Три дня спустя, когда все процедуры допроса уже закончились и он вышел из дверей камеры, Дарос всё ещё не мог поверить, что Неймс так легко его отпустил.

Сделка, предложенная Неймсом, сама по себе была несложной.

Неймс не стал добиваться глубокого разбирательства и даже позволил ему отговориться тем, что в облачном ливне он просто ошибся, благодаря чему Дарос смог выйти без вины.

А цена этой уступки была простой:

позже семья Датмэнли должна будет отдать всё, что относится к тем давним экспериментам.

Например, останки родителей Нейла, а также соответствующие исследовательские записи и тому подобное.

Хотя когда-то именно Нейл донёс на семью и исследования Датмэнли были остановлены, а всё связанное с ними якобы изъято,

то, что после этого Датмэнли ещё несколько лет держались в городе Газового Источника, а уже потом откатились в посёлок Маятникового Хвоста, само по себе говорило: часть материалов они наверняка утаили.

И Неймсу были нужны именно эти остатки.

Честно говоря, сами эти материалы уже были не первой свежести.

Исследовательские записи всегда можно переписать и сохранить копии.

Ценность у них, конечно, оставалась, но не настолько большая, чтобы её можно было сравнить с освобождением святого рыцаря стального вида вроде Дароса.

Поэтому Дарос до сих пор не понимал, чего именно добивается Неймс.

Но сильнее всего его поразило другое: семья вообще не прислала никого встретить его.

Сколько бы он ни держался за род, в этот момент в душе всё равно родилась обида.

Да, их план провалился, и он сам тут тоже виноват, но леность и расхлябанность семьи никто не отменял.

Неужели настолько, что когда он выходит, его даже некому встретить?

В итоге ему пришлось самому нанимать церковную повозку, чтобы добраться домой.

Только по дороге кучер как-то странно на него смотрел.

И не успел Дарос как следует задуматься об этом, как увидел знакомое поместье, которое рабочие и слуги чинили без конца, но оно всё равно выглядело обветшалым.

Слегка вздрогнув, Дарос быстро вошёл внутрь и увидел перевёрнутую почти до основания лужайку, главный дом, у которого под ремонтным навесом срезало почти половину крыши, и внутреннее убранство, почти полностью уничтоженное.

Лишь тогда кто-то из прислуги заметил Дароса.

"Господин Дарос, вы уже вышли?" В голосе слуги было столько изумления, словно о его освобождении здесь никто даже не знал.

Даросу уже было не до всего этого. Он быстро спросил, что здесь произошло.

И только тогда узнал, что в ту же ночь, когда его посадили, Неймс сам явился в поместье Датмэнли.

Дарос тут же поспешил внутрь, чтобы увидеться с главой рода Датмэнли.

Войдя в боковой зал, который временно использовали как главный, он обнаружил, что здесь собралось почти всё семейство.

А сам глава рода Датмэнли полулежал в кресле, покрытый следами лечения по всему телу.

Цвет лица у него был очень плохой, и было ясно, что тяжёлое ранение он получил совсем недавно.

Увидев Дароса, Датмэнли не особенно удивился. Наоборот, выражение его лица стало ещё мрачнее.

Он даже не стал сразу говорить с Даросом.

В руке он сжимал трость и всё время крутил её. И в какой-то момент внезапно раздавил стальной набалдашник, выплеснув наружу ярость, которую копил уже давно.

"Отбросы. Сплошные отбросы."

От этого яростного рёва все члены семьи вокруг только сильнее опустили головы.

Подняв руку, Датмэнли посмотрел на ладонь, в которую после того, как он раздавил трость, вошли металлические осколки, и в памяти сам собой всплыл тот кровавый удар меча.

Под яростью он пытался спрятать страх.

Страх, не покидавший его уже три дня с той самой ночи.

Мысли дёрнулись, и перед глазами снова встала та ночь.

Неймс пришёл в поместье вместе с несколькими святыми рыцарями и пастырями, и все они были стального вида.

Сначала Датмэнли решил, что Неймс собирается использовать Дароса как фишку для переговоров.

Он ещё обдумывал, стоит ли силой забирать Дароса назад,

как в лицо ему уже прилетела пара белых перчаток, брошенных рукой Неймса.

В тот миг Датмэнли настолько опешил, что даже не сразу понял, что произошло.

А затем его захлестнула ярость от оскорбления.

В среде дворян белые перчатки, брошенные в другого человека, означали вызов на дуэль на честь.

Те несколько святых рыцарей и пастырей, что пришли вместе с Неймсом, и были свидетелями этой дуэли.

Датмэнли мог отказаться, но если такое происходило между людьми примерно равного уровня, то отказавшийся после этого терял всю свою честь и даже тянул за собой всю семью.

Но в то же время Датмэнли понял, что это великолепный шанс.

Дуэль допускает смерть.

Если он сможет победить Неймса, то как победитель вполне сможет лишить его и звания великого рыцаря.

Поэтому Датмэнли вытащил меч.

Он был благородным главой семьи Датмэнли и с детства получал наставления даже от носителя золотого вида.

Нейл же был всего лишь подопытным. Всё семейное обучение, которое он когда-то получил у Датмэнли, потом было либо искажено, либо неполно.

Он сам был стальным видом с показателем уже в девяносто два. К тому же у него была благородная особенность Святого пути, несколько других мощных особенностей и множество семейных тайных техник.

Как бы талантлив ни был Нейл и сколько бы ресурсов ни получил, за эти полгода он максимум должен был подняться где-то до пятидесяти с небольшим. По показателю у него было полное подавление.

Как глава дворянского рода он держал в руках семейную тайную драгоценность, а всё его оружие и экипировка были лучшего качества.

Эту битву он должен был выиграть.

И только тогда Датмэнли по-настоящему всмотрелся в Неймса.

С тех пор как Неймс прибыл в посёлок Маятникового Хвоста, возможно, это вообще был первый раз, когда Датмэнли наблюдал его вблизи - этого бывшего члена семьи.

Высокая фигура Неймса была затянута в бело-чёрное одеяние, стянутое несколькими ремнями.

Возможно, из-за пробуждения части святой сущности его прежние тёмно-каштановые волосы теперь при свете огня отдавали лёгким золотом.

Тонкие чёрные шнуры, сплетённые в украшения, висели в разных местах одежды. Справа на поясе на них держалась книга.

Слева же у него висел длинный меч, всё ещё в ножнах.

Ноги слегка разведены, тело наклонено под углом в атакующей стойке - и всё это давало страшное давление.

Датмэнли вынужден был признать, что фигура у него действительно превосходная. И это как раз было превосходством крови семьи Датмэнли.

Мелькнувшая мысль исчезла, и Датмэнли протянул руку, принимая у стоявшего в стороне вассала Меч Святого пути.

Пусть это была всего лишь копия того клинка, которым когда-то владел святой-основатель семьи, всё же именно этим оружием пользовался золотой вид рода, а на самом мече была высечена цельная священная формула.

"Выходи, Нейл. Я, как глава рода, сам покажу тебе, что такое Датмэнли и что такое честь семьи."

Но едва он это произнёс, как увидел, что уголок рта Неймса слегка приподнялся - будто тот уже предвкушал нечто забавное.

После этого Неймс медленно вытащил меч из ножен.

Он не бросился вперёд первым и не пытался ударить исподтишка.

Он просто поднял меч вертикально, навёл его на Датмэнли,

а затем рубанул.