присутствующего.

Хотя в оружии еще не было Ци, мастера Хвасана, пораженные чистым резонансом стали, изумленно выдохнули.

— Невероятно! Столь чистый зов меча... Неужели клинок поет по собственной воле?! Даже Святой Меча в годы юности не был способен на подобное!.. — воскликнул старейшина Тхэ Уль, не в силах скрыть потрясения.

От его слов улыбка Мён Чжина растянулась едва ли не до ушей, а в глазах заблестели слезы благоговения.

Его ученик ступил на путь, который ему самому пройти не довелось.

Туда, где не видно конца и края...

Чжинму стоял внутри формации Цветущей Сливы Хвасана, почитаемой как один из величайших боевых строев во всем Муриме, но взоры всех присутствующих были прикованы лишь к нему одному.

В это мгновение одинокий воин казался величественнее целой несокрушимой формации.

Вжух!

С довольной усмешкой Чжинму направил острие Ильхыя к земле и плавно повел запястьем.

«Что же выбрать? Меч Плывущих Облаков, которому я учил Чхон Сана? Или один из базовых стилей Удана? Да какая разница. Суть владения мечом — вложить движения собственного тела в сталь, так важно ли, какую форму принять?»

Чжинму начал медленно наполнять оружие своей даосской Сонги.

Пылающая энергия потекла по лезвию, озаряя клинок чистым лазурным сиянием.

— Ну что, начнем?

Стоило Чжинму сделать первый шаг с невиданной прежде безмятежной улыбкой, как формация Цветущей Сливы одновременно пришла в движение.

Сначала неторопливо, затем все быстрее и стремительнее закружились мечники, словно пытаясь скрыться в едином вихре из зависти к Чжинму, приковавшему к себе взгляды всех старейшин.

Зрители затаили дыхание; во рту пересохло, а вращение строя достигло своего апогея.

Вжих!

Грянул первый выпад.

Вслед за вытянувшимся острием меча в центр со свистом устремился стремительный колющий удар. За ним стоял живой воин, но для взора Чжинму это выглядело как бесконечная череда разящих стальных лезвий.

Донг!

Едва первый выпад был отражен, как два клинка, словно поджидая момента, полоснули в сторону поясницы.

Устрашающе выверенная слаженность.

Словно так и было задумано изначально, десятки мечей взметнулись над головой подпрыгнувшего Чжинму и с грохотом обрушились вниз.

Свист!

Когда Чжинму, извернувшись в воздухе, вновь коснулся земли, обрушившийся град стальных выпадов сменил направление и бросился следом.

Они походили на лепестки раннего лета, несомые ветром вслед за Чжинму.

Однако простое уклонение лишь сильнее затягивало петлю формации.

Такт!

Сделав легкий шаг, Чжинму резко развернулся и взмахнул мечом, вложив в удар всю мощь.

Бах! — рассек воздух по вертикали.

Хрясь! — мощный горизонтальный разрез.

Шуух!

Развернувшись, он с силой вонзил Ильхый прямо в нахлынувшие перекрестные атаки.

Всего три базовых движения, но в них крылись истоки всего фехтования, так что воздух содрогался от каждого взмаха.

Меч Трех Начал Удана — техника, которой многие пренебрегали.

Обычнейший стиль, который разучивали даже малые дети на улицах, но разве можно было сравнивать его с тем, что явил Чжинму?

Истинный мастер даже в один росчерк кисти вкладывает дыхание жизни.

Поскольку клинок Чжинму вобрал в себя дух Неба, Земли и Человека, этот Меч Трех Начал оказался сокрушительнее любой сложнейшей техники.

Грохот!

Огромный бутон сливы, сотканный мечниками Хвасана, рассыпался в пыль, будто сорванный яростной бурей.

Однако искусство Цветущей Сливы не было столь простым.

Казалось, рассеянные осколки заполнили все пространство вокруг, как вдруг:

— Опавшие цветы! — проревел командир формации.

Взмыв в воздух, мечники синхронно опустили клинки, сплетая в падении лепестковый узор.

«Тьфу ты».

Небо и земля окрасились лепестками сливы. Чжинму поморщился, чувствуя себя так, словно его заперли посреди бескрайнего благоухающего сада.

Цветочный пир обрушился дождем лепестков. Запах сливы сделался настолько густым, что от него раскалывалась голова.

«А Хвасан и впрямь хорош!»

Говорят, когда фехтование Цветущей Сливы достигает апогея, клинок начинает источать настоящий цветочный аромат.

Удары мечей, нацеленные в одну точку, рассеялись веером горных вершин и хлынули яростным дождем.

Чтобы избежать этого ливня, потребовалось бы применить поступь Учжон, но Чжинму давно выбросил мысли об отступлении из головы.

Вознамерившись уничтожить все падающие цветы, Чжинму тонко улыбнулся, крутанул клинок и взметнул его к небесам.

Вжух-вжух!

Меч, колыхавшийся подобно гибкой иве, начал оставлять остаточные тени, и число их множилось с каждым мигом.

— Это же!..

Старейшины на каменной террасе не сдержали потрясенных возгласов.

Техника, сорвавшаяся с клинка Чжинму, была не чем иным, как «Тэчхон Сансу» — Рукой Горы и Вод Высшей Чистоты.

Он всего лишь перенес рукопашную технику на клинок, но зрелище вышло неописуемым.

— Невероятно! Неужели его постижение столь глубоко, что он может трансформировать приемы кулачного боя в искусство меча прямо на лету?! — не выдержав напряжения, благоговейно выдохнул старейшина Тхэ Рён.

Дзинь! Дзинь-дзинь!

Разве не «Тэчхон Сансу» Удана славилась тем, что нейтрализовала атаки противника тысячью фантомных теней, застилающих небосвод?

Бесчисленные остаточные следы меча пронзили самый центр лепесткового града, встретившись с вертикально взмывшим Ильхыем.

Это было великолепное зрелище, но битва еще не кончилась.

Мечники Хвасана не дрогнули, да и Чжинму не собирался останавливаться.

Бум! Бах!

Они сошлись в лобовом столкновении, меряясь силой. Во все стороны разошлись ударные волны, гул мечей сотрясал долину.

У-у-ух!

Вихрь лазурной энергии, закрутившийся вокруг клинка, втянул в себя опадающие лепестки.

Бабах!

Сжатая сила вобрала в себя все мечевые цветы, а затем взорвалась во все стороны.

Опустившись в низкую стойку, Чжинму изо всех сил сжал рукоять, испуская тонкие, словно шелковые нити, лучи энергии.

Они накрыли пространство, будто лазурные облака опустились на горный пик.

Клац! Дзынь!

Один-единственный меч отразил все двадцать четыре вариации вражеских ударов!

— Ах!..

Слезы Мён Чжина сменились священным трепетом.

Меч Чжинму, начавшись с простого Меча Трех Начал, сначала тек плавно, затем обрел сокрушительный вес, а теперь явил в себе все без исключения техники школы Удан!

Самджэ, Охэн, Чхильсон, Кугун, Тэчхон, Юун, Чхонун, Квиун...

По мере того как раскрывались сокровенные формы Удана, от цветущей сливы Хвасана не осталось и следа.

Это был танец, превосходящий танец, действо, затмевающее обычный поединок.

Чжинму своим телом воссоздавал всю суть меча Удана, последовательно проходя ступени: от Наполнения Меча (Чхунгом) к Проявлению Ци (Хёнги), от Выброса Энергии (Танги) к Воле Ци (Ыйги).

— Чжинму... — переполненный чувствами, прошептал Мён Чжин имя ученика.

Но движения Чжинму снова изменились.

Материальная Ци, исходящая от Ильхыя, застыла на лезвии.

Леденящая душу лазурная Кристаллизованная Ци — Ганги!

Весь мир окрасился в лазурные тона.

Когда счет обменов ударами перевалил за сотни, Чжинму, упоенный танцем меча, вдруг ощутил...

«Пот?»

Ладонь, сжимавшая рукоять, взмокла.

Капли стекали со лба, спина промокла насквозь.

Но вместо духоты летнего зноя тело овевало освежающей прохладой. Капли пота срывались с волос и разлетались веером брызг при каждом шаге.

«Неужели я настолько увлекся, что взмок?»

Как же приятно. Невероятно приятно!

Сердце трепетало.

Чистый восторг заполнял разум, готовый выплеснуться наружу.

С улыбкой на лице Чжинму устремился на формацию Цветущей Сливы.

Если раньше он лишь подстраивался под строй, то теперь строй следовал за ним!

Словно бабочка, порхающая по цветочному лугу, Чжинму плавно втекал в ряды противников, заставляя всю формацию двигаться в такт его мечу.

Он вел их за собой, не прилагая видимых усилий.

Запах сливы больше не щекотал ноздри.

Аромат стал нежным, как дыхание младенца, сладким, как женские благовония; на душе стало легко и спокойно, а внутренняя энергия потекла по телу плавно и естественно, словно вода.

Иное ощущение отрешения и единства.

Стадия самозабвения.

Чжинму растворился в бою, став единым целым и со строем, и с мечом.

Так случается, когда воин, всецело погруженный в постижение Пути, делает шаг вперед, сам того не осознавая.

Чжинму поднимался на новую ступень, которой не смог достичь даже в прошлой жизни!

Формация кружилась столь бешено, что мечникам не хватало дыхания, чтобы поспевать за движениями Чжинму.

— Что это?!

С еще большим изумлением старейшины Хвасана, сидевшие на каменной террасе, вскочили на ноги, сжав кулаки.

Меч Ильхый оторвался от ладони Чжинму и завис в воздухе, словно обретя собственную жизнь!

Следуя за движениями руки Чжинму, клинок рассекал воздух на расстоянии!

Он срубал мечи сливы, танцуя и разя сам по себе.

То, что люди звали абсолютным искусством меча.

Телекинез меча — Игиогом!

Сам того не замечая, Чжинму, опьяненный фехтованием, творил новую легенду.

Пусть это была лишь начальная ступень — «Суо», язык жестов, до пределов которого простиралась его Ци...

Но кто посмел бы сказать, что в его возрасте возможно овладеть Игиогом?!

Когда к силе Чжинму добавилась мощь свободно парящего клинка, строй Цветущей Сливы затрещал по швам.

Они уже не просто с трудом поспевали — формация была подавлена и находилась на грани краха.

— Проклятье! Остановите меч! — скомандовал лидер формации.

Мечники бросились на Ильхый, сконцентрировав удары в одну точку.

Лишь бы заблокировать этот клинок!

Дзя-а-анг!

Огромный бутон сливы, сотканный из десяти мечей, столкнулся с Ильхыем, издав резкий металлический звон, сотрясший подножие Хвасана.

— Ха-а!

В момент, когда клинки сцепились в противостоянии, Чжинму перехватил Ильхый рукой и с силой вонзил его в землю.

Грохот!

Клинок ушел в камень наполовину, и из эпицентра хлынула взрывная волна лазурной Сонги, разметав все вокруг подобно шторму.

Ху-ух... ху-ух...

В наступившей тишине раздавалось лишь тяжелое дыхание Чжинму.

Формация пала.

Мечники Цветущей Сливы не удержались на ногах и попадали на землю, пропахав телами глубокие борозды.

Тук... тук... тук...

Сердце отчаянно колотилось в груди.

«Что только что произошло?»

Чжинму и сам не до конца осознавал случившееся.

«Игиогом?»

Ступень, которой он не достиг даже в прошлой жизни, будучи Владыкой Сапэчхона.

Какими словами передать ликование перед неизведанной высотой?

Он лишь опустил взгляд на покрытые потом ладони, шумно дыша и моргая от изумления.

— Прекратить поединок! Довольно!

Слова, возвестившие о конце испытания, заставили мечников Хвасана зажмуриться от жгучего чувства поражения.

Они проиграли.

Формация Цветущей Сливы, хранившая вековую славу ордена Хвасан, была сокрушена.

Одной-единственной рукою.