[Используется предмет «Колокольчик призыва душ»!]

[Эффект усилен благодаря влиянию Часа Быка!]

Колокольчик призыва душ был редким артефактом, способным вызывать из-за черты души усопших.

Сам ритуал накладывал немало ограничений, но под покровом Часа Быка воззвать к мёртвым становилось куда проще.

[Назовите имя души, которую желаете призвать!]

Среди погибших было немало тех, с кем он хотел бы поговорить, но один человек требовался ему безотлагательно.

Стоило трижды произнести нужное имя, как колокольчик заходился в руках от бешеной вибрации.

Мана в комнате закружилась неистовым водоворотом.

[По зову «Со Ганрима» душа нисходит в мир живых!]

В какой-то миг она осознала, что вокруг стало светло.

Обжигающий жар преисподней отступил, сменившись знакомым запахом мира живых.

Вокруг её души ощущалась плотная оболочка материального тела.

А прямо напротив сидел человек, чьё лицо она хорошо запомнила при жизни.

— Со… Ганрим?…

Впервые за долгое время она произнесла слова вслух.

Точнее говоря, тело, через которое вырвался голос, принадлежало вовсе не ей.

Со Ганрим посмотрел на призванную душу и спокойно уточнил:

— Чон Ёуль из Труппы Клоунов, верно?

— … Верно. Не ожидала, что мы увидимся вновь при таких обстоятельствах.

Душой, откликнувшейся на призыв, была Чон Ёуль — та самая участница Труппы Клоунов, что погибла в Цветочном саду Сочхон.

В её тоне отчётливо просквозила скрытая неприязнь:

— Удивили, ничего не скажешь. Как вам вообще удалось меня вытащить? И почему…

Маленький игрушечный кролик, сидящий перед ним на столе, недовольно заёрзал.

— Почему вы засунули меня в ЭТО?!

Сейчас душа Чон Ёуль была заточена в плюшевую игрушку.

Причём намертво перевязанную бечёвкой, словно посылку.

Со Ганрим, сжимая в руке клинок, бесстрастно взирал на игрушку сверху вниз:

— Подходящего вместилища под рукой не нашлось. Не в собственное же тело тебя подселять?

— И всё равно! Что это вообще за издевательство?! И голос какой-то уродский…!

Речь доносилась из встроенного в плюшевое нутро динамика.

Искажённый дешёвой электроникой, её голос звучал до комичного пискляво.

Пропустив мимо ушей возмущённое верещание, Со Ганрим перешёл к делу:

— У меня к тебе накопилась куча вопросов, а ты взяла и померла, чем создала мне массу проблем. Вот и пришлось вызывать.

— … А у меня нет ни малейшего желания вам отвечать.

Игрушечный кролик капризно отвернул мордочку.

А затем, сделав паузу, выдал ехидным, игривым тоном:

— Хотя, если развяжете, я, может быть, и передумаю?

— Сбежишь — лишняя головная боль.

— Я уже мертва, терять мне абсолютно нечего. С какой стати мне вообще с вами сотрудничать?

Она и не думала умерить свою наглую дерзость.

Будь у неё сейчас живое лицо, на нём наверняка играла бы самая язвительная ухмылка.

— Даже пытать меня бесполезно — в этой набитой ватой тушке я и боли-то не почувствую. Мне нечего терять. Вот если освободите и призовёте как положено, тогда ещё подумаю, помогать ли вам.

Она была права: мёртвому человеку нечего ни терять, ни приобретать.

Но Со Ганрим, казалось, с самого начала был готов к такому ответу.

— Разве ты не должна быть благодарна уже за то, что я вытащил тебя из адского пекла?

— Ой, да бросьте, серный котёл очень даже тёпленький. Вполне сносно, знаете ли.

— Что ж. Я так и думал, что по-хорошему ты рот не откроешь.

На это Чон Ёуль тихонько хихикнула и невозмутимо продолжила:

— Ну вот, наконец-то дошло. Ладно, тогда для начала развяжите эту… ух?!

Внезапно плюшевый кролик забился в конвульсиях, словно от нестерпимой агонии.

Хотя набивная игрушка физически не могла испытывать никакой боли.

Голос Со Ганрима, подобно раскалённому лезвию, вонзился в самую суть её души:

— Хватит ломать комедию, Чон Ёуль. Отвечай прямо на то, что я спрашиваю.

[Активируется навык «Голос Промывания Мозгов»!]

Навык, отнятый когда-то у Ю Сонмина, — «Голос Промывания Мозгов».

Он с равной силой действовал как на живых, так и на усопших.

Когда воля Со Ганрима хлынула в её сознание, кролик надрывно застонал:

— Кх, а-ах…! Д-думаешь, я так просто поддамся…?!

— Я и не рассчитывал, что хватит одного раза.

Поскольку ранг судьбы у Чон Ёуль был высок, гипноз не мог сломить её мгновенно.

Однако Со Ганрим никуда не торопился.

— Буду вбивать в тебя повиновение, пока не заговоришь.

Ночь долгая, а если не хватит этой — впереди будет завтрашняя.

При многократном воздействии разум Чон Ёуль рано или поздно даст трещину и рухнет.

Девушка сама это прекрасно понимала, поэтому мигом позабыла про браваду и разразилась бранью:

— Т-ты беспринципный ублюдок…!

— Да. Я беспринципный ублюдок. Подчинись моим словам, Чон Ёуль.

— Ы-ых, да кто тебе подчинит… а-а-а-а!

[Активируется навык «Голос Промывания Мозгов»!]

[Разум «Чон Ёуль» начинает подвергаться разрушению!]

Каждый раз, когда срабатывал «Голос Промывания Мозгов», игрушка заходилась в пронзительном вопле.

Хорошо ещё, что комната была отлично звукоизолирована, и ни один звук не просачивался наружу.

[Активируется навык «Голос Промывания Мозгов»!]

Так пролетел Час Быка, сменился Часом Тигра, и лишь к наступлению Часа Кролика…

Плюшевый кролик наконец обмяк, свесив уши, словно сломанный.

В бледном свете занимающегося рассвета прозвучал ровный голос Со Ганрима:

— Встать.

Услышав приказ, игрушка, всё ещё туго спелёнутая верёвкой, кое-как поднялась на лапки.

Когда он развязал узлы, кролик проворно вскочил и вытянулся по стойке смирно.

Ни тени прежнего бунтарства — само послушание.

— Сидеть.

— Есть!

— Кувырок!

— Есть, сэр!

— Голос!

— Гав-гав!

Игрушка выполняла команды с рвением хорошо выдрессированной собаки.

Остановив ладонью кувыркающегося по полу кролика, Со Ганрим приказал:

— Чон Ёуль, отвечай на мои вопросы начистоту и без утайки.

— Да, хозяин! Спрашивайте что угодно!

[Промывание мозгов завершено!]

Сопротивлявшаяся всю ночь напролёт Чон Ёуль в конце концов сломалась.

Отныне он мог вытянуть из неё абсолютно все сведения, которыми она владела.

Вопросов у него скопилось множество, но начать следовало с самого главного.

— В Цветочном саду Сочхон ты утверждала, что вы хотите уничтожить лабораторию, чтобы обуздать силу богов.

— Да, всё верно.

— И теракты в городе вы устраиваете по той же логике?

Наблюдая за вылазками Труппы Клоунов, Со Ганрим давно ощущал, что в их действиях концы не сходятся с концами.

Чон Ёуль уверяла, что Клоуны борются против божественного произвола ради спасения людей.

Но при этом устраивать взрывы и убивать мирных жителей — это выглядело как вопиющее противоречие.

Услышав вопрос, плюшевый кролик подпрыгнул на месте и звонко выкрикнул:

— Насчёт этого нам самим ужасно обидно! Теракты устраиваем не мы, а другие гады, которые прикрываются нашим именем!

Со Ганрим спокойно выслушал её признание.

Его лицо даже не дрогнуло от удивления.

Мысль о существовании поддельных Клоунов вполне естественно объясняла все нестыковки.

Маски скрывали лица настоящих подпольщиков, но точно так же их было до смешного легко подделать.

Достаточно надеть похожую маску и назваться Труппой Клоунов — и окружающие безоговорочно поверят.

— Значит, ты знаешь, кто стоит за фальшивыми Клоунами?

— Ну, это…

Чон Ёуль на секунду замялась, но затем выложила всё, что ей было известно о самозванцах.

По мере её рассказа брови Со Ганрима сходились к переносице всё жёстче.

Хоть он и подозревал нечто подобное, услышать правду собственными ушами оказалось куда более неприятно.

Одно стало ясно окончательно: фальшивая Труппа Клоунов — его заклятые враги.

Тех, кто охотится за его кровью и бьёт по его близким, он в покое не оставит.

Погрузившись на миг в раздумья, Со Ганрим продолжил:

— Вы не хотели меня убивать. Почему?

— Таков был строгий приказ нашего лидера, Могаби. Нам запретили даже пальцем трогать Со Ганрима при встрече.

— Кто такой этот Могаби?

— Этого я не знаю. Мы всегда виделись только в масках…

Мордочка плюшевого кролика поникла в растерянности.

Под действием промывания мозгов она физически не могла солгать.

Со Ганрим ровным голосом задал следующий вопрос:

— Где ваше убежище? Или как можно связаться с остальными Клоунами?

— У нас нет постоянного убежища, мы всё время переезжаем. А, но сразу после задания в Цветочном саду Сочхон мы должны были подключиться к операции в районе Монастыря Мессии.

Монастырь Мессии?

Название показалось до боли знакомым. Покопавшись в памяти, Со Ганрим тут же вспомнил, где его слышал.

Именно к этому монастырю раньше принадлежал отец Йохан.

— Мы ведь ещё и выслеживаем фальшивых Клоунов. Наши засекли возле того монастыря подозрительную активность и планировали провести там разведку.

Похоже, следующей целью самозванцев стало окружение Йохана.

Если отправиться туда, удастся выйти на след Клоунов — всё равно каких, настоящих или поддельных.

Он задал ещё несколько уточняющих вопросов, но большего Чон Ёуль, по-видимому, не знала.

— Хорошо, понятно. На сегодня можешь возвращаться.

— Слушаюсь, хозяин! Зовите в любое время!

Отпустив душу, Со Ганрим убрал игрушечного кролика в самый дальний угол ящика стола.

Монастырь Мессии, значит.

Вспомнилось, как вскоре после выхода из Тренировочного центра Со Ганрим интересовался у Йохана его прежним местом службы.

«Отец Йохан, теперь вы планируете вернуться в свой монастырь?»

После Дня Пробуждения мировые религии обрели колоссальное влияние.

Вместо того чтобы основывать собственные ордены или компании, священнослужители, как правило, оставались под крылом своей церкви.

Будучи священником, Йохан по всей логике должен был вернуться в родную обитель.

Но Йохан никуда не уехал.

«Н-ну, видите ли… Если вы не против, можно мне пока остаться и работать вместе с братом Со Ганримом? Мой ангел-хранитель подсказывает, что так будет лучше…»

Тогда Йохан отделался неловкой отговоркой, но в том, что он лгал, не оставалось сомнений.

В прошлой жизни он тоже не вернулся в монастырь, а вступил в орден Докго Джуна.

Ходили даже упорные слухи, будто священника отлучили от церкви.

«Сначала стоит навестить отца Йохана и поговорить с ним начистоту. И ещё…»

Со Ганрим перевёл взгляд на колокольчик, всё ещё лежавший на его ладони.

Бесценный артефакт, позволяющий говорить с мёртвыми.

Имен, которые он мечтал бы произнести, было слишком много, но колокольчик был расходуемым предметом, и тратить его зря он не смел.

После недолгих колебаний он легонько встряхнул колокольчик и тихо произнёс:

— Со Хвагён, Со Хвагён, Со Хвагён.

Имя его наставницы, погибшей несколько лет назад.

Конечно, ему хотелось вновь её увидеть, но ещё сильнее терзало желание распутать одну давнюю загадку.

Со Хвагён ушла из жизни, оставив прощальную записку: «Из всех доступных мне судеб я выбираю наилучший путь».

Все считали, что она покончила с собой, вот только за несколько дней до её смерти неподалёку появлялась Пэк Ён.

Если так, то Со Хвагён с куда большей вероятностью пала от руки Пэк Ён — однако наличие предсмертной записки совершенно не укладывалось в версию об убийстве.

«Если призыв сработает, я наконец узнаю, что же там произошло на самом деле».

Со Ганрим трижды провозгласил имя Со Хвагён.

И в ту же секунду колокольчик призыва душ тихо и глухо задрожал в его руке.