Я ударил не девочку.

Это важно.

Потому что в следующую секунду Фелиция крикнула на меня, схватив мою — Там люди!

— Там псих с плохим воображением! Пусти!

Она держала крепко. Для человека, который минуту назад едва стоял на ногах, даже оскорбительно крепко. Я показал на пол.

Ноги Миры не отражались в луже, а кровь из раненых людей выглядела будто ей лет 20

Не потому что Рен забыл про отражения. Он нарисовал их на сухом бетоне рядом.

Фелиция отпустила меня.

— Поняла.

— Рад, что мы пришли к этому раньше, чем я оторвал тебе голову.

Девочка исчезла. Из коридора потянулось тихое хихиканье.

Я почувствовал, как мана снова касается висков. Тонко. Осторожно. Этот ублюдок учился прямо на ходу.

Бить по всем образам — значит проиграть. Гоняться за настоящим телом — то же самое. Он лучше знал район и явно оставил несколько точек входа.

Следовательно, надо было сделать так, чтобы сам район перестал быть удобным.

Я посмотрел на ряд машин. На трубы над потолком. На аварийный резервуар, который чувствовался за стеной тёплым плотным пятном.

— Джереми. Сними кран.

— Какой?

— Большой и красный. Очень похож на твоё дальнейшее благополучие.

Фелиция прищурилась, Подставила плечо под дверную раму и удержала её, когда Джереми вырвал плетью вентиль.

Вода ударила с таким напором, будто в прачечной давно мечтали утонуть. Вода воняла ржавчиной, а цвет напоминал отборное говно

Она понеслась по полу, в коридор, под стены. Я взобрался на машину. Фелиция встала на другую. Джереми, разумеется, едва не упал лицом в поток.

И среди плеска мы услышали шаги.

Не увидели. Услышали.

Рен мог нарисовать сухой пол, но не мог убрать воду из собственных ботинок.

— Теперь налево! — крикнул я.

Фелиция прыгнула прежде, чем он успел подменить звук? Ударила в пустое место — и в воздухе согнулся человек. Она схватила его за жилет, но тот вывернулся, оставив в руках серую ткань. Я Стрельнул из пальцев, виде пистолета, попав в плечо нападавшему, не давая ему и шанса выбраться из нашего напора. Джереми хлестнул вслед. Плеть срезала водосточную трубу и перерубила проход.

Рен вылетел наружу через окно..

Я выругался.

Вдогонку пришло сообщение о сокращении зоны. У нас оставалось девять минут.

— Добьём потом, — сказала Фелиция.

Я посмотрел на её костяшки. Кровь стекала по пальцам, а кожа уже затягивалась.

— Ты всегда так здороваешься?

— Только если мне не нравится собеседник.

— Мы определённо подружимся.

Она посмотрела на прогнутую стиральную машину.

— Сомневаюсь.

На следующей улице нас ограбили.

Вернее, попытались.

Или предложили услуги. С этим здесь всё было довольно запутанно.

Под навесом бывшей аптеки сидела девушка с короткими каштановыми волосами. На перевёрнутом ящике перед ней лежали куски мела, бумажные квадратики и табличка: «Проход к центру. Безопасность не гарантируется».

— Иона, — представилась она. — Двести баллов за сопровождение. Или равнозначная услуга за пределами экзамена

— Баллы нельзя передавать, — сказал я.

— Поэтому услуга.

Я посмотрел на неё с уважением.

Здоровая предпринимательская жилка. Наконец-то хоть кто-то пришёл сюда не изображать трагического героя

Иона помечала поверхности своей маной и чувствовала, когда кто-то пересекал линию. Не видела лиц, не различала способности, зато знала, какие переулки заняты. За её спиной на стене было нарисовано двадцать семь маленьких прямоугольников.

Трое уже перечёркнуты.

— Тех выбили, — объяснила она.

— Или они просто прошли дальше твоей сети.

— Ты умный. За это дороже.

Фелиция отвернулась, пряча улыбку.

Я положил на ящик наволочку Джереми, прикрыв два крестика пальцем.

— Сведения о семи источниках микрофинансового кредитования за пределами экзамена, приходи на имя Элиаса Люмиара Кандериама. Взамен проведёшь моего сотрудника до края центра и не будешь задавать вопросов

— Имена?

— Его зовут Джереми. Твоё любопытство зовут лишним

Иона изучила карту. Сверила с собственными метками. Затем протянула руку не мне, а Джереми.

— Договорились. Только если побежишь от монстра, не наступай на белые линии. Они для людей. Красные — для всего остального.

— А чёрные? — спросил он.

— Чёрные я рисовала от скуки.

Мне начинало нравиться это место

Перед уходом Джереми посмотрел на меня. Я чуть кивнул.

Он убрал карту за пазуху и пошёл за Ионой, волоча за собой тележку из аптеки. Первые три обелиска лежали в ней под вывеской со слабительным.

Лучшего прикрытия для моей гениальности ещё не придумали.

Ну а что вы думали? В этом место оказывается много здравомыслящих людей, особенно аристократов!! Экзамен не конец света, лучше выстраиваться связи через взаимовыручку еще до его конца

А вы думаете почему абсолютное большинство учеников академии это аристократы? Нет, не из-за влияния, и даже не из-за силы, потому что большая часть аристократов хоть и имеет доступ к хорошим тренировкам, но они не так могут похвастаться как я. В итоге на экзамене талантливые простолюдины примерно равны по силе как среднички-аристократы, хорошо тренирующиеся с детства. 

Но главное отличие в том, что аристократы с самого детства были в высшем обществе, и уже научились выстраивать связи, долгосрочные союзы, а также расчитывать прибыль и убытки. Если есть вариант долгого сотрудничества, иногда что то можно уступить или сразу разграничить. 

В общем, предательство аристократа другим аристократом— это маловероятно, особенно еще до начала академии. 

Простолюдины же этим похвастаться не могут, в душе они все одиночки, даже если и сбиваются в кучи, доверия там мягко говоря ноль. И когда есть недостаток силы, доверия, а также есть внутренне и внешнее давление, все это приводит к не самым лучшим результатом. 

Для сравнение: год назад в отборочном было 10000 участников, 7000 из которых были простолюдины, и угадайте что? 680 мест заняли аристократы, а простолюдинам отошли лишь 320, хотя многие из них по силе были даже лучше аристократов 

Фелиция осталась рядом.

Я не говорил. Она не спрашивала. Некоторое время мы шли молча, Фелиции держала меня за рукав восстанавливая мои раны, мы шли и хоть я этого не показывал, не мог расслабиться рядом с ней. Город менялся: заводские корпуса уступали место узким жилым улицам. В окнах висели целые занавески, хотя за ними давно не было комнат. Подпространство экономило на внутренней отделке. Как некоторые владельцы отелей. При мысли об этом у меня снова неприятно свело челюсть.

— Что ты задумал с камнями? — спросила она.

— Благотворительность.

— Понятно.— сказала она, но ее взгляд был слишком проницательным

Я остановился.

Она пожала плечами.

— Ты слишком радовался, когда говорил про ячейки.

Вот же.

Нужно было работать над лицом.

Мы добрались до маленькой площади, где трое абитуриентов спорили с призрачным аптекарем. Тот требовал доставить ящик лекарств в приют через квартал. Награда — двадцать баллов. Дверь приюта находилась за мостом, который уже начал осыпаться.

Один парень предлагал убить аптекаря. Второй доказывал, что это ничего не даст. Третий просто сидел на ящике.

Фелиция подняла груз.

— Ты куда?

— Там двадцать баллов.

— Там полчаса работы за двадцать баллов.

— Значит, не задерживай.

Она пошла к мосту. Я постоял секунду.

Потом пошёл следом

У меня был практический интерес: посмотреть, как её регенерация переносит нагрузку. И ещё она забрала последнюю бутылку Джереми.

Не бросать же имущество

Ладно, кого я обманываю, мне просто скучно, а тут такая красивая девушка, которая бежит на помощь несчастным NPC

На середине моста на нас напал железный зверь с узкой мордой и четырьмя механическими лапами. Фелиция не выпустила ящик. Ушла от первой атаки, позволила второй рассечь предплечье и ударила тварь ногой в сочленение.

ХРУСТ.

Её собственная кость тоже хрустнула.

Она даже не вскрикнула.

Плохо.

Люди, которые не кричат, иногда слишком поздно замечают, что уже не могут встать.

Я сорвал с перил ржавую перекладину и сунул её между зубьями зверя. Фелиция опустила груз, прижала противника к камню и вывернула ему голову. Железо завыло. Из пасти брызнули искры.

Когда всё закончилось, её нога уже держала вес.

А сама она побледнела ещё сильнее.

— Это не бесплатное восстановление, — заметил я.

— Я знаю.

— По тебе не видно.

Она подняла ящик.

— А по тебе видно, что ты знаешь, когда нужно остановиться?

Я не нашёл ответа, который устроил бы нас обоих.

Очень неприятное чувство. Не рекомендую.

В приюте не было детей. Только призрачная женщина у стойки. Она приняла лекарства, произнесла благодарность и исчезла. Вместо неё открылась дверь в кладовую: сухари, вода, бинты. Обычные предметы, не артефакты. Часть награды, о которой аптекарь ничего не сказал.

Я медленно оглянулся.

— А вот это уже интересно.

Фелиция села на пол и начала есть сухарь так, будто ей подали ужин из шести блюд.

— Задания связаны, — сказала она. — Помогаешь одному, открывается другое. Я так с первого часа хожу.

— Поэтому у тебя сколько очков?

Она развернула часы.

Больше четырёх тысяч.

Я ещё раз посмотрел на сухарь.

Никогда не доверяйте бедным завтракам. Иногда под ними скрывается полноценная финансовая стратегия.

В кладовой обнаружилась ещё одна дверь.

Закрытая.

На ней висела табличка: «Прачечная. Ключ у смотрителя».

Я посмотрел на Фелицию.

Она посмотрела на меня.

— Нет, — сказал я.

— Я ничего не говорила.

— Ты очень громко ничего не говоришь.

Мы нашли смотрителя в соседнем дворе. Призрак сидел на скамье и жаловался на испорченную трубу, из-за которой вода больше не поступала в приют.

Фелиция медленно повернула ко мне голову.

Да.

Та самая труба.

Тот самый резервуар.

Наш прекрасный способ борьбы с иллюзиями имел последствия.

Я объяснил призраку, что на момент аварии действовал в условиях необходимой обороны и вообще у него недостаточно доказательств. Призрак повторил просьбу починить водопровод.

Два раза.

Действительно, характеры NPC здесь не доработали.

— Можем просто уйти, — сказал я.

Фелиция присела у повреждённого соединения. Провела пальцем по ржавому краю, прикинула расстояние до соседнего вентиля.

— Можем. Только тогда ты не узнаешь, что за дверью.

Это подло

На ремонт ушло двадцать минут. Я держал металлическую муфту, пока она забивала деревянную прокладку. Потом пришлось искать целый кусок шланга. Потом выяснилось, что смотритель не выдаёт награду, пока вода не дойдёт до верхнего резервуара.

Я начал понимать, зачем люди становятся злодеями.

Не из-за детских травма из-за чертового коммунального хозяйства.

Когда насос заработал, призрак отдал ключ и двадцать баллов каждому. За дверью прачечной нашлись не сокровища, а старые рабочие плащи, крепкие перчатки и набор инструментов. В углу стоял пустой деревянный ящик с решётчатыми перегородками.

Я перестал жаловаться.

Такие ящики очень хорошо подходили для транспортировки хрупкого.

И опасного.

— Берёшь? — спросила Фелиция.

— Спасаю город от лишнего имущества.

Она выбрала перчатки без дыр и сунула вторую пару мне.

— Ты держал муфту голой рукой. Теперь у тебя ладонь обожжена.

Я посмотрел вниз.

Действительно.

— Бывало хуже, да и это виртуально 

— Это не значит, что должно быть.

Я сунул руку в перчатку и не нашёл достойного повода продолжать спор.

По дороге обратно мы встретили двух участников, которые всё ещё обсуждали, стоит ли убивать аптекаря. Третий спал на пустом ящике. Я прошёл мимо с инструментами, двумя наградами и новым маршрутом в голове.

Фелиция заметила мою улыбку.

— Понравилось помогать?

— Понравилось коротать время до финальной битвы 

Из приюта мы вышли уже вместе с двумя новыми неприятностями.

Первой был Сава Торн, круглолицый парень с глиной до локтей. Он укреплял мост по заданию кузнеца и возмутился, что мы развалили его работу механическим зверем.

Второй — Адель Вир, девушка с обрезанной косой и способностью создавать в воздухе короткие опорные плоскости. Она перепрыгивала с них на крыши, но не могла удерживать больше трёх сразу.

Они тоже искали центр.

Я предложил совместное прохождение до центра

Они предложили мне заткнуться.

После пятиминутного обсуждения мы достигли компромисса: я говорил, а они делали вид, что не слушают.

Благодаря им я узнал две вещи. Во-первых, некоторые NPC выдавали разные задачи в зависимости от того, что участник уже сделал. Во-вторых, в центре находился узел общественных поручений, где можно было брать задания для группы.

Не просто арена.

Город, который учил людей зависеть друг от друга, а потом обещал больше всего за убийство соседа.

Моника де Альтерия оказалась женщиной с прекрасным чувством юмора.

Чуть хуже моего.

Но прекрасным.

Пока Адель проверяла верхнюю улицу, Сава присел возле ливневого стока и смыл с рук глину. Под ней обнаружились обычные обкусанные ногти.

— Думаешь, задания придумали, чтобы выбить наивных? — спросил он у Фелиции.

— Нет, — ответила она. — Чтобы посмотреть, кто что выберет.

Я усмехнулся.

— Тогда про меня они уже всё поняли.

— На тебя они даже не смотрели, — сказала она. 

Адель спрыгнула рядом и сообщила, что впереди пусто. Сава поднялся, вытер руки о брюки и спросил, сколько нас останется через 5 часов .

Никто не ответил.

Впервые с начала знакомства они посмотрели друг на друга не как на удобных попутчиков, а как на будущие сто баллов и двадцать процентов сверху.

Вот он. Настоящий экзамен.

Момент, когда тебе предлагают самому назначить цену человеку, который только что помог не упасть.

Я поправил перчатку и первым пошёл дальше.

У перекрёстка Фелиция остановилась. На столбе висел дорожный знак: перечёркнутая ладонь. Я заметил, как она сжала пальцы.

— Что?

— Ничего.

Она отдала мне пустую бутылку.

— Не ходи за мной.

— Я вообще-то шёл к центру раньше тебя.

— Тогда постарайся не очень громко этим гордиться.

— Ага, встретимся позже

Она свернула к следующему приюту. Сава с Адель ушли по верхней улице. Я остался один посреди перекрёстка, все еще держа лом, Хорошо хоть никто не видел.

— Красиво стоишь, Белоснежка.

Я закрыл глаза.

Нет.

Только не это.

На крыше автобуса сидел Чейз. В руках у него был огромный бутерброд, собранный из неизвестно чего. За его спиной Дориан аккуратно вытирал нож платком.

Оба живые и грязные

Оба невыносимо довольные

— Ты опоздал, — сказал Дориан. — Мы уже открыли контору.

Он показал на автобус.

На борту углём было выведено: «Бюро чужих неприятностей».

Я посмотрел на надпись и Чейза и Дориана И начал улыбаться

Как же я все таки их люблю