Одного психа было вполне достаточно.

К счастью, Чан Тхэхон перестал рассуждать о божественности и теперь стоял, скрестив руки на груди и о чем-то задумавшись.

— Кстати, брат, как долго ты еще собираешься набивать Известность?

— Пока она не распространится по всему Царству Рая.

— Хм… Это займет немало времени. Ты уверен? Ты ведь говорил, что время здесь течет примерно в три раза быстрее, чем снаружи? Но даже так на это уйдет несколько месяцев.

Слухи о нем понемногу расползались, но скорость оставляла желать лучшего. Сколько бы ни трудились загипнотизированные им рабы, разнося вести по округе, у их возможностей был предел. Если полагаться только на их проповеди, на достижение цели уйдет минимум год, а то и больше.

— Разумеется, я не могу оставаться здесь так надолго.

— Тогда будешь постоянно выходить и возвращаться?

— Постараюсь как можно реже покидать реальный мир. Взамен нужно распространять слухи быстрее. Именно поэтому я и объединился с тобой.

Со Ганрим мельком взглянул на него и спросил:

— Разве отряд разбойников, которым ты руководишь, не довольно крупный? Да и слава о нем уже гремит.

Отряд Чан Тхэхона действительно успел прославиться. Они грабили знать и раздавали имущество простому народу, снискав репутацию благородных разбойников. Прославить новое имя с нуля всегда трудно, но привязать его к уже существующей легенде — задача куда более легкая.

Услышав о своей банде, Чан Тхэхон мгновенно уловил суть и закивал:

— А, понял! Отныне буду говорить, что наша шайка благородных разбойников действует по приказу Короля земли и насекомых.

— Полагаюсь на тебя.

— Положись на меня!

Чан Тхэхон широко ухмыльнулся, и Со Ганрим удовлетворенно кивнул. Если благородные разбойники начнут действовать под именем Со Ганрима, слухи о нем разлетятся по стране в разы быстрее.

Впрочем, на лице Чан Тхэхона тут же промелькнула тень сомнения:

— Но хватит ли этого? Какой бы известной ни была наша банда, за пределы своих возможностей мы не прыгнем.

— Поэтому я собираюсь заручиться помощью остальных ребят.

Как и сказал Чан Тхэхон, за стенами дворца возможности были ограничены. Но переживать не стоило. Ведь рука Со Ганрима уже дотянулась и до самого королевского дворца.

Солнечные лучи касались глади огромного озера, заставляя воду сверкать, словно драгоценный камень. Побережье неподалеку от дворца славилось столь живописными видами, что один взгляд на них приносил умиротворение.

В этот момент один из гвардейцев обернулся к ней и спросил:

— Новенькая, ты как, освоилась уже? А то в последнее время выглядела какой-то растерянной.

— А, да! Все в порядке! — с лучезарной улыбкой ответила Юн Бом.

Когда она только вселилась в это тело, многое сбивало ее с толку, но теперь она уже вполне привыкла к дворцовой жизни. И к роли, которую поручил ей Со Ганрим.

«Учитель просил разузнать о дворцовых сплетнях, истории, мифах… И о самом короле тоже».

Усердно собирая сведения, она услышала немало историй, которые ходили только за дворцовыми стенами. Удалось ей подробнее изучить и местную мифологию.

«В преданиях говорится, что раньше Царство Рая мало чем отличалось от соседних стран».

Согласно мифу, все изменилось около пятисот лет назад, когда в Царство Рая прилетел крылатый дракон. Крылатый дракон — Небо, оберегающее Рай, — предложил сделать эту страну богатой и могущественной, если люди станут ему служить. Внемля его словам, королевская семья начала поклоняться Небу, оберегающему Рай, а оно в ответ даровало монархам и знати особую силу. С тех пор среди членов королевского рода стали рождаться могущественные воины, которые силой оружия принялись сокрушать соседние государства.

Такова была главная легенда этой страны. И, словно в подтверждение этого мифа, нынешний король обладал немалой силой.

Юн Бом украдкой взглянула туда, где находился монарх.

«По словам Учителя… король должен быть подделкой».

Выплыв на лодке в центр большого озера, король неторопливо потягивал вино из чаши. Король Кунрим принадлежал к нелюдям, внешне схожим с людьми. От людей его отличали лишь заостренные уши, рога и вытянутые в узкие щели зрачки. Говорили, ему около сорока лет, но на холеном лице не лежало ни тени забот, отчего он выглядел заметно моложе. Разлегшись под зонтом от солнца и безмятежно наслаждаясь лодочной прогулкой, он походил скорее на праздного гуляку, чем на правителя.

Юн Бом вспомнила последние несколько дней, проведенные в охране короля.

«Позавчера — охота, вчера — пир, сегодня — прогулка на лодке…»

Наблюдая за Королем Кунримом вблизи, она убедилась, что он на редкость бездарный правитель. Государственными делами он не интересовался вовсе, целиком отдаваясь ежедневным утехам и развлечениям. По слухам, так продолжалось уже давным-давно.

«Хотя говорят, в юности Король Кунрим таким не был».

Поговаривали, что в бытность принцем он отличался робким нравом. Но едва он взошел на трон, как его характер переменился на прямо противоположный. Став правителем, он тут же превратился в такого же ленивого и жестокого тирана, каким был его покойный отец. И с тех пор забросил управление страной, предаваясь лишь праздности. Даже сейчас он выглядел не как государь, а как беззащитный пьяница.

Юн Бом молча вглядывалась в него.

«Сначала я думала сама попробовать его убить, но…»

Тренируясь в Божественных владениях, девушка освоила не только стрельбу, но и искусство скрытных убийств. Ведь ее главным врагом было Бюро Защиты Судьбы. Понимая, что в открытом бою с ними не совладать, она оттачивала навыки незаметного устранения противников.

«С виду он кажется беспечным, но этот король определенно не так прост».

Окна Судьбы не было видно, но одной лишь ауры, исходившей от него, хватало, чтобы ощутить огромную разницу в силе. Да и не только по ауре — она уже не раз убедилась в этом на деле.

— Настроение сегодня просто прекрасное. И погода чудесная, и вино отменное, — лениво протянул Король Кунрим.

Несмотря на то что он осушил уже несколько бутылок, ни малейшего признака опьянения не наблюдалось. Стоявший рядом слуга наклонил бутыль, наполняя опустевшую чашу, и король задумчиво уставился на нее.

— Вот только вечно найдутся ублюдки, которые портят вкус хорошего вина.

При этих словах кончики пальцев слуги, наливавшего напиток, замерли. Он тоже был одним из тех, кто вселился в местное тело. Стоило ему украдкой поднять глаза, как его взгляд встретился с глазами Короля Кунрима. В тот же миг слуга попытался в панике отпрянуть, но…

Хрясь!

— Кха… кх-а-а…

Ладонь Короля Кунрима, словно острие копья, вонзилась прямо в грудь слуги. Точно туда, где билось сердце. Пока тело несчастного билось в судорогах, король смерил его ледяным взглядом и произнес:

— Посмел пакостить с таким дорогим вином.

Хлюп!

Когда он выдернул руку, труп слуги мешком рухнул на палубу. Не обращая на тело ни малейшего внимания, Король Кунрим подхватил бутыль и вылил ее содержимое прямо в озеро.

Почти мгновенно на поверхность воды брюхом вверх начала всплывать мертвая рыба. Увидев это, придворные сразу поняли, что произошло. Отравление. Всего одна бутылка в огромном озере — а яд оказался настолько смертоносным, что рыба гибла на месте. Но король, едва не ставший жертвой покушения, лишь равнодушно швырнул пустую бутыль в воду.

— Похоже, сегодня в вино подмешали яду. Кто еще, кроме этого слуги, прикасался к выпивке?

— Э-это… я не…

— Хватит. Надоело. Проще прикончить всех сразу.

Не успели отзвучать эти слова, как он принялся убивать слуг, находившихся на лодке. В руках у него не было никакого оружия, но при каждом взмахе ребра ладони во все стороны брызгала кровь. Слуги с криками прыгали в воду, падали на колени и молили о пощаде, но все было напрасно. В считаные мгновения все они были мертвы. Дно лодки залило алой кровью, словно туда хлынула вода.

Стоя посреди кровавой лужи, Король Кунрим пробормотал:

— Тц, просчитался. Теперь и вина налить некому.

Вид у него и впрямь был слегка досадливый. Слуги погибли, но на борту еще оставались придворные музыканты, гребец и стража. Король Кунрим повернулся к трясущемуся от ужаса гребцу:

— Весь настрой испортили. Возвращаемся. Днем как раз намечался совет.

— Слушаюсь, Ваше Величество.

Уцелевшие поспешно принялись готовиться к возвращению во дворец. Подобные зверства короля давно перестали быть редкостью, и придворные уже привыкли к ним. Лишь Юн Бом сжимала кулаки так сильно, что едва не хрустели кости.

«Пусть это всего лишь нарисованный мир, но это уже слишком…»

Тиран, который без колебаний сносит головы паре-тройке подданных из-за малейшего недовольства, — худший из возможных правителей. И тем не менее Король Кунрим удерживал власть исключительно благодаря своей сокрушительной силе.

«Сколько уже человек, пытавшихся его убить, сложили здесь головы?»

С тех пор как Юн Бом очутилась здесь, подавляющее большинство Пробужденных пыталось покончить с Королем Кунримом. И почти все выбирали убийство из засады. Понимая, что в честном бою шансов нет, они делали ставку на внезапный удар, но исход неизменно оставался прежним.

«Среди них были и весьма сильные бойцы, но погибли все до единого».

Король Кунрим даже не оставлял Юн Бом, состоявшей в его личной страже, шанса вмешаться. Он просто хладнокровно и методично истреблял всех, кто смел на него покуситься. Глядя на это, девушка кожей чувствовала жестокую правду:

«В одиночку мне его ни за что не убить».

Теперь она понимала, почему Со Ганрим удержал ее от безрассудного шага. Попытка покушения обернулась бы лишь бессмысленной смертью. Вмешайся она сейчас — на одну мертвую тушу стало бы больше, вот и все. Юн Бом оставалось только подавить гнев и ждать подходящего часа.

Тем временем король с невозмутимым видом вернулся во дворец. Когда он вошел в зал заседаний прямо в пропитанной кровью одежде, все министры уже были в сборе.

— Что ж, докладывайте, о чем пойдет речь.

Монарх уселся на трон со скучающим видом. Глядя на его окровавленное облачение, сановники поначалу замялись, но все же осмелились вынести на обсуждение главный вопрос:

— Д-дело в том… У нас есть доклад касательно подготовки к грядущему Празднику Неба.

— Говорите.

— И прошлый, и нынешний годы выдались неурожайными, отчего многие подданные жалуются, что им не под силу выплатить положенную дань.

Праздник Неба — торжество в честь дня, когда в страну снизошло Небо, оберегающее Рай, — с каждым годом приобретало все больший размах. Тем более в этот раз отмечался пятисотлетний юбилей, так что празднество обещало быть особенно грандиозным.

Министр склонил голову еще ниже и продолжил:

— Кроме того, в народе растет смута из-за сектанта по имени Со Ганрим.

После присоединения Чан Тхэхона имя Со Ганрима стало разноситься еще быстрее. Везде, где орудовали благородные разбойники, неизменно появлялось это имя, так что не заметить его было невозможно. Совсем скоро должен был состояться Праздник Неба — главное событие в стране. Накануне такого масштабного торжества требовалось подготовить уйму всего, а тут еще этот еретик Со Ганрим устраивал настоящий хаос. Рабы, которые должны были трудиться не покладая рук, сбегали, а знать теряла богатства, порождая массу проблем.

Король раздраженно скривился:

— Так поймайте и прикончите этого Со Ганрима, в чем проблема? А сбежавших рабов скрутите и верните к работе.

— Н-но… Со Ганрим появляется и исчезает словно призрак, да и рабам он поснимал оковы, поэтому выследить их крайне затруднительно.

Брови Короля Кунрима нахмурились. В его голосе сквозило такое раздражение и злоба, что никто не удивился бы, прикончи он кого-нибудь прямо сейчас. Однако король на удивление сдержал гнев и спросил:

— И что же вы предлагаете?

— Мы осмелимся предложить немного сократить размах Праздника Неба.

— Предлагаете урезать причитающуюся мне дань? Вы вообще соображаете, что несете?

Его глаза жутко сверкнули, и перепуганные министры втянули головы в плечи. Если продолжить выжимать из людей налоги и подати, народ окончательно взбунтуется, но заикнись о таком при дворе — и голова с плеч.

Король Кунрим грозно рявкнул:

— Праздник Неба — это священное подношение богу нашей страны, Небу, оберегающему Рай! И вы смеете требовать уменьшить его? Хотите оскорбить бога?!

— Но ведь нельзя терять доверие народа!

Это был совет, сказанный на краю гибели. За такие слова сановник вполне мог лишиться головы в ту же секунду. Король Кунрим буравил взглядом дрожащего министра, размышляя, как с ним поступить, как вдруг в зал кто-то вошел.

— Отец, прошу прощения за дерзость, но не позволите ли мне высказать свое слово?

Вошедшим оказался Третий Принц. Известный своим умом и добродетелью, он часто мягко осаживал Короля Кунрима, когда тот творил бесчинства и перегибал палку. Лица министров тут же прояснились.

«Если заговорит Третий Принц, Его Величество наверняка к нему прислушается!…»

Даже хладнокровный Король Кунрим не мог не считаться со словами собственного сына. Однако сановники упускали из виду одну немаловажную деталь. А именно то, что в тело Третьего Принца кое-кто вселился.

— Я считаю, что налогов и дани нужно собирать куда больше, чем сейчас.

Докго Джун, занявший тело Третьего Принца, безмятежно улыбнулся.