Теперь оставалось лишь создать подходящую ситуацию.

Нужно расспросить Пхун Хвана о второй половине техники, а значит, предстоит битва со стариком, одержимым прошлым. Но никто не должен им мешать. Если он проявит признаки безумия, ученики Конрюна обязательно вмешаются и попытаются его успокоить. Это совершенно не устраивало Чжинму.

Что же делать? Нужно ускользнуть от глаз Павильона Чхонрён и создать ситуацию, где они останутся один на один. Однако больной Пхун Хван ни на шаг не покидал Павильон. Да и ученики постоянно сновали повсюду, поэтому улучить момент было крайне сложно.

«Проклятье, хоть бы Демонический Культ устроил какую-нибудь заварушку и отвлек внимание Конрюна!»

Чжинму размышлял об этом, не видя никакого иного выхода. В это время Ун Ам не давал ему ни минуты покоя.

— Думаю, сегодня я смогу победить, даос Чжинму!

— Ох, моя поясница...

— Даос Чжинму, давайте сегодня...

— Ох, мои колени...

Чжинму отказывал Ун Аму, ссылаясь на боль в спине и артрит, которые совершенно не соответствовали его молодому телу.

«Исследование Восьми Форм Облачного Дракона завершено, и я знаю, что Пхун Хван помнит вторую половину техники! Ты мне больше не нужен, Ун Ам! Я высосал из тебя всё, что мог. Зачем ворошить прошлое?»

Взгляд Чжинму был прикован исключительно к Пхун Хвану, которого можно было увидеть через окно второго этажа Павильона Чхонрён.

И вот, началось утро, ничем не отличающееся от других.

Павильон Чхонрён пришел в движение. Надоедливый Ун Ам, который каждый день прилипал к нему после завтрака, куда-то запропастился. Пришло время тренировок, но ученики Павильона носились с таким свирепым видом, словно готовились к войне.

— Что происходит?

Син Ун, ученик второго поколения Павильона Чхонрён, вежливо ответил Чжинму, заметив его озадаченное лицо:

— Воины Демонического Культа атаковали уезд Янфэн.

— О, нет!

«Демонический Культ... Неужели случилось чудо?! Говорят, если искренне чего-то желать, сами небеса придут на помощь! Ха-ха-ха! Вы действительно тронули этих ублюдков. Спасибо. Небеса, Культ. Вы исполнили мое желание. Как странно. А ведь я даже не молился падающим звездам. Кхм-кхм. Всё же не стоит показывать свою радость. Воины Демонического Культа атаковали Янфэн. Я должен изобразить тревогу. Наверняка пострадало много людей».

— Раз так, даос Ун Ам тоже спустился с горы?

— Да. Боевой дядя Ун Ам уже спустился ранним утром во главе учеников Павильона Чхонрён и боевого дяди Чон Ё. Я слышал, что старейшина Ун Ён, возглавлявший патрульный отряд, был ранен во время их атаки.

Син Ун оказался отличным информатором, вероятно, из-за того, что они с Чжинму довольно неплохо сдружились. И, судя по всему, старейшина патрульного отряда столкнулся с кем-то весьма сильным.

— Кажется, они совсем обезумели. Я слышал, что Седьмое Небо Демонического Культа выступило в открытую, но подробности...

Седьмое Небо Демонического Культа.

Чжинму помнил их. Ирвольмагё был централизованной силой под контролем Главы. Однако Глава физически не мог в одиночку контролировать весь Синьцзян. Поэтому Культ разделил управление территорией, назначив 12 Восточных Небес (Дончхон) руководить внешними регионами. Это было сделано для того, чтобы влияние Главы достигало каждого уголка.

Но было странно, что Седьмое Небо выступило в открытую. Одно "Небо" по мощи сопоставимо с крупной фракцией Праведного Союза. Подобное вторжение возможно только по прямому приказу Главы.

«Что эти ублюдки удумали? Решили начать тотальную войну?»

Это казалось весьма странным. Глава Демонического Культа, которого он знал, не стал бы отдавать подобный приказ. Если бы он действительно хотел полномасштабной войны, то уже шел бы в авангарде, круша всё на своем пути. Разве что он постарел, а его скверный характер так и не смягчился.

Впрочем, какая разница? Текущая ситуация идеально подходила для планов Чжинму. Более того, ему не было нужды вмешиваться и делать работу Конрюна. В конце концов, официальные власти щедро платят им за защиту. Пусть отрабатывают свои деньги.

— В любом случае, из-за этого Павильону Чхонрён был отдан приказ подготовиться к бою и находиться в режиме ожидания.

Ну и что? Это означает, что Павильон Чхонрён опустел, и некоторые старейшины тоже могли спуститься. «Аж на душе потеплело... Но улыбаться нельзя, нужно сделать скорбное лицо».

— Син Ун! Что ты тут прохлаждаешься?! Быстро готовься! — раздался издалека крик Чон Хона.

Услышав его, Син Ун поспешно поклонился Чжинму и убежал.

«Да, давайте! Вперед, парни! Выложитесь на полную и сокрушите Демонический Культ! Защитите Чжунъюань!»

Глядя вслед Син Уну, Чжинму зловеще усмехнулся и направился к Павильону Чхонрён.

— Кстати, я слышал, что Хёнпхору была разрушена? — сплетни проходящих мимо учеников заставили Чжинму остановиться.

— Я знаю. Не только гостиница Хёнпхо, весь район превратился в море крови.

— Это всё проклятые ублюдки из Демонического Культа. В чем провинились простые люди, чтобы с ними так поступать?

— Понятия не имею. В любом случае, это самый крупный инцидент за последние годы.

Гостиница Хёнпхо — то самое место, где Чжинму останавливался перед прибытием в Конрюн. Там был один смышленый мальчишка...

Море крови? Какого черта? Они же Демонический Культ, зачем им убивать детей?

«Но какой в этом смысл? Пусть они из Культа, но трогать детей... Ладно, мне просто нужна вторая половина техники. Нельзя забывать о цели».

— Сколько погибло?

— Не знаю. Я слышал, по грубым подсчетам больше дюжины. Говорят, там и взрослые, и дети, а некоторые тела даже опознать невозможно.

— Проклятье...

Чжинму, собиравшийся войти в Павильон Чхонрён, проигнорировав их разговор, резко остановился.

«Черт, какое мне дело? Всё же будет хорошо?»

Не стоит так реагировать. Разве это имеет к нему какое-то отношение? Но почему ноги отказываются идти? Почему они стали тяжелыми, словно стотонные валуны? Неужели он волнуется о том мальчишке? С чего бы это? Из-за сочувствия юного даоса, в чьем теле он сейчас находился? Из-за привычки жить праведной жизнью? Это невозможно. Нынешний владелец этого тела был куда более подлым и расчетливым, чем кто-либо другой. Но что же тогда это за чувство...

А! Лошадь, которую он оставил там!

Он же дал мальчишке серебряный слиток и велел кормить коня до его возвращения. Вот почему на сердце стало так тяжело! Если мальчишка умер, значит, пропали и лошадь, и серебро. А это колоссальные убытки!

Лошадь и серебро. Ему просто ненавистна мысль о том, что ублюдки из Демонического Культа причинили ему такой огромный финансовый ущерб. А что там с добрым мальчишкой из гостиницы Хёнпхо — совершенно неважно. В конце концов, между ними нет никаких связей.

— Ладно, я просто проверю. Жаль упускать такую прекрасную возможность, посланную самими небесами, но секреты из головы Пхун Хвана никуда не денутся.

В итоге Чжинму развернулся. И шаги его сразу стали легкими, как пух. Он просто сходит и проверит. С легким сердцем. Исключительно из-за беспокойства о лошади. Честно.

Чжинму тут же покинул Павильон Чхонрён и спрыгнул со скалы горы Конрюн.

— Аааак!

Воин с серо-белыми глазами рухнул с криком после прямого удара кулаком.

— Всё кончено! — воскликнул Ун Ам, одолев воина Демонического Культа.

Чон Ё, ученик первого поколения Павильона Чхонрён, быстро раздал команды:

— Следите за окружением! Здесь могут быть выжившие!

— Да! — ученики Конрюна, прибывшие в составе авангарда, со свирепым видом рассредоточились и начали прочесывать местность. Культисты уже сбежали после первой же атаки.

— Что случилось с патрульным отрядом? — спросил Чон Ё вместо возбужденного Ун Ама.

— Я не знаю. Они просто внезапно появились и начали нападать на людей. Из того, что я слышал... что-то про Гу Ячжу.

— Гу Ячжу? — Чон Ё, перевязывавший разбитую голову своего боевого брата, с удивлением посмотрел на Ун Ама. — Боевой дядя?

— Хм.

Брови Ун Ама сошлись на переносице, как только он услышал это имя. Человек, вращающийся в Муриме, просто не мог его не знать.

Гу Ячжа Бан Ю Чхок.

В истории нынешнего Мурима было лишь два человека, носивших имя Гу Ячжа. Первый — это легендарный Гу Ячжа, учитель великого мечника Гань Цзяна, создавший сокровища-мечи Гань Цзян и Мо Се. А второй — Бан Ю Чхок, кузнец, получивший это прозвище за свое невероятное мастерство. Мастер, прославившийся тем, что досконально разбирался во всех рудах мира, и вкладывавший душу в каждый выкованный клинок, подобно тому, как воин вкладывает сердце в свой меч. Говорили, что он мог создать знаменитый меч всего за несколько ударов молота.

Для людей Мурима выкованное им оружие было сокровищем, ценнее которого не было ничего на свете. Все воины, будь то фракции Света или Тьмы, жаждали заполучить его работы.

Если его следы действительно обнаружились, то внезапная активность Демонического Культа вполне объяснима. Если они захватят Бан Ю Чхока и запрут в своей кузнице, Культ обретет невероятную мощь. Знаменитые мечи и лучшее снаряжение посыплются как из рога изобилия. Но почему его имя, исчезнувшее десятилетия назад, вдруг всплыло именно сейчас?

— Чон Ё!

— Да.

«Я и не думал, что из-за него может разразиться битва».

Если местонахождение Бан Ю Чхока действительно раскрыто, медлить нельзя. Ни при каких обстоятельствах он не должен попасть в руки Демонического Культа. В будущем это станет колоссальной угрозой.

— Ищите следы Демонического Культа! — приказал Ун Ам горящим взглядом, и воины Конрюна немедленно рассредоточились по Янфэну.

Они обязаны были найти их. Если Янфэн нашел Бан Ю Чхока — это проблема. Если не нашел — тоже проблема, ведь Культ бросит все силы на его поиски.

— Проклятье.

— Это воины Седьмого Неба атаковали нас в открытую. Если это действительно Гу Ячжа, остальные силы Культа могут вторгнуться в Цинхай.

Ун Ам нахмурился, успокаивая тяжелое дыхание. В излишнем возбуждении не было ничего хорошего. В такие моменты нужно сохранять холодный рассудок.

— Чон Ё.

— Да!

— Я возьму часть патрульного отряда и пойду по их следу.

— Вы имеете в виду, пойдете один?

Ун Ам, конечно, был силен, но это было слишком рискованно. Седьмым Небом командует "Маг Расколотой Души" И Ган Бэк. Он один из сильнейших воинов, входящих в двадцатку лучших абсолютов Демонического Культа.

— Дело не терпит отлагательств. Немедленно отправь почтовых голубей и сообщи о критической ситуации. В худшем случае это может перерасти в полномасштабную войну. Нужно срочно запросить поддержку у Союза Справедливости.

— ...Хорошо.

— Отлично. Действуй быстро!

Ун Ам отдал приказ и тут же рванул на север. Как только патруль обнаружит зацепку, он начнет преследование Демонического Культа. Времени в обрез. Нужно двигаться как можно быстрее.

Взгляд Чжинму упал на обломки рухнувшего здания.

Когда он покинул Конрюн и прибыл в уезд Янфэн, Ун Ам и ученики уже ушли, оставив лишь несколько предупреждающих знаков. У его ног валялась сломанная вывеска.

«Хёнпхо...»

Вывеска, когда-то висевшая на входе в гостиницу, была расколота пополам. То самое место, где раньше находилась Хёнпхору. И пострадала не только она. Все здания в округе были стерты с лица земли.

Холодный взгляд Чжинму наблюдал за тем, как люди рыдают и бьются в истерике у входа в разрушенные дома. Семьи погибших. Власти уже прислали чиновников, чтобы охранять место происшествия и собирать тела.

— Послушайте.

— Да? — чиновник, осматривавший тела, обернулся на зов Чжинму. Убедившись, что перед ним даос, он вздохнул и ответил.

— Вы не знаете, что случилось с людьми, работавшими в Хёнпхору?

— Ох... Столько людей погибло.

— Тогда могу я взглянуть на тела?

— Это не запрещено.

Чиновник откинул ткань, закрывавшую лица погибших. Мальчишки среди них не было. Пока Чжинму обходил трупы, чиновник со вздохом спросил:

— Кого вы ищете?

— ...Был ли среди тел мальчик лет двенадцати?

— Даже не спрашивайте. Вполне вероятно, что его тело раздавило обломками и его еще не нашли. Никто не знает, кто жив, а кто мертв.

Не было никакого способа узнать, жив он или мертв. Кто бы мог подумать, что железные монеты, переданные в качестве платы за информацию, и серебряный слиток на корм для лошади станут платой за переправу в загробный мир.

Сражения были обычным делом в Муриме. Это мир, где сосуществуют Фракции Света и Тьмы, где люди убивают и умирают, так что смерть воспринимается как нечто само собой разумеющееся. Однако в этом процессе не должны гибнуть непричастные. То, что у тебя есть сила, не дает тебе права вредить тем, у кого ее нет.

И уж тем более абсолютно непростительно убивать маленьких детей, которым еще жить и жить. Этого ребенка у него не было. Из-за бедности своей семьи он был вынужден с юных лет прислуживать гостям. Чхон У Мён и Чхон У прекрасно понимали, что такие дети не должны умирать.

Чжинму сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.

— Моя лошадь... должно быть, мертва. Эй, ущерб настолько колоссален, что об этом даже говорить страшно.

Чжинму зловеще оскалился и, поискав взглядом по земле, подобрал кем-то оброненный меч.

— Лошадь и серебряный слиток. Мне плевать, что вы за ублюдки, но вы за это заплатите.

Силуэт Чжинму, холодно процедившего эти слова, растворился в воздухе. Его и след простыл.