Когда я снова пришел к Дворцу Чхончжу, атмосфера здесь разительно отличалась от вчерашней.

Перед дворцом раскинулась просторная главная тренировочная площадка Хвасана, в самом центре которой находился водоем Окнёчжи.

Вся площадь была заполнена даосами, на рукавах одеяний которых красовался вышитый узор цветущей сливы.

Как объяснил вчера старейшина Тхэ Рён, люди в черных одеждах были Мэхвагомсу — главными учениками Хвасана и его элитными мечниками.

Те же, чьи фиолетовые одежды украшали узоры сливы, являлись учениками второго поколения — юной порослью, едва начавшей пускать побеги.

На каменном помосте перед Дворцом Чхончжу восседали четверо старейшин во главе с настоятелем Тхэ Хо.

Остальные даосы в мантиях других цветов были настоятелями и главами внешних обителей Хвасана: скитов Саджаам и Чончжинам, врат Намчхонмун, пещеры Конвондон и обители Оригван.

Когда Мён Чжин во главе группы, за которым следовали Чжинму, Чжин Хо и Ун Ам, вышел на середину площадки, взгляды всех присутствующих устремились на них.

— Отныне мы начинаем испытание ордена Хвасан для Меча Удана!

Едва раздался звучный возглас поднявшегося со своего места Тхэ Хо, собравшиеся расступились к краям тренировочной площадки, полностью освободив центр.

Подошедший послушник жестом пригласил гостей следовать за ним. Мён Чжин, Чжин Хо и Ун Ам поднялись на каменный помост, оставив Чжинму внизу.

Оставшись один посреди площадки возле водоема Окнёчжи, Чжинму расправил плечи и взглянул на помост.

Облаченный в Белую мантию Дракона, стоя рядом с тысячелетней сливой, растущей прямо посреди Окнёчжи, он казался сошедшим с полотна великого мастера.

— Слушай же, Меч Удана.

Когда Мён Чжин и остальные заняли свои места, Тхэ Хо продолжил:

— Ты заслужил свой титул в Удане и уже подтвердил его в трех других великих орденах. Теперь остался лишь наш Хвасан.

Торжественный голос Тхэ Хо эхом разнесся по вершинам Хвасана, а глубокая, освежающая энергия наполнила тренировочный плац, подобно утреннему туману.

— Твои деяния во имя этого титула столь велики, что было бы справедливо признать тебя и вовсе без испытаний. Однако, как старейшины даосских орденов, мы не имеем права пренебрегать вековыми традициями предков.

— ...

— Я восхищен высотой твоих боевых искусств, а потому хотел бы подготовить испытание, достойное твоего мастерства. Что скажешь?

— ...И что же это за испытание?

— Хе-хе, ничего чрезмерного.

Заметив любопытство Чжинму, сидевшие на каменном помосте даосы во главе с Тхэ Хо довольно переглянулись.

— Ты олицетворяешь воинскую мощь Удана и ступаешь по пути боевых искусств, посему мы должны испытать именно твое мастерство.

Далеко не каждый даос посвящает себя боевым искусствам.

Бансуль — искусство внутренней алхимии и магии, Дохак — постижение даосской философии, и Мудо — путь воинских искусств. Таковы три стези, коими следуют совершенствующиеся.

И Чжинму, как справедливо заметил настоятель, шел именно путем воина.

— Что думаешь? Я желаю испытать твое мастерство против Двадцати Четырех Мечей Цветущей Сливы нашего ордена.

«А, обычный поединок».

Так бы сразу и сказал: «Давай сойдемся в бою».

К чему разводить столь долгие церемонии?

Почему эти даосы вечно говорят так витиевато?

— Ну как? Примет ли Меч Удана испытание Хвасана?

— Приму.

Услышав ответ Чжинму, Мён Чжин на помосте не смог скрыть переполнявшей его гордости.

Глядя на его лицо, Чжинму почувствовал себя ребенком, получившим похвалу от отца, и на душе у него потеплело.

— Отлично! В таком случае начнем без промедления.

Стоило Тхэ Хо кивнуть, как из рядов мечников сливы вперед шагнул один из даосов — очевидно, все было оговорено заранее.

— Это Попсон. Он обладает самым выдающимся мастерством среди Двадцати Четырех Мечей Цветущей Сливы нашей школы.

Чжинму кивнул настоятелю и неспешно развернулся.

От тела Попсона мягко, но отчетливо исходила острая Ци.

Чжинму коснулся рукояти своего меча Ильхый и тут же опустил руку.

Пусть это и был поединок, победа или поражение здесь не имели решающего значения.

Нужно было лишь усмирить оппонента, не нанося ему увечий.

Его нельзя было избить в кашу, как Чжин Хо, или довести до помрачения рассудка, как Чжин Гуна.

Сорокалетний даос вышел вперед и вежливо склонил голову в приветствии:

— Даос Попсон из ордена Хвасан.

В Хвасане было так много учеников, что существовали даже Четыре Великих Поколения, так что не было ничего удивительного в том, что ученик первого поколения уже разменял пятый десяток.

Держа в руках деревянный меч, Попсон спокойно спросил:

— Вы намерены сражаться с пустыми руками?

— Да.

— ...

Внимательно посмотрев на Чжинму, Попсон молча кивнул.

Иной мог бы счесть это за пренебрежение и разозлиться, однако этот даос обладал превосходной выдержкой и без лишних слов принял решение соперника.

— Если слухи о вас правдивы, разница между нами столь же велика, как между полной луной и мерцанием светлячка. Пусть в моих руках лишь деревянный меч, я приложу все свои силы.

— Рассчитываю на это.

Обычно в таких поединках Чжинму без колебаний сломал бы противнику ребра два-три, но сейчас за ним наблюдали старейшины, поэтому он изо всех сил старался проявить подобающее даосское уважение.

— Тогда начнем.

Вжух.

Попсон сжал деревянный меч обеими руками и выставил вперед ведущую ногу.

Это была базовая стойка знаменитого Искусства Меча Цветущей Сливы.

— ...

Чжинму сосредоточил внимание на движениях оппонента.

В прошлой жизни, будучи Владыкой Сапэчхона, он никогда толком не исследовал меч Хвасана.

Ни тогда, ни сейчас — зачем изучать то, что слабее тебя самого?

Пустая трата времени.

Однако сейчас он был слегка удивлен.

Ци Попсона текла на удивление плавно, но в этой мягкости таилась предельная резкость.

Движения его меча напоминали взмахи кисти художника, рисующего ветвь сливы.

Не зря говорили, что один лишь взмах этого клинка оставляет в воздухе иллюзию распускающегося цветка.

Чтобы добиться подобного, удары должны быть молниеносными, сочетая в себе бесконечное множество изгибов и прямых линий.

Иными словами, Меч Цветущей Сливы был не просто быстрым стилем — он дурманил взор обманчивыми образами и одновременно нацеливался на множество жизненно важных акупунктурных точек человеческого тела.

К тому же, поскольку одним лишь поверхностным касанием трудно нанести решающий урон противнику, в глубине этой мягкой формы наверняка таился скрытый взрывной выпад.

Шурх.

Попсон впился в Чжинму острым взглядом и плавно скользнул ногой вперед.

Чжинму с расслабленным видом сосредоточил внимание на его стопах.

Исток любого движения — в ногах.

Зачерпнуть силу от земли толчком, сократить дистанцию шагом и обрушить удар на противника — непреложная истина всех боевых искусств.

Даже в технике Мучхонгён ублюдков из Дворца невозможно было обойти этот закон работы ног.

Пах!

После краткого выжидания пальцы ног Попсона подобрались, с силой оттолкнувшись от каменных плит.

Дистанция сократилась в мгновение ока, однако даос ринулся не прямо в лоб, а заложил дугу в сторону, заходя с фланга.

Поскольку его стопы заранее выдали траекторию, предугадать направление не составило труда.

Следующее, на что стоило смотреть — плечи.

Разумеется, взмах меча производят кисти рук, но если ты желаешь вложить в удар истинную силу, движение должно зародиться в плечах.

Свист!

В точности как и ожидал Чжинму, правое плечо Попсона подалось вперед, рука взметнулась, и деревянный клинок последовал за ней.

Вырвавшийся вперед взмах мгновенно оставил за собой шлейф остаточных образов, от которых рябило в глазах.

Форма «Девяти Изменений Цветка Сливы»: колебания клинка порождали в воздухе девять одновременно расцветающих бутонов.

«А он весьма недурен».

Пусть исполнение и не было столь же безупречным, как картина на холсте, кружащая голову Ци заставляла воочию увидеть осыпающиеся лепестки.

Вместо того чтобы отступать, Чжинму с легкой усмешкой сам шагнул навстречу распустившимся в воздухе цветам. Он отвел ладонь назад и небрежно протянул руку, словно собирался сорвать лепесток дикого цветка у обочины дороги.

Это была высшая суть Тэчхон Сансу — искусства хлопков ладонью Удана, способного за мгновение породить тысячу остаточных образов, дополненная техникой захвата оружия голыми руками.

Хлоп! Та-да-дан!

Цветки сливы не успели даже полностью раскрыться: едва соприкоснувшись с ладонью Чжинму, они рассыпались в прах.

— Кх!

Увидев, как открытая ладонь Чжинму устремилась к нему, Попсон стремительно отпрянул и с головокружительной скоростью закрутил клинок перед своей грудью.

Если прежние цветы были яркими и живыми, то эта форма меча походила на лепестки, сбитые наземь проливным дождем.

Однако Чжинму не упустил ни единого движения.

Проскользнув сквозь брешь меж кружащимися лепестками, ладонь Чжинму легко коснулась груди Попсона.

Бах!

— ...!

Топ-топ-топ!

Это был всего лишь толчок, но заключенная в нем сила оказалась непосильной для Попсона.

Судорожно пятясь назад в попытке сохранить равновесие, даос с трудом выпрямился и вновь вскинул меч.

У-у-ух!

Лицо обдало чудовищным давлением ветра.

— ...

Кулак Чжинму замер ровно в одном цуне от лица Попсона.

Даос медленно опустил деревянный меч к земле. Чжинму отвел кулак и сделал шаг назад.

— Я проиграл. Благодарю Меч Удана за проявленное снисхождение, избавившее меня от позора.

Попсон завел меч за спину, прижал ладонь к груди и с почтением склонил голову.

«А он славный малый».

Принять поражение с таким открытым и светлым лицом — редкое достоинство.

— Искусство меча даоса Попсона воистину превосходно. Я оценил его по достоинству.

Попсон тепло улыбнулся на эти слова и отступил назад.

— Хе-хе, поразительно! Меч Цветущей Сливы Попсона уже достиг вершины, однако ты сковал его за два шага и рассеял форму, трижды протянув руку. Теперь я воочию вижу, почему Меч Удана сотряс весь Чжунъюань!

Когда Тхэ Хо рассыпался в похвалах, старейшина Тхэ Рён закивал в знак согласия, а Мён Чжин выглядел столь гордым, словно его сердце вот-вот разорвется от восторга.

Чжин Хо лишь безмолвно покачал головой.

Обычно после такого боя воинам требуется время, чтобы восстановить дыхание и перевести дух.

Здесь же в этом не было никакой нужды.

Чжинму лишь сделал пару шагов и лениво взмахнул ладонью.

— Однако, увы, разрыв в мастерстве между тобой и учениками первого поколения слишком велик, чтобы проверить истинные пределы Меча Удана. Что думаешь? Не желаешь ли испытать Формацию Мечей Цветущей Сливы, коей по праву гордится наш орден?

Тхэ Хо высказал свое предложение после краткого раздумья, и лицо Мён Чжина слегка помрачнело от беспокойства.

Величайшая боевая формация Хвасана.

В особенности мощь формации, развернутой силами Двадцати Четырех Мечей Цветущей Сливы, превосходила любое воображение.

— Настоятель...

Мён Чжин, встревоженный за своего ученика, уже хотел было вмешаться.

— Было бы неплохо, — с готовностью отозвался Чжинму. — Я с радостью приму этот бой.

В нем вспыхнул странный азарт и жажда бросить вызов силе знаменитой формации Хвасана, о которой он столько слышал.

«Я хочу испытать это на себе».

Он уступил в схватке Святому Меча и был поражен боевым искусством Дан Ви.

Благодаря пилюле Самьян он совершил качественный прорыв, но в итоге так и не смог одолеть безумного Пхун Хвана.

С тех пор Чжинму непрестанно закалял себя и ни на миг не забрасывал шлифовку истинной энергии Шести Ян.

И потому ему не терпелось узнать.

Где он находится сейчас?

Каких высот он сумел достичь?

— Ха-ха-ха! Я не могу скрыть восхищения смелостью Меча Удана!

Громогласный хохот Тхэ Хо гулким эхом прокатился над тренировочной площадкой:

— Развернуть Формацию Мечей Цветущей Сливы!

Под этот приказ элита Хвасана, известная как Двадцать Четыре Меча Цветущей Сливы, сомкнула круг вокруг выпрямившегося во весь рост Чжинму, взявшись за рукояти своих прославленных клинков.

Ощутив, как их сокрушительная аура сдавливает дыхание пьянящим предвкушением битвы, Чжинму медленно расплылся в улыбке.

Чак-серын.

Легендарный меч Ильхый, о котором говорили, что один лишь его взмах окрашивает реки и горы кровью, с тихим шелестом покинул ножны. Серебряный блеск лезвия озарил воздух, а в ладонь Чжинму ударил зловещий могильный холод, столь не вязавшийся со сверкающим обликом клинка, отчего улыбка на его лице стала лишь шире.

«Ну же, Хвасан.

Я оборву каждый ваш лепесток и растопчу в пыль!»