— Говорят, ты сражался на равных с самим Чжин Рёном?

Настала очередь Тхэ Хо подать голос.

— Слухи преувеличены. Куда мне равняться со столь великим мастером?

— Какая похвальная скромность!

Мён Чжин прямо-таки расцвёл от гордости, когда Тхэ Хо похвалил Чжинму за благонравие.

— Скажи, дитя, доводилось ли тебе прежде слышать о нашем ордене Хвасан?

— Увы, мне мало что известно. Я лишь ничтожный послушник, возвышенный до старшего ученика исключительно по безграничной милости моего досточтимого учителя.

— Ха-ха-ха! И то верно. Нам говорили, что ты впервые покинул обитель, так откуда затворнику из глухих гор знать о мирских делах? Никто не станет винить тебя за это, так что не печалься.

Когда Чжинму изобразил на лице глубочайшее раскаяние, Тхэ Хо лишь благодушно махнул рукой:

— В таком случае я сам поведаю тебе о нашем ордене.

— …

«Поведаешь?..»

Чжинму опешил, но Тхэ Хо уже подал знак рукой. В зал тут же вошёл послушник, волоча за собой массивную деревянную стойку, на которой висели десятки свернутых свитков.

«Да когда вы вообще успели притащить эту бандуру?!»

— Наш орден Хвасан берёт своё начало…

— …

— …с величественного Дворца Чхончжу…

— …а также четырёх великих обителей, хранящих тысячелетнюю историю Дао…

— Скала Льва, Скала Истинного Пути, Врата Южного Неба, Пещера Изначального Творца, Обитель Пяти Стихий…

— …

Смертная тоска.

Подробнейшее перечисление исторических хроник, родословная патриархов, список торговых гильдий, связанных с Хвасаном, перечисление горных троп…

«Они что, с ума все посходили?!»

Зачем ему вообще слушать эту нудятину?! Но хуже всего было другое: стоило Тхэ Хо закончить фразу, как четверо старейшин по очереди подхватывали его мысль слово в слово, передавая эстафету по кругу, словно на тренировке!

Они что, в мяч играют?! Специально репетировали?!

«Дурная у вас привычка, старые вы маразматики!»

Однако, не обращая ни малейшего внимания на яростное терпение и адскую скуку Чжинму, старцы поколения «Тхэ» продолжали сыпать фактами. С каждым новым свитком, который переворачивал послушник, их лица становились всё более самодовольными.

«Прекратите! Умоляю, заткнитесь!»

«Это же натуральная пытка!»

«Да лучше бы вы мне сутры в оба уха орали!»

Чжинму уже едва сдерживал дикое желание вскочить, схватить вещающего деда за грудки и разорвать ему пасть, лишь бы заткнуть этот нескончаемый фонтан мудрости. Он нервно заёрзал на циновке и покосился на сидевшего рядом Мён Чжина…

Учитель слушал.

Он сидел с идеально прямой спиной, замерев в той же благоговейной позе, что и два часа назад.

«О Небеса, мой наставник воистину непостижим».

Настоящая каменная статуя! Ни единым мускулом не дрогнет, даже непонятно, дышит ли он вообще!

Неужели каждый, кто искренне постигает Дао, превращается в такое бревно?

Или среди тайных искусств Удана есть техника, позволяющая на время обращаться в бездушного каменного Будду? У Шаолиня, что ли, подсмотрели?

Мысли путались, и Чжинму попытался отвлечься, наблюдая за букашкой, ползущей по полу… «Погоди-ка. Эта букашка сейчас сдохнет. Если эти старпёры продолжат воспевать величие Хвасана, у меня кровь из ушей хлынет!»

«Стоп. Я же великий Меч Удана, их заклятый враг в прошлой жизни!..»

— …Таков наш орден Хвасан.

Голова Чжинму молниеносно метнулась от свитка ко рту старейшины Тхэ Сана.

Закончилось. Неужели этот ад закончился?!

Ему хотелось неистово аплодировать со слезами на глазах.

«Спасибо, о Небеса, спасибо, что заткнули их!»

— Ну как, теперь ты лучше понимаешь величие Хвасана?

— Да! — гаркнул Чжинму со всей оставшейся страстью.

— Хе-хе, а юный мечник схватывает на лету. Правда, у нас осталось ещё немного пояснений…

«Чего?! Ещё что-то осталось?!»

«Да даже если вы меня до смерти забьёте, я больше ни секунды не вытерплю! Свихнувшиеся графоманы!»

Чжинму уже готов был сорваться с места, наплевав на приличия.

— Хе-хе, досточтимый Глава. Мудрые старейшины. Разве можно постичь величие ордена за один присест? Давайте остановимся на этом, а остальное Чжинму узнает позже. Дерзну заметить, мой ученик проделал долгий путь и валится с ног от усталости.

Мён Чжин буквально вырвал Тхэ Хо и старцев из смертельной пасти дракона — ещё мгновение, и Чжинму просто передушил бы их голыми руками.

— Ох, и правда. Наша оплошность. Ступайте, юноше нужен отдых.

— Благодарим, досточтимый Глава.

Благодаря спасительному вмешательству наставника Чжинму наконец-то вырвался из двухчасового кошмара исторической лекции.

Откланявшись патриарху и старейшинам, Мён Чжин и Чжинму в сопровождении послушника направились к гостевому павильону, где их уже поджидали Чжин Хо и Ун Ам.

Ночь в горной обители выдалась на редкость безмятежной.

Может, виной тому была проклятая лекция?

Зная теперь названия каждого утеса, Чжинму смотрел на окружающие вершины совершенно иначе.

Дворец Чхончжу, возвышавшийся на белоснежной гранитной скале и залитый молочным лунным светом, казался воплощением совершенной гармонии пустоты и формы.

На пиках Чаоян и Ёнхва на востоке и западе, Наган и Ундэ на севере и юге, над бездонными пропастями опасно жались крошечные даосские скиты и смотровые беседки.

Поразительно.

Как только эти хрупкие строения держались на голых камнях, веками сопротивляясь яростным горным ветрам?

Точно так же, как и сам Хвасан: они прошли сквозь тысячелетнюю историю Мурима, непоколебимо цепляясь за эту твердь, являя собой несгибаемый дух древней секты.

Спустившись по горному хребту от Дворца Чхончжу, они вышли к ущелью Кымрёнхёп — головокружительному обрыву, обрывающемуся в пропасть Манчжанданэ.

— Мы пришли. Это гостевой павильон.

Беседка, у которой послушник закончил путь, носила поэтичное имя «Обитель Уединения».

Подходящее название.

Оставить мирскую суету и предаться покою в абсолютной тишине.

На противоположной стороне обрыва Манчжанданэ, прямо посреди безмолвной пустоты, с оглушительным рёвом низвергался циклопический водопад, разбиваясь о невидимое дно бездны. Грандиозное зрелище идеально гармонировало с духом этого места.

Тело и разум сами собой расслаблялись.

«Умеют же эти святоши выбирать места с лучшими видами!»

— Ну что, расскажи нам толком, как ты жил всё это время? — стоило всем четверым рассесться в кружок, как Мён Чжин с нескрываемым любопытством обратился к ученику.

— Да что рассказывать… Ничего особенного…

Они ведь наверняка всё читали в донесениях.

Чжинму с досадой почесал затылок, возвращаясь мыслями к тому дню, когда впервые покинул Удан.

Встреча с Тын Ё Пхёном, поединок со Святым Меча Чхоль Чжи Ряном…

— Небеса! Ты хочешь сказать, что бился на равных с самим Святым Меча?!

— Да бросьте, ничего такого…

Чжинму лишь перечислял сухие факты, но слушатели реагировали чересчур бурно.

Глядя на сияющие глаза наставника и навостривших уши Чжин Хо с Ун Амом, парень внезапно решил чутка приукрасить действительность:

— А потом я встретил убийцу по прозвищу Бэк-пё… трёхголового и шестирукого монстра из гильдии наёмников…

— Ого! Неужто такие чудовища существуют на самом деле?! А я-то думал, трёхголовые шестирукие твари бывают только в древних мифах!

— …

«Они что, на полном серьёзе в это верят?!»

«Почему у них глаза горят ещё ярче?!»

«Если я скажу, что верхом на драконе летал, они тоже поверят?!»

— Так дело не пойдёт, досточтимый дядюшка! Слушать такие потрясающие истории на сухую — сущее кощунство! — вскинулся Чжин Хо.

— Ты совершенно прав! Живо раздобудь хотя бы кувшинчик знаменитого хвасанского вина «Нефритовые Румяна Цветущей Сливы»!

— Слушаюсь! И мяса прихвачу!

— Превосходно!

Чжин Хо предлагал, Мён Чжин одобрял, а Ун Ам согласно кивал, будто так и надо.

«Ну и ну, хороши даосы, нечего сказать!»

Ладно ещё Ун Ам, но вы-то двое куда?! Вы вообще монахи или кто?! Не вы ли до недавнего времени кичились соблюдением Десяти Заповедей ордена?!

— Чжинму! Жди меня и ни слова не рассказывай без меня, слышишь?! — бросил Чжин Хо и пулей вылетел из павильона.

И… вернулся поразительно быстро.

В руках он волок четыре пузатых кувшина.

И целую гору жареного мяса.

«А впрочем, какая разница? Раз уж так вышло, грех жаловаться!»

Разгорячённый крепким вином Чжинму вошёл во вкус и принялся расписывать свои подвиги во всех красках, размахивая руками и ногами, словно дед, травящий байки впечатлительным внучатам.

— О-о-о!

— Невероятно!

— Вот это да!

Восторги слушателей разжигали азарт, и вскоре Чжинму дошёл до того, что одним ударом клинка снёс целую гору, обратив её в лазурную пыль.

— А вот этот самый древний клинок, добытый мной в Кондоне!

— О-о-о!

— Неужели им и вправду можно горы рассекать?!

— Потрясающе! Воистину, клинок, достойный Меча Удана!

Стоило Чжинму вытянуть из ножен меч Ильхый, как троица уставилась на клинок с таким благоговением, словно перед ними предстало величайшее сокровище всей Вселенной.

Раз уж слушатели принимали всё за чистую монету… масштабы вранья разрастались до космических пределов.

Для Чжинму, его наставника, Чжин Хо и Ун Ама эта ночь после долгой разлуки стала самой душевной и весёлой за долгие годы.

Разумеется, говорил в основном Чжинму, а остальные лишь восторженно охали да ахали.

В беседке, где хмельные рассказы текли рекой, ночь пролетела незаметно. Лишь когда пропели первые петухи и над горами забрезжил рассвет, в обители наконец воцарилась тишина.

Чжинму, проспавший из-за выпитого вина и дорожной усталости почти до полудня, проснулся только тогда, когда его осторожно растолкал послушник.

Услышав, что Глава ордена приглашает их на утреннюю беседу, Мён Чжин откуда-то извлёк сверток и торжественно протянул его ученику.

Внутри лежала…

— Белая мантия Дракона?

То самое парадное одеяние, пожалованное ему вместе со Священной Пилюлей Высшей Чистоты при наречении титулом «Меч Удана».

— Ты ведь забыл её в обители.

— …

«Конечно, забыл, старый ты пень!»

«Кто в здравом уме напялит это убожество и пойдёт гулять на люди?!»

Чёрный прозрачный халат, на спине которого кричащей белизной сиял вышитый дракон!

Носить такое?! От одной мысли мороз по коже драл!

У всякого позора должны быть пределы — люди же пальцами тыкать будут и со смеху покатятся!

Какому идиоту вообще взбрело в голову сделать это тряпьё официальной формой Меча Удана?!

— Ха-а… Да я в гробу видал это напяливать…

— А? Ты что-то сказал?

— Что?

Чжинму, машинально пробормотавший мысль вслух, в ужасе распахнул глаза.

И снова! Истинные мысли сорвались с языка!

Теперь это уже не шутки.

Бунтарский дух, который годами сидел взаперти под замком чужого послушного тела, свободно вырвался наружу!

Раньше подобного не случалось ни разу!

Неужели тот призрачный силуэт, растаявший в объятиях Мён Чжина внутри формации в пещере Покмадон… неужели это и была душа прежнего послушника, окончательно покинувшая это тело?

Неужели оковы чужой памяти пали навсегда?!

Впрочем, никто не заметил внутренней бури Чжинму, и Мён Чжин лишь мягко укорил его:

— Ну-ну, малец. Я знаю твой вольный нрав, но как можно являться пред очи главы другого ордена в неподобающем виде? Живо переодевайся.

— …Слушаюсь.

С бушующим от восторга сердцем Чжинму сбросил поношенный даосский халат и с ошарашенным видом облачился в Белую мантию Дракона.

— Ух ты, младший брат, а тебе идёт! Выглядишь потрясающе!

— Воистину великолепно, даос Чжинму.

Чжин Хо и Ун Ам рассыпались в похвалах, но Чжинму их почти не слышал.

Он жаждал проверить нечто гораздо более важное.

А вдруг?..

— Что ж, идём.

Мён Чжин уже двинулся к выходу.

— Учитель.

— А?

— Не могли бы вы… отдать мне один приказ?

— …

При столь странной просьбе Мён Чжин и остальные недоумённо уставились на Чжинму.

Парень понимал, как глупо это звучит со стороны. Какая-то нелепая блажь!

Но проверить было жизненно необходимо.

Для него это значило больше, чем вся прошлая и нынешняя жизнь вместе взятые!

— Чжинму… о чём ты?..

— Учитель! Прошу!

— …

Видя нездоровый, фанатичный блеск в глазах ученика, Мён Чжин растерянно моргнул и скомандовал:

— Выйди наружу… и поверни налево.

Шаг!

— …!

«Невероятно!»

Вправо!

Несмотря на то, что где-то в глубине естества мелькнул привычный позыв повернуть налево…

Чжинму намеренно, вопреки приказу, сделал широкий шаг вправо!

Всего один-единственный шаг.

Но для Чжинму этот шаг значил больше, чем если бы ожившая каменная гора сдвинулась с места по его воле!

Кожу прошибло мурашками, а сердце заколотилось как безумное.

Получилось!

Со стороны это могло показаться сущей ерундой.

Но память прежнего послушника, оковы безоговорочного послушания…

Он сокрушил их!

Приказ наставника…

Священный приказ наставника попран!

Внезапно горячая слеза обожгла веко и покатилась по щеке Чжинму.

— Э? Ты чего это плачешь? — Чжин Хо ошеломлённо уставился на него.

«Конечно. Откуда вам понять?»

Историческое значение этого единственного шага!

Откуда вам знать всю бездну мучений и страданий Чжинму, вынужденного смиренно изображать благочестивого монаха лишь потому, что его тело физически не могло ослушаться наставника?!

— Кхм, полно тебе. Глава ордена ждёт. Идём, Чжинму.

— Да! Да, Учитель! Мы обязательно должны пойти! Всё прекрасно!

Чжинму отозвался звонким, ликующим голосом.

Теперь он наконец-то сможет по-настоящему покинуть Удан.

Ничто и никто в этом мире больше не властно сковать его волю!

Осталось только забрать Искусство Разума Двух Начал.

«Трепещите! Отныне я стану самой упрямой древесной лягушкой на свете!»

«Велите идти налево — пойду направо! Прикажете сесть — буду стоять назло! Я покажу вам, что такое истинный бунт древесной лягушки!»