Говорят, тигр после смерти оставляет шкуру, а человек — имя?

Что ж, поговорка такая есть, но эти ублюдки оставили после себя много чего еще, кроме своих имен.

Трупы, которые сейчас осматривал Чжинму.

Это были воины Демонического Культа из Чхильдончхона — 7-го Восточного Неба, — которые посмели направить мечи на Чжинму и угрожали убить его.

У этих щенков не было ни навыков, ни ценности — они стоили даже меньше, чем конский волос.

Мастера ордена Конрюн во главе с Ун Амом, первыми пустившиеся в погоню за Демоническим Культом, двигались на северо-восток.

Идя по их следам, Чжинму находил воинов Демонического Культа, отбившихся от основного отряда, убивал их одного за другим и попутно собирал информацию.

Стоило ему переломать им конечности и любезно (?) подрезать сухожилия, как тут же всплыло одно имя.

Гуячжа Бан Ю Чхок.

Именно его преследовал Демонический Культ.

Но какого черта здесь делает Бан Ю Чхок?

Этого просто не могло быть.

Он был другом Чжинму и, по всем данным, умер около двадцати лет назад.

Разумеется, об этом факте знали лишь немногие, включая самого Чжинму. Человек, с которым его связывали давние отношения, лично построил ему могилу рядом со своим жилищем и даже проводил поминальные обряды.

Так с чего бы вдруг Демоническому Культу охотиться за ним?

Неужели?

Этот парень раздобыл где-то траву бессмертия и съел ее?

В жизни бывает всякое.

Как бы там ни было, из-за этого в Цинхай заявилось около двухсот человек из Демонического Культа.

Это еще повезло. Если бы сюда вторглись все силы Чхильдончхона, то, даже при вмешательстве Конрюна, Цинхай лежал бы в руинах.

Но была одна странность.

Даже если Пукри До Чхон никак не мог знать о смерти Бан Ю Чхока, стал бы он начинать войну с Конрюном лишь ради того, чтобы заполучить его одного?

Абсурд.

Чжинму долгое время был его заклятым врагом, поэтому знал проклятый характер этого ублюдка лучше, чем кто-либо другой.

Хотя это и не те слова, которые пристало бы говорить Чжинму, но Глава Культа — это тот самый тип, который считает себя пупом земли.

Если он и устраивает кровавую баню в Муриме, то только потому, что у него плохое настроение.

В любом случае, сектанты Демонического Культа ни за что бы не напали на территорию Конрюна, не проверив всё как следует.

А значит, какой-то сумасшедший выдает себя за Бан Ю Чхока.

Вжик!

Чжинму стряхнул кровь с меча на землю.

Впрочем, сейчас это было не важно.

Заплаченной кровью не хватало даже на возмещение стоимости конского волоса, не говоря уже о сене.

И, судя по следам на земле, поблизости находилось еще несколько ублюдков, чьи жизни могли бы компенсировать хотя бы стоимость поводьев.

Направление — северо-восток. Они в пути.

Кто-то бежал, а они гнались следом.

Их пятеро. Долг будет выплачиваться шаг за шагом.

Свист!

Фигура Чжинму, устремившись в одну точку, сорвалась с места.

— Пожалуйста, пощадите. Умоляю.

Женщина, прижимающая к себе ребенка, словно пытаясь защитить его, дрожала и пятилась назад.

Еще недавно она неторопливо готовила обед.

Пока не пришли они.

Они без разбору убивали людей, жестоко ухмыляясь, и женщина бросилась бежать с ребенком на руках.

Она бежала и бежала, но в итоге так и не смогла даже выбраться с горной тропы.

Ее обувь слетела, кожа на ногах была изодрана в кровь, она падала и катилась по земле, превратив одежду в грязные лохмотья.

Но даже так она изо всех сил прижимала к себе дитя, оберегая его.

Инстинкт материнства.

Но сил у нее больше не осталось.

— Кэ-хэ-хэ.

Обезумевший от резни зверь быстро нагнал ее и, облизав лезвие меча, двинулся к женщине.

— Пощадить?

Он переспросил с издевкой, но насмерть перепуганная женщина безумно закивала.

— Хорошо.

Один из пятерых жестоко рассмеялся и бросил перед женщиной небольшой нож.

Тук.

«…?»

Она не поняла, что это значит.

Когда женщина недоверчиво посмотрела на него, мужчина со сверкающими глазами заявил:

— Убей его. Тогда я сохраню тебе жизнь.

«…!»

Как такое возможно?

Как можно сказать матери нечто подобное?

Даже животные рискуют жизнью ради своих детенышей!

Женщина отчаянно замотала головой, впав в отчаяние от столь жестокой судьбы.

— Не хочешь? Тогда я тебе помогу.

Мужчина вложил нож в руку женщины. А затем крепко сжал ее кисть своей рукой.

— А теперь давай сделаем вот так.

Он направил острие ножа на ребенка, давая ей «любезные» пояснения.

Женщина в отчаянии пыталась сопротивляться, но не могла превозмочь дикую силу воина.

Говорят, в критические моменты материнский инстинкт пробуждает сверхчеловеческую силу, но почему она оказалась такой слабой?

Острие ножа коснулось горла ребенка.

Лезвие вонзилось в плоть, белую, как свежевыпавший снег, и оттуда хлынула алая кровь.

Плач ребенка, почувствовавшего боль, стал пронзительнее, а из глаз женщины хлынули слезы, проклинающие небеса.

— Может, постараешься чуть сильнее? Разве это так сложно?

Мужчина продолжал говорить до тошноты ласково, а остальные зрители с интересом хихикали, наблюдая за этой забавной сценой.

— Вот и всё. Это так просто.

Вшух!

Почувствовав сильный порыв ветра, женщина не выдержала и крепко зажмурилась.

Как можно быть такими порочными и жестокими? Заставлять мать убивать собственное дитя…

Бьющаяся в тисках отчаяния женщина вдруг почувствовала нечто странное.

Плач ребенка не прекращался.

Почему?

Женщина с трудом открыла глаза, боясь столкнуться с ужасающей реальностью.

Ребенок плакал.

Он же должен был быть залит кровью?

Внезапно она поняла, что больше не чувствует руки мужчины, сжимающей ее кисть.

Что произошло?

И тут раздался жестокий голос, лишенный всяких эмоций:

— Эти ублюдки…

Женщина невольно повернула голову.

Там стоял залитый кровью Чжинму. Одной рукой он придерживал руку женщины, а другой сжимал голову мужчины, который еще мгновение назад угрожал жизни ее малыша.

Хрусь. Тресь.

— А-а-а-агх!

Когда пальцы Чжинму с силой впились в его лицо, мужчина застонал от боли, издавая гротескные звуки.

— Его жизнь стоит меньше конского дерьма, не говоря уже о поводьях.

Хрясь. Хрусть.

Руки Чжинму были не такими уж и большими.

Но даже так его пять пальцев стянули глаза, нос и рот мужчины к центру, глубоко впиваясь в плоть.

Плясь!

Вместе с брызнувшей кровью мужчина завалился на спину, не издав больше ни звука.

Его лицо было обезображено до неузнаваемости, словно его обглодало дикое животное, а в окровавленных руках Чжинму остались сжаты куски плоти странной формы и белые осколки костей.

«…»

Чжинму медленно повернул голову.

Женщина, прижимающая к себе ребенка, смотрела на него широко раскрытыми глазами, словно человек, пораженный афазией.

Глядя на ее изрезанные, кровоточащие ступни и превратившуюся в лохмотья одежду, можно было понять, как отчаянно она пыталась спастись.

И даже сейчас она сжалась в комок, словно пытаясь закрыть собой малыша.

Хрум.

Чжинму сморщил переносицу и уставился на четырех воинов Демонического Культа, которые с испуганными лицами сжимали мечи.

— Вы что за хмыри?

Один из них, с глазами, полными настороженности, крикнул:

— Мы — воины Демонического Культа из Чхильдончхона!

— Знаю. Щенки.

Сейчас важно не ваше происхождение, а то, чем вы тут занимались.

Когда Чжинму с холодным взглядом сделал шаг вперед, в них ударила колоссальная жажда убийства.

— Кхек!

Это была всего лишь аура.

Но эти ничтожества оказались настолько жалкими, что их парализовало от одного этого уровня.

Уж лучше бы они столкнулись с учениками Конрюна. Простых людей трогать было нельзя.

Более того, они преследовали и пытались убить убегающую женщину.

Топ.

Еще один шаг.

Тяжесть, способная раздавить мир, обрушилась на них.

— Если позволите… мы оставим женщину в покое…

Какие забавные ублюдки.

Вы думаете, я делаю всё это только из-за нее?

— Ясли для лошадей…

— Что?

— Вы никогда не сможете расплатиться за это даже своими жизнями.

От низкого, рокочущего голоса Чжинму воинов Демонического Культа охватил благоговейный ужас.

Однако они не могли просто отмахнуться от его слов как от бреда сумасшедшего, потому что под тяжестью силы Чжинму они дрожали, не в силах даже вздохнуть.

Ох, ну нет, так не пойдет.

Вы не должны умереть так легко.

Тот конь был породистым скакуном благородных кровей, которого выкормили и вырастили в клане Тан.

Это был жеребец, способный пробежать тысячу ли за день и не устать.

Вы убили этого драгоценного парня, который сейчас должен был дожидаться Чжинму, поедая первосортный овес у павильона Хёнпхору.

Поскольку это была месть за убийство такого ценного коня, она должна быть куда более жестокой.

Пусть Чжинму немного ослабит давление.

— Ха-а… Ха-а… Ха-а…

Четверо подавленных воинов в унисон жадно схватили ртом воздух.

— Хотите убить друг друга?

Прямо как вы только что заставляли ее.

— Того, кто убьет своих товарищей самым жестоким образом, я, так и быть, пощажу.

При холодных словах Чжинму сектанты переглянулись.

— Или нападайте все вместе. Если найдется тот, кто сможет отрезать хотя бы лоскут от моей одежды — он выживет.

Чжинму улыбнулся так, словно говорил абсолютно серьезно.

Лица воинов Культа исказились; они не чувствовали ни малейшей надежды на спасение.

Разве это не означает, что он собирается убить их в любом случае?

— Эй, о чем вы там думаете? Это отличный шанс. Вам нужно лишь отрезать малюсенький кусочек ткани. К слову, я — человек, который за всю свою жизнь ни разу не нарушил данное себе обещание.

Абсолютно серьезно.

Чжинму никогда не нарушал своих обещаний.

— Почему бы вам не напасть на меня со спины?

Чжинму заложил обе руки за спину, всем своим видом излучая снисходительность.

Воины быстро обменялись взглядами.

Он силен.

Ситуация такова, что они наверняка умрут и так, и этак.

Но если так, что, если они действительно смогут отрезать лоскут его одежды? Что, если он и вправду сдержит слово?

— Убьем его!

Да.

Отличный выбор.

На губах Чжинму появилась еще более ледяная улыбка, чем прежде.

Чтобы разрубить этих парней наполненным энергией оружием, много сил не надо.

Это так же легко, как дышать.

Но этого не произойдет.

Ожидаемо, прямая атака мечом не оставила на теле Чжинму ни единой царапины.

Хлоп!

Слегка приподнятый носок сапога изменил направление запястья нападавшего.

Вжик!

Меч пронзил сердце сектанта, который замахивался сбоку.

Достаточно было просто изменить направление взмаха меча ногой.

Чавк!

Лезвие вонзилось в шею следующего воина, и Чжинму наступил на тупую сторону клинка, чтобы усилить давление.

Хрусть.

Меч вошел в плоть по самую рукоять, и хлынула кровь. Чжинму немедленно выпрямился и ударом подъема стопы впечатал клинок в затылок следующего врага.

Пу-пук!

Четверо воинов Демонического Культа напали на Чжинму. А Чжинму лишь слегка менял направление их ударов.

— Кх-х-х…

Они сами вонзали мечи в грудь и перерезали глотки друг другу.

— Кр-р-р…

Со сдавленным хрипом воины рухнули вокруг Чжинму, словно осыпавшиеся лепестки.

Затем он перевел взгляд на женщину.

Чжинму оторвал кусок ткани от одежды того парня, чье лицо он разодрал первым, и снял с трупа обувь.

После чего подошел к ней.

Напуганная женщина отчаянно попыталась отползти.

Вполне естественно.

Чжинму в ее глазах должен был выглядеть таким же человеком из Мурима, как и эти сектанты.

Однако Чжинму силой схватил женщину за ноги, обмотал их тканью и надел на нее обувь.

— А… Ух…

Женщина не могла вымолвить ни слова и лишь морщилась от боли, то ли от ран, то ли от страха.

— Это лучше, чем ничего.

«…»

— Когда придешь в себя, иди в ту сторону. Там могут быть трупы, но людей с мечами, пытающихся вас убить, там не будет.

Чжинму шел по их следу, и они двигались на северо-восток.

Если она пойдет в том направлении, которое указал Чжинму, то не встретит воинов Демонического Культа.

Чжинму, сказавший это резким и раздраженным тоном, сразу же поднялся.

— Туда. Не перепутай направление.

Еще раз указав женщине путь, Чжинму метнулся на северо-восток.

Свист!

Его тело выстрелило вперед, как стрела, прежде чем поднятое его ногами облако пыли успело осесть на землю.

Он всё еще был в большом долгу перед этими ублюдками.