Каменные столбы, выстроенные в ряд для предотвращения обвала, факелы, вставленные в стены огромной естественной пещеры с равными интервалами, чтобы освещать пространство. А в самом конце — возвышение, на котором стоял трон. На нем, подперев подбородок рукой, сидел старец с красной бородой. Его длинная борода спадала на грудь, но румяное лицо не было тронуто морщинами — на первый взгляд, он казался добрым дедушкой.

Это был Император Красного Пламени Пукри До Чхон — Глава Демонического Культа Солнца и Луны, правивший наравне с Союзом Справедливости и Сапэчхоном. В прошлом он соперничал за звание лучшего в мире с Владыкой Сапэчхона Хёкрён Муганом, а теперь его и номинально, и фактически называли сильнейшим в Муриме.

Перед его томным, полуприкрытым взором в две шеренги выстроились люди, выражая свое глубочайшее почтение. Это были лидеры среднего звена и десять старейшин, управлявшие Культом от имени Главы.

— Я не вижу сенатора.

Голос прозвучал тихо, но гулким эхом разнесся по пещере, заставив побледнеть лица всех присутствующих. Нынешнее собрание было созвано преемником Главы, Ха Ху Соном. Прошло уже два года с тех пор, как пронесся слух о смерти Хёкрён Мугана, и Пукри До Чхон ушел в закрытую тренировку. Никто не ожидал его возвращения, поэтому его внезапное появление повергло всех в смятение.

— В последнее время сенатор не посещает собрания из-за плохого самочувствия.

— Вот как? — Пукри До Чхон усмехнулся в ответ на слова Мок Дын Ё. — Ясно.

— ...

— Раз болен, значит, не может присутствовать. Вполне логично.

Увидев, что он с пониманием кивнул, старейшины и Ха Ху Сон тайком вздохнули с облегчением. Они решили, что то ли из-за возраста, то ли из-за долгого затворничества характер Главы значительно смягчился.

— Ма Ган.

— Да, Владыка! — по зову Пукри До Чхона командир отряда Ёмвандэ Ма Ган, стоявший позади, поспешно опустился на одно колено и склонил голову.

— Гве Воль настолько болен, что даже не может присутствовать на собрании, организованном преемником.

Гве Воль — так звали сенатора. После того как Чхоль Чжи Рян отрубил ему руку, он покинул пост старейшины и перешел в Сенат.

— Так не пойдет. Иди и перережь ему горло.

Все замерли в ужасе от того, как спокойно он отдал приказ, будто попросил сорвать полевой цветок.

— Раз от него больше нет пользы, он должен умереть. Зачем мне держать больного и неподвижного старика в Сенате?

— Будет исполнено.

Несмотря на абсурдность приказа, Ма Ган ни секунды не колебался. Таким был Демонический Культ. Их личное мнение и взгляды не имели здесь никакого значения. Слово Главы было законом. Получив приказ, Ма Ган высвободил свою ауру и направился к выходу из зала вместе с воинами.

— Владыка! Это я приказал ему! Я велел ему отдыхать!

Пукри До Чхон, подперев подбородок, пустым взглядом смотрел на Ха Ху Сона, который изо всех сил кричал, прижимаясь лбом к полу. Повисла тяжелая тишина.

Тук, тук, тук.

Звук пальцев Пукри До Чхона, постукивающих по подлокотнику, громом ударил по ушам Ха Ху Сона. Лицо Главы было настолько невозмутимым, что на нем не читалось никаких эмоций, но все присутствующие прекрасно знали, что это означает. Эта привычка проявлялась всякий раз, когда ему что-то не нравилось, и каждый раз после этого кому-то рубили голову и четвертовали.

— Преемник отдал приказ?

— ...

— Сон, как странно. Я никогда этого не разрешал.

От этого тихого голоса по коже пробежали мурашки, а по спине Ха Ху Сона потек холодный пот.

— Я велел тебе выслушивать отчеты и принимать решения от моего имени, но я не припоминаю, чтобы просил тебя нянчиться с больными сенаторами. Или мне изменяет память?

— О, нет. Это было мое личное решение... Кха!

Не успел Ха Ху Сон оправдаться, как его тело внезапно вжало в пол с такой силой, будто его собирались раздавить.

— И снова странно. Кто наделил тебя такими полномочиями?

— Кххх... Простите... простите...

— Какая самонадеянность. Ты еще не стал Главой.

— Умоляю о прощении...

Пока Ха Ху Сон, лишенный возможности нормально дышать, распластался по полу, взгляд Пукри До Чхона переместился на остановившегося Ма Гана.

— А ты чего застыл? Разве он уже не должен быть мертв?

— Прошу прощения.

После упрека Главы Ма Ган поспешно покинул зал. И на этом судьба сенатора Гве Воля была окончательно решена.

Тук, тук, тук...

Пукри До Чхон молча стучал по подлокотнику и ждал. Ха Ху Сону пришлось пережить мучительно долгие мгновения боли. Тишина нарушилась лишь тогда, когда Ма Ган вернулся, держа в руке истекающую кровью голову.

— Если здесь есть еще кто-то больной или только планирующий заболеть, скажите прямо сейчас. Я мигом избавлю вас от страданий.

Кто бы посмел сказать подобное, глядя на отрубленную голову Гве Воля с застывшим в глазах ужасом?

— Раз таких нет, прекрасно. Я слышал, И Ган Бэк из Седьмого Неба выдвинулся в Цинхай?

Никто не осмелился ответить. Произошло то, что не должно было и не могло произойти — выдвижение войск без приказа Главы. Именно по этой причине преемник экстренно созвал собрание.

— Сон, не хочешь мне ответить? Или это тоже входило в твои полномочия?

Лишь получив дозволение от Пукри До Чхона, Ха Ху Сон смог сделать прерывистый вдох.

— О, нет, Наставник! Клянусь, это не так.

— Если так, то кто отдал этот приказ? Уж не хочешь ли ты сказать, что И Ган Бэк решил уподобиться зайцу, добровольно расставшемуся со своей печенью?

Метафора была не из лучших, но никто не проронил ни слова.

— Отвечай, Сон.

— Это всё...

Тук, тук.

Пальцы снова задвигались. Все понимали: перечить Главе смертельно опасно, даже несмотря на то, что преемника он воспитывал лично. Прецеденты уже были. Пять предыдущих кандидатов на пост Главы не оправдали надежд Пукри До Чхона, и все они лишились голов. Ха Ху Сон совершенно не желал повторить их участь.

— Это из-за Гу Ячжи.

— Я слышал. Но ты должен понимать, что это не может служить оправданием.

— Но ведь...

Ха Ху Сон не смог подобрать слов и тревожно забегал глазами.

— Неужели слава Гу Ячжи более весома, чем мое имя?

Тук... Скрррч!

Стук пальцев прекратился, сменившись скрежетом ногтей. Металлические подлокотники заскрипели, словно по ним прошлись рубанком, а полуприкрытые глаза Пукри До Чхона вспыхнули свирепым тигриным блеском.

— Отвечай. Его репутация значит больше, чем мое имя?

Он даже не выпустил ауру, но властность в его голосе давила на всех присутствующих свинцовой тяжестью.

— Нет! Владыка! — старейшины и Ха Ху Сон в унисон завопили, вбивая лбы в пол.

— Прекрасно. И что теперь прикажешь делать?

— Я возьму на себя ответственность и улажу это! — крикнул Ха Ху Сон, широко распахнутыми глазами смотря в пол.

— Исключено.

— ...!

— Ты не справился с обязанностями моего заместителя. Твои решения привели к смерти сенатора Гве Воля и позволили И Ган Бэку, который не смеет и шагу ступить без моего приказа, сорваться с цепи. При мне, Пукри До Чхоне, в Демоническом Культе никогда не было подобного бардака.

Эти обвинения пугали куда больше, чем приставленный к горлу нож. Пукри До Чхон медленно поднялся с трона и подошел к распластавшемуся Ха Ху Сону.

«Это конец». Ха Ху Сон всем нутром ощутил приближение своей участи.

— Тц-тц. Я дал тебе этот пост, потому что ты превосходил своих предшественников. Как же ты мог так разочаровать меня? Ма Ган, немедленно запри преемника в его покоях и не давай ему ни капли воды, пока этот вопрос не будет решен.

— Будет исполнено, Владыка!

После ответа Ма Гана воины подхватили Ха Ху Сона под руки. Как ни крути, ему повезло. По крайней мере, он остался жив.

— О Чжун Сан.

— Да!

— Немедленно отзовите Владык Двенадцати Восточных Небес, за исключением И Ган Бэка. И пусть они предоставят мне все отчеты об управлении за последние два года.

— Слушаюсь!

— Остальные старейшины, слушайте внимательно. Раз И Ган Бэк вторгся в Цинхай, Чжин Рён не станет сидеть сложа руки. Я не хочу, чтобы в Синьцзяне воняло даосами.

Все прекрасно понимали, что это приказ о полной боевой готовности. Раз уж сам Глава отдал такое распоряжение, всем Двенадцати Восточным Небесам будет направлен указ о мобилизации. Главные силы Демонического Культа направятся к границе между Цинхаем и Конрюном.

— Шестипалый Демонический Отрок.

— Да, Владыка!

По зову Пукри До Чхона невысокий старейшина с шестью пальцами на правой руке поспешно вышел вперед и склонился до земли.

— Я даю тебе сотню Призраков Кровавой Охоты. Иди и верни И Ган Бэка.

Призраки Кровавой Охоты были личными теневыми убийцами Главы. Мастера выслеживания, скрытности и убийств. Они отвечали за ликвидацию врагов Главы, спасение ключевых фигур и проведение чисток. Они действовали в тени не из-за нехватки сил, а потому, что такова была воля Главы. По мощи они ничуть не уступали гвардии Ёмвандэ.

— Конфликт с Конрюном из-за какого-то Гу Ячжи недопустим. Если И Ган Бэк уже столкнулся с Чжин Рёном, вы должны найти его первыми и вернуть хотя бы тело, даже ценой собственных жизней. А мне предстоит лично проверить, хватит ли у него смелости вспороть себе живот передо мной.

— Будет исполнено, Владыка.

Шестипалый Демонический Отрок поспешно склонил голову и отступил. Судьба Владыки Седьмого Неба, И Ган Бэка, была предрешена. Раз Глава упомянул вспоротый живот, дни его были сочтены.

Хлоп!

Глаза мужчины расширились от удивления, когда он отвязал короткую записку от лапки почтового голубя и прочел её. Затем он торопливо побежал к скрытой в глуши хижине.

— Это Хан Лим.

— Войди.

Получив разрешение, мужчина открыл дверь и протянул крепко сложенному старику записку, доставленную голубем.

— Что?! Даже Отрок и Кровавые Призраки покинули Демонический Культ? Ха-ха-ха! Похоже, Пукри До Чхон всё-таки не смог проигнорировать имя Гу Ячжи! Всё сработало! Огромный тигр клюнул на такую крошечную наживку! — старик, прочитавший записку, расхохотался.

— Что нам делать дальше?

— Что делать? Разве нам не стоит раздуть этот пожар сильнее, чем планировалось изначально?

— ...Где сейчас И Ган Бэк?

— В данный момент мы заставили его гнаться за фальшивым Гу Ячжой.

— Есть ли вероятность, что он раскроет наш план?

— Он уже ослеплен жадностью. Мы подсунули ему мастерски замаскированную фальшивку, так что он даже не сможет отличить правду от лжи. Типичный глупый демон. Летит на огонь, словно мотылек, не понимая, что его ждет верная смерть.

— ...

— Хан Лим.

— Да.

— Оставь И Ган Бэка на растерзание Отроку и Конрюну.

— ...?

— Преследуя Гу Ячжу, И Ган Бэк вскоре столкнется с отрядом Конрюна. И Ган Бэк и элита Седьмого Неба... Если Чжин Рён не вмешается лично, ученики Конрюна будут безоговорочно уничтожены.

— А если всё же вмешается?

— Если Гу Ячжу поймают, правда всплывет наружу, и план провалится. Прежде чем это произойдет, мы должны столкнуть лбами отряды Конрюна и И Ган Бэка. К тому же, если в дело вступят Отрок и Кровавые Призраки, даже Чжин Рёну придется несладко. — Игунчжу улыбнулся и покачал головой.

— Вы хотите повысить ставки, развязав войну.

— Именно. Если ученики Конрюна погибнут, а Отрок и И Ган Бэк падут от руки Чжин Рёна, Пукри До Чхон неминуемо вмешается лично. И тогда Союз Справедливости не сможет остаться в стороне.

— В таком случае, до какой степени нам стоит вмешиваться?

— Вмешиваться? — Игунчжу усмехнулся. — Мы, напротив, сотрем все свои следы. Пукри До Чхон сейчас в отличной форме, так что привлекать его внимание нам ни к чему. Пусть разбираются сами.

— Вас понял. Немедленно отдаю распоряжения. А что делать с фальшивым Гу Ячжой?

— Наживка должна быть проглочена. Если хочешь поймать крупную рыбу, разве крючок не должен вонзиться ей в пасть?

Это означало, что от него пора избавиться. Хан Лим не стал спорить. Он прижал руку к груди, отдавая честь, и удалился.

— Хе-хе-хе... Если всё пойдет как по маслу, это может привести к великой войне в Муриме.