Возвращение в реальность началось с того, что кто-то наступил мне на лицо

Не метафорически. Не в рамках глубокого философского переживания. Чужая подошва прижала мою щёку к мокрой траве, и в рот набилась земля.

Прекрасно. Я вырвался из иллюзии, чтобы познакомиться с почвой поближе. Академия заботилась о всестороннем развитии абитуриентов.

Я не дёрнулся.

Перед глазами ещё расползались трещины ненастоящего неба, но ладонь уже нащупала фиолетовую рукоять. Плеть лежала под животом. Запястье ныло; пальцы слушались плохо. Значит, пока я разговаривал с поддельной Илайной, настоящее тело успели повалить.

— Не двигайся, — сказала девушка сверху.

Голос её

Вот только теперь я бы не поставил на это даже чужой циан.

— Уточни, пожалуйста. Ты настоящая или очередная дешёвая услуга по порче моего настроения?

Каблук надавил сильнее

— Настоящая.

— Очень убедительно. Почти чувствую искренность через подошву.

Над затылком дрогнула мана. Я пустил по плети короткий импульс, не разворачивая оружие, и фиолетовая нить хлестнула в сторону её опорной ноги. Илайна отскочила. Стрела ударила туда, где секунду назад была моя шея.

Всё-таки настоящая. Подделка была вежливее.

Я перекатился за бетонную плиту и поднялся на одно колено. Перед глазами плавала двойная картинка. Пришлось прикусить щёку, чтобы боль стала простой, понятной и моей.

В десяти метрах стояла Илайна. Зелёные волосы прилипли ко лбу, левая рука висела чуть ниже правой. Лук она держала уверенно, но пальцы заметно дрожали.

Хорошо. Значит, та часть погони действительно произошла. Плохо. Значит, меня действительно почти убили.

— Кто ещё здесь? — спросил я.

— Не прикидывайся.

— Я прикидываюсь только приятным человеком. Сейчас, как видишь, не стараюсь.

Она выпустила стрелу.

Не в меня.

В пустое пространство над крышей справа.

Воздух смялся, словно в нём висела невидимая занавеска. Из складки вывалился худой парень в сером жилете. Он вцепился в край водостока и с удивлённым ругательством повис над улицей.

— Вот теперь можно поговорить, — сказала Илайна.

Я посмотрел на неё. Потом на него.

— Ты знала?

— Я стреляла в тебя. Потом ты остановился посреди улицы и начал душить воздух. У меня возникли вопросы.

Даже в таком состоянии я оценил, насколько ужасно это выглядело со стороны.

Парень подтянулся, взобрался на крышу и поклонился. Светлые волосы, узкое лицо, совершенно отвратительная улыбка человека, который уже успел порадоваться чужой беде.

— Рен Сайлас. Не люблю оставаться без представления.

— А я без позвоночника, — сказал я. — Так что будь добр, спускайся. Исправим обе неприятности.

Он поднял два пальца.

Между нами снова появилась Илайна.

Ещё одна.

Затем третья.

— У него нет тела в проекции, — быстро сказала настоящая. — Не трать ману на каждую. Смотри на тени.

— Спасибо. А то я уже собирался жениться на всех.

Она так посмотрела на меня, что я решил больше не развивать тему семейного счастья.

Копии двигались почти идеально. Почти. Каждая наступала на траву, не пригибая её. Но чем дольше я смотрел, тем сильнее хотелось поверить, что трава и не должна пригибаться. Вот в чём была мерзость: он подсовывал не просто изображение, а готовое объяснение.

Я опустил глаза.

Тени у всех были правильные.

— Не смотри на тени, — сказал я.

Илайна резко повернула голову.

Вовремя.

Из-за плиты выскочил настоящий Рен и коротким ножом ударил ей под лопатку. Лезвие прошло по плечу: она успела сместиться. Парень на крыше при этом продолжал улыбаться.

Ну конечно.

Его задача состояла не в том, чтобы спрятать себя. Он прятал сам момент, когда мы начинали верить очередной подсказке.

Плеть обвила Рену запястье. Я рванул его на себя, но вместо тела в ладонь ударил болезненный отклик. Нить прошла сквозь пустоту.

— Ты почти попался, — повторил голос с крыши.

— Фразочки хотя бы меняй, бездарность.

Я зажмурился.

Нет, не решил достойно принять поражение. Не надейтесь.

Зрение оказалось скомпрометировано. Ощущение ауры — тоже. Внутри иллюзии мне уже рисовали ману Илайны. Оставалось то, чего этот придурок не знал: как ощущается связь чужого Истинного оружия с хозяином.

Плеть слегка тянуло назад и влево.

Джереми

Настоящий. Живой. Где-то там

Я хлестнул оружием по земле, зацепил торчащую балку и бросил себя в направлении этой едва заметной тяги. Мир ещё миг пытался удержать меня: под ногами возникла бездна, затем знакомое лицо, затем окровавленная Мира.

Я едва не остановился

Едва

Потом в голове стало очень тихо.

— Вот это, — произнёс я, — ты зря.

Тонкая полоска чистой энергии прошла по плети. Не взрыв. Не широкая волна. Только узкий разрез поперёк чужого воздействия. Мир хрустнул, и я вылетел из-под арки на настоящий асфальт.

Рен вскрикнул где-то сзади.

За спиной ударила стрела. Потом ещё одна.

Я не оглянулся. Злость очень полезна, если направлять её в ноги. Значительно полезнее, чем пытаться немедленно свернуть кому-то шею.

Особенно когда у тебя на это уже не хватит маны.

Джереми я нашёл в прачечной.

Он стоял на перевёрнутом ведре и яростно пытался снять с вентиляционной решётки свою куртку. Внизу, лениво переступая лапами, дожидалась крыса размером с собаку.

Увидев меня, парень просиял.

— Господин!

Я остановился в дверях.

— Только не говори, что это твой новый союзник.

Крыса прыгнула. Я захлестнул ей шею, дёрнул вбок и ударил головой о край бетонной раковины. Существо исчезло, оставив тусклый энергетический сгусток. Часы не дали очков: обычные монстры без задания ничего не стоили.

Мелочность организаторов уже становилась личной.

Джереми слез с ведра. На щеке у него распух синяк, а в руках оказались две бутылки воды и свёрнутая карта, начерченная углём на наволочке.

— Я выполнял приказ.

— Какой именно? Позориться без перерыва?

Он обиженно вытянул губы, но протянул наволочку. Там были отмечены колодцы, склады, мосты и семь маленьких крестиков.

Я перестал улыбаться.

Все семь находились рядом со слабыми энергетическими источниками, которые чувствовал даже отсюда.

— Ты их не активировал?

— Вы сказали искать полезное. Я не знал, что полезно вам.

Иногда Вселенная всё-таки любила меня.

Немного.

На расстоянии.

Мы прошли в соседнее помещение. На полу стоял небольшой обелиск с зелёными прожилками. Джереми обернул его полотенцем и осторожно передвинул носком ботинка.

Никакой надписи.

Я коснулся камня кончиком обычного железного прута. Ничего. Пустил по пруту каплю маны — и обелиск рассыпался светящимися частицами.

[СКРЫТЫЙ КАМЕНЬ АКТИВИРОВАН: +50 БАЛЛОВ.]

[АКТИВАЦИЯ ПО ЛИЧНОМУ ЭНЕРГЕТИЧЕСКОМУ КОНТАКТУ.]

Я смотрел на пустое место.

Вспомнил, как подобные конструкции держат вложенную энергию. Как мгновенно отдают её при разрушении связей. Как моя истинная способность умеет ломать именно связи, если не лезть в чужую живую ману.

А затем представил, что будет, если собрать их в одном месте.

Очень много.

Очень аккуратно.

— Джереми, — сказал я ласково.

Он побледнел.

Смышлёный мальчик.

— У тебя появилась настоящая работа.

Я объяснял ему минут десять.

Никакой маны в камни. Никаких голых рук. Сухая ткань, дерево, перчатки из найденной рабочей одежды. Не пытаться срезать метки. Не складывать вплотную. Каждый обелиск — в отдельную ячейку.

— Зачем ячейки?

— Чтобы, если один сработает случайно, остальные не решили последовать его светлому примеру.

— То есть они могут взорваться?

— Всё может взорваться. Даже человек. Просто у некоторых это требует больше организационных усилий.

Он посмотрел на меня так, будто уже жалел, что не выбрал виртуальную смерть.

Джереми поднял палец.

Я посмотрел на палец. Потом на его лицо.

— Ты уже просишь отпуск?

— Я не вижу источники. Как вы. Для меня это просто город с кучей мусора.

Вот об этом я, разумеется, подумал.

Почти.

За несколько секунд до того, как он спросил.

Я забрал наволочку и велел показать, как он нашёл первые семь камней. Оказалось, все стояли в местах, где рисунок пространства немного повторялся: одинаковые трещины в стенах, одинаковые пустые ниши под лестницами. Не баг. След общего способа создания узлов. Сам Джереми объяснял проще: «Там слишком аккуратно для развалин».

Очень хорошее наблюдение.

До отвратительного хорошее для человека, которого я недавно бил трубой.

Мы вышли во двор и проверили ближайшую лестницу. Под ней ничего не было. Зато в трёх шагах стоял сломанный ящик с теми же зелёными прожилками на внутреннем дне. Джереми снял доски, подцепляя их сухой палкой.

Под ящиком нашёлся ещё один обелиск.

Я усмехнулся.

— Не ищи силу. Ищи привычки того, кто её расставлял.

Он кивнул, потом нахмурился.

— А если за мной начнут следить?

— Не веди их к тайнику.

— Я понял. Но как?

Пришлось потратить ещё несколько минут на вещи, которые взрослые обычно называют очевидными, потому что им лень объяснять. Не возвращаться одной улицей. Не смотреть в сторону настоящего входа. Не останавливаться у нужной двери, если за спиной шаги. Оставить запасную тележку. Если кажется, что всё идёт подозрительно хорошо, менять маршрут немедленно.

Последнее я произнёс с чувством.

Личный опыт — удивительно дорогой преподаватель.

Джереми слушал, не перебивая. Потом осторожно спросил:

— А вы сами всё это делаете?

— Я создаю ситуации, на примере которых другие люди учатся.

Он опустил голову.

Плечи дрогнули.

— Ты смеёшься?

— Нет.

— Правильный ответ.

Мы вернулись в прачечную. Я показал ему, как проверять ткань на утечку маны: плеть ещё принадлежала ему, и нити могли случайно коснуться груза даже без намерения. Для перевозки оружие следовало держать снаружи деревянной рамы. Между рамой и камнями — два слоя сухой ткани, не пропитанной его энергией.

Один раз он всё-таки ошибся. Нить задела обелиск, часы радостно начислили ему пятьдесят баллов, а камень исчез.

Джереми замер.

Я посмотрел на пустую ячейку.

Очень хотелось сказать что-нибудь воспитательное.

Потом я вспомнил, сколько собственного снаряжения оставил в лаборатории.

— Ошибка входит в обучение, — произнёс я. — Вторая пойдёт за твой счёт.

Он выдохнул и заново перемотал раму.

На этот раз правильно.

Мы договорились о тайнике в центре карты: старый пересадочный узел под круглой площадью. На общей схеме он оставался внутри всех следующих сокращений. Верхние улицы могли исчезнуть, но центральный фундамент держал всю последнюю арену.

Условие было простое: камни спрятать в техническом кольце, не трогая проходы для людей. Встретиться через шесть часов у восточной лестницы. Если опоздает — оставлять отметки мелом.

— А если кто-то нападёт?

Я повертел в пальцах чужую плеть.

Хороший вопрос.

Я отдал оружие обратно.

Джереми замер.

— Серьёзно?

— Твои руки мне полезнее в комплекте с твоим позвоночником.

Он сжал рукоять. Фиолетовые нити обняли запястья; лицо парня впервые перестало быть жалким.

— Я могу просто уйти.

Я кивнул.

— Можешь.

Он явно ожидал угрозы. Я тоже, честно говоря. Но вместо этого указал на карту.

— У тебя мало очков. Без меня ты попадёшь под тех, кто сильнее, даже забрав все эти камни навряд ли ты доживешь или попадешь в топ Со мной у тебя есть маршрут, оружие и человек, которому выгодно, чтобы ты дошёл живым. Решай сам.

В коридоре заскреблось.

Мы оба повернулись.

Из тёмного прохода вышла невысокая девушка с длинными светлыми волосами, собранными кое-как обрывком шнура. Зелёные глаза, упрямый подбородок, открытые руки с заметными мышцами. Метр шестьдесят пять, не больше. На плече — рваная рана.

Рана закрывалась.

Прямо у меня на глазах.

— Есть вода? — спросила она.

Джереми прижал бутылки к груди.

Я достал лом

Она лишь отмахнулась, создавая совершенно невинное выражение лица:

-- Я хочу в вашу команду, я хиллер и у меня не так много боевых навыков, так что я могу быть вам полезна? Буду благодарна

Она улыбнулась

Я чувствовал какой то подвох, но пока решил принять ее предложение

— Дорогое удовольствие, — сообщил я. — Обычно за мою щедрость приходится благодарить, в твоем случае это будет исциление всех моих травм, когда закончишь с половиной своих

Я взял 1 бутылку воды у джереми, который явно не хотел делиться и протянул их девушке

Она выпила половину, вытерла рот тыльной стороной ладони и только потом посмотрела на нас.

— Фелиция Кэрпер. Если все таки хочешь забрать мои очки, подожди, пока допью.

Я усмехнулся.

Она подняла бутылку ещё раз. Пальцы дрожали от усталости. Кожа на плече уже стала целой, но лицо оставалось серым. Регенерация не создавала силы из воздуха. Хорошо. Я предпочитал способности с понятной ценой.

Из-за стены донёсся скрежет.

Три удара.

Пауза.

Ещё три.

Фелиция перестала пить.

— Вы тоже слышите?

В дверном проёме показалась моя сестра, а также много израненных людей

В белом праздничном платье.

С металлическим чемоданчиком в руках.

— Братик, — сказала она, — почему ты меня оставил?

Я медленно выдохнул.

Джереми вскинул плеть. Фелиция посмотрела на девочку, потом на меня.

— Она ненастоящая?

— Да.

— А ты почему так злишься?

Я шагнул вперёд.

— Потому что один человек, видимо, решил, что я недостаточно ясно выразился.

И впервые за весь экзамен мне стало совершенно не скучно.