Сэр Байтон произнёс с таким выражением лица, будто вот-вот расплачется:

— Просто... я был счастлив.

— Что?..

Сэр Байтон опустился на одно колено, оказавшись с ней на одном уровне, и посмотрел на Изабель тёплым, ласковым взглядом.

— Мне было хорошо оттого, что вы испугались, Ваше Высочество…

Его взгляд был таким тёплым и добрым, что Изабель уже не могла сердиться.

— Н-но... почему?

— Потому что самого страшного на свете вы совсем не боитесь.

— Самого страшного?..

— Вы оставались такой спокойной... И от этого мне было очень-очень больно.

«А... П-подожди!.. Не смотри на меня так! Э-это нечестно!!!»

Во взгляде сэра Байтона читалась почти щемящая жалость.

Возможно, ей лишь показалось, но в глазах сэра Байтона словно стояли слёзы.

«Наверное, мне померещилось?»

Она присмотрелась ещё раз.

Нет, никаких слёз не было.

— Мне было так больно, что я просто не знал, что делать.

— ...

— Но вы ведь испугались смерти от падения с высоты... Вам было так страшно, что вы прижались ко мне. И поэтому... я был бесконечно счастлив.

Слёзы так и не пролились, но вид у сэра Байтона был таким печальным, что сердце сжималось. Изабель сама не заметила, как коснулась ладонью его щеки. Ей просто захотелось это сделать.

Тогда сэр Байтон накрыл её руку своей. Теперь её маленькая ладонь оказалась зажата между его щекой и большой ладонью. Щека сэра Байтона была мягкой и нежной, а его рука – большой и шершавой.

Он по-прежнему смотрел на неё тёплым, ласковым взглядом.

Смутившись, Изабель тихо сказала:

— Моя рука застряла.

— Да.

— Захотелось сэндвич... Хе-хе.

Сэр Байтон ещё долго смотрел на неё.

Его взгляд по-прежнему был тёплым, но почему-то от него у Изабель защемило сердце.

— Наверное, я плохой учитель, раз мне так понравилось, что вы испугались, Ваше Высочество…

— ...

Изабель не нашлась, что ответить. Она и представить не могла, что сэр Байтон думает именно так.

— Ваше Высочество... Это прозвучит очень странно, но можно я всё же скажу?

— Д-да, говори.

— В тот миг, когда вы, испугавшись, прижались ко мне... для меня это было настоящим благословением. Тогда я почувствовал, что вы рядом со мной... что вы живы.

— Н-но я ведь каждый день живая.

Внезапно её взгляд упал на поднятую правую руку.

Под рукавом виднелась метка Нарвидала. Песок в часах по-прежнему медленно осыпался, отсчитывая двадцать один год её жизни.

Сэр Байтон осторожно опустил её руку, словно хотел скрыть от её глаз метку Нарвидала.

И мягко произнёс:

— Верно, давайте каждый день есть что-нибудь вкусное. Не обязательно становиться великим человеком, но вот взрослыми становятся уже в девятнадцать лет, так что... для начала просто станьте взрослой.

— Тогда это я могу! Я смогу стать взрослой!

Ур-р-р...

У неё громко заурчало в животе.

Это детское тело отличалось поистине отменным аппетитом.

Пусть момент был очень трогательным... и от этого ещё более неловким, но детское тело не собиралось идти против своих инстинктов.

Изабель вспомнила, что неподалёку от императорского дворца есть лавка с невероятно вкусными сэндвичами.

— А... Ты можешь купить мне сэндвич?

— Купить вам сэндвич?

Ей вдруг стало немного стыдно, и голос стал совсем тихим.

— Я... У меня нет денег.

— Что?

— Я... Я потом верну.

Она была императорской принцессой и знала множество способов однажды стать очень богатой. Вот только сейчас у неё не было при себе ни единой монеты.

На следующий день.

Как и всегда, сэр Лансер пришёл в комнату Изабель, держа под мышкой книгу сказок.

— Сегодня давайте не сказку читать, а поговорим о другом.

И Изабель начала рассказывать.

Выслушав её до конца, сэр Лансер негромко кашлянул.

— То есть вы увидели стражников, которые несут службу на опорных пунктах в горах Эльбы?..

— Да, и это меня очень задело. Даже стало перед ними неловко…

— Почему же?

— Они каждый день стоят на посту в таком холоде, охраняют границу и следят, чтобы не случилось вторжения чудовищ и представителей других рас...

А её брат в это время катается там на санках и ещё соревнуется с Ким Медком.

Даже несмотря на страх, ей было ужасно неловко.

— А ещё те солдаты даже не могут пользоваться вратами телепортации.

— Кхм, это правда. Один запуск обходится в колоссальную сумму. Поэтому существует правило: использовать врата можно только в случае чрезвычайной ситуации государственного масштаба.

Какой же несправедливый мир. Принц Майкл вот без всяких сомнений пользуется вратами телепортации, чтобы покататься на санках, а солдаты, несущие службу, вынуждены пешком подниматься в горы Эльбы.

— Знаете, учитель... Мне кажется, это неправильно.

— Кхм...

Сэр Лансер ненадолго задумался. Он не мог возразить на слова «Это неправильно», но и сказать: «Такова реальность», — тоже было непросто.

Обычно на службу в горах Эльбы отправляли простолюдинов, причём в основном самых бедных.

— Но они простолюдины, а Его Высочество — член императорской семьи. Их нельзя сравнивать между собой.

Изабель вновь отчётливо осознала, что находится в другом мире – там, где происхождение и сословие определяют всё.

Это не Корея.

Если подобный взгляд был здесь общепринятой нормой и законом жизни, то нельзя сказать, что ответ сэра Лансера в чём-то неверен.

— Мне кажется, что была причина, по которой членам императорской семьи разрешили свободно пользоваться вратами телепортации, ведущими в горы Эльбы.

— Что?..

Это был мир, где происхождение и сословие имели огромное значение. И потому каждому сословию соответствовали свои обязанности и образ мыслей.

Императорская семья пользовалась множеством привилегий, но вместе с тем на её плечах лежала и огромная ответственность.

— Думаю, смысл в том, чтобы члены императорской семьи своими глазами увидели горы Эльбы, побывали там и, наблюдая за солдатами, которые незаметно для всех терпят лишения и посвящают себя защите мира и спокойствия Империи, смогли многому научиться. Не думаю, что эти врата создавали для того, чтобы ездить туда кататься на санках.

Сэр Лансер потерял дар речи.

«А ведь Её Высочеству всего шесть лет...»

Он и раньше понимал, что она необычайно развита для своего возраста, но не ожидал услышать от неё такие слова.

— Вы совершенно правы, Ваше Высочество…

Насколько ему было известно, именно таким и был первоначальный замысел. Именно ради этого когда-то членам императорской семьи позволили свободно пользоваться вратами телепортации, ведущими в горы Эльбы.

Но прошли долгие годы, и первоначальный смысл постепенно утратился.

Обычно в книгах всё объяснялось одной короткой фразой: «Врата телепортации были установлены по таким-то причинам», — и на этом тема заканчивалась.

«Она сама пришла к этому выводу, даже не читая объяснения в книге...»

Сэр Лансер невольно восхитился, но и это было ещё не всё.

По-настоящему поразило его то, что произошло дальше.

Карин вернулась с научной конференции.

— Я немного задержалась. Прошу прощения.

О пропаже своего приёмного отца Вильгельма она не сказала ни слова.

Как и всегда, Карин держалась с Изабель холодно и отстранённо.

«Она и раньше была жутковатой... Но сегодня почему-то ещё страшнее».

Однако Изабель никак этого не показала.

Она осторожно продолжила разговор о том, что успела понять за это время.

— Помните... Я как-то сказала, что моя жизнь — это подарок?

— Помню.

— Дело в том... Перед тем как уйти, я тоже хочу оставить подарок.

— ...

— Хотя... Нет, если честно... Я хочу оставить после себя что-то, благодаря чему люди будут помнить обо мне.

Щёки Изабель слегка порозовели.

«Может, это слишком эгоистичное желание?..»

— Я хочу, чтобы люди вспоминали меня с теплотой.

— …

Карин показалось, будто сердце сорвалось куда-то вниз, но внешне она ничем этого не выдала.

Она решила выслушать Изабель до конца.

— Мы с братом ездили кататься на санках...

Изабель рассказала ей о солдатах, которых увидела в горах Эльбы.

— И тогда я подумала... Я хочу сделать так, чтобы эти люди могли пользоваться вратами телепортации гораздо чаще.

— Это очень доброе желание, но к сожалению, совершенно нереалистичное. Если бы такое было возможно, маги уже давно сделали бы это.

— А мне кажется... Это всё-таки возможно.

— Согласно современным технологиям и существующим теориям, это невозможно.

— Когда вы наложили на Ким Медка заклинание магического перевода, я почувствовала очень похожее течение маны.

И снова — «интуиция». Странная способность сразу понимать вещи, которым её никто не учил.

Изабель достала из-за пазухи сайберунский магический камень.

— Поэтому я попробовала сделать вот это. Учитель, вы не могли бы посмотреть?

— Сайберунский магический камень... Он сконструирован так, чтобы выпускать холодный воздух...

Карин изумлённо замерла.

— Вы даже использовали принципы магической инженерии, которым я вас ещё не обучала.

— В-вы меня этому не учили?..

— Всё, чему я вас учила, — это лишь основные понятия и теория маны.

«Значит, Её Высочество сама поняла, как применять эти принципы в магической инженерии».

Но вслух Карин этого не сказала. Ей показалось, что сейчас хвалить Изабель не стоит.

Её буквально распирало от восхищения, но, скрывая свои чувства, она, наоборот, стала держаться ещё холоднее. Потому что сама она тоже никогда не знала, что такое настоящая похвала и настоящее наставничество. Карин и сама не замечала, насколько стала похожа на Вильгельма, которого так сильно ненавидела.

— Продолжайте.

— Вот что я подумала...

В прошлой жизни Изабель поступила на инженерный факультет университета, успешно сдав профильный вступительный экзамен по математике. Причём выбрала именно направление электротехники. Учёба была её любимым занятием, поэтому ещё до поступления она успела самостоятельно изучить университетскую программу.

— Если изменить поток маны с постоянного тока на переменный...

— С постоянного… на переменный?

Карин невольно нахмурилась.

По своей природе вся магия основывалась на прямолинейном потоке маны. Таковы были общепринятые представления этого мира.

«Я... я что-то не так сказала?»

Карин нахмурилась вовсе не поэтому – она просто была потрясена.

Но Изабель знала, что именно Карин станет главным скрытым злодеем этой истории, поэтому, увидев её выражение лица, невольно испугалась.

«Она и обычно бывает страшной... Но чтобы вот так хмуриться – такое редко увидишь».

Сейчас Карин казалась ещё более пугающей, чем обычно.

С серьёзным выражением лица она спросила:

— И как, по-вашему, можно преобразовать постоянный поток?

— Э-это...

Так начинался момент, который навсегда изменит историю Империи мечников Вилотиан.