Сквозь густые заросли сорной травы Шэнь Юйшу пристально вглядывался вперед, его взор замер на нескольких фигурах, отдававших приказы.

— Старший брат, какова обстановка? — лицо Лу Яо в этот момент стало предельно мрачным.

Казалось, стоит пройти еще немного, и они полностью покинут пределы деревни семьи Цюй, но именно здесь им преградил путь крупный отряд воинов.

— Это та девчонка с диким гу навлекла беду, власти хотят заблокировать этот выход с помощью знамен построения, — глухо произнес Шэнь Юйшу.

— Мы успеем прорваться до того, как они завершат построение?

— Не выйдет! Там пять Воинов второй ступени.

— Откуда у этой девчонки смелость истребить больше двадцати воинов властей!

Лу Яо прекрасно понимала: эти воины — мастера, прошедшие Закалку костного мозга, в чье обучение армия вложила немало средств. Потеряв разом более двадцати человек, власти этого так не оставят.

Она и Шэнь Юйшу оказались в скверном положении, попав под раздачу из-за той девчонки.

Вскоре из сорной травы позади показались одиннадцать фигур — преследователи из секты Ши во главе с Дуань Мяо и Цзи Хуанем.

Но стоило им добраться сюда, как каждый из них пригнулся, не смея высунуть головы.

Тринадцать Мастеров гу с обеих сторон не имели ни капли уверенности в успехе прорыва. Судя по всему, им оставалось только отступить и искать другой путь для ухода.

Однако, судя по ситуации, люди властей были повсюду. Если делать крюк, велика вероятность снова наткнуться на засаду и подвергнуться истреблению.

Пока тринадцать человек колебались, впереди внезапно раздался слаженный топот ног.

Лу Яо перевела взгляд и увидела, как более сотни фигур в черном одновременно опустились на одно колено.

— Господин Тысяцкий.

— Приветствуем господина Тысяцкого.

При звуках этого дружного низкого клича лица всех скрывавшихся в траве резко изменились.

Как только слово «Тысяцкий» достигло ушей Шэнь Юйшу, он ни секунды не колебался. Забыв о том, что находится под контролем Лу Яо, он велел зеленым лозам тащить его прочь, прижимаясь к самой земле.

Бросив Лу Яо, он мог погибнуть от рук Лу Хуая позже; но если он замешкается сейчас, то рискует умереть на этом месте прямо сегодня.

Лу Яо, не проронив ни звука и не тратя сил на ненависть к Шэнь Юйшу, столь же стремительно начала отступать.

Неподалеку Дуань Мяо и Цзи Хуань с почерневшими от страха лицами тоже немедленно уводили своих девять младших братьев.

Пока они один за другим отходили к гнезду, на лесной дороге за пределами зарослей...

Размеренной походкой приближался высокий мужчина средних лет. Он издалека мазнул взглядом по определенному участку травы, и в его глазах на мгновение промелькнуло презрение.

— Встаньте.

— Слушаемся. — Более сотни фигур в черном, будь то первая или вторая ступень, покорно склонили головы.

У этого мужчины было худощавое лицо. Заложив руки за спину, он сделал всего около десяти шагов.

Остальные воины краем глаза видели лишь череду остаточных образов, и вот господин Тысяцкий уже стоял перед ними, преодолев расстояние в десятки метров.

Худощавый мужчина средних лет взглянул на знамена построения в руках подчиненных, затем на двадцать шесть трупов, отнесенных в хвост колонны, и равнодушно произнес:

— Всего лишь дикий гу второго ранга, к чему такие сложности?

С холодной усмешкой он повернулся в сторону и продолжил:

— Девчонка, откуда у тебя дерзость чинить такую расправу?

Его взор пронзил слои сорняков. Своим зрением он сразу уловил за травой серо-черное пятно — ротовой аппарат дикого гу.

— Они пытались отнять мой духовный сок, вот дедушка их и ограбил. Они хотели убить меня, вот дедушка их и перебил. Или по-вашему я должна была просто дать себя убить? — из-за травы донесся насмешливый голос девчонки с косичками.

Ранее, раздобыв духовный сок, она выбиралась из деревни семьи Цюй по водному каналу. Не успела она найти подходящее место, чтобы зарыться поглубже, как попала в засаду этих людей.

Бросив эту фразу, девчонка хлопнула по дикому гу. Небольшой сегмент тела насекомого, торчавший из земли, мгновенно ушел вниз, унося её в глубины.

Заметив, что дикий гу уходит под землю, худощавый мужчина не изменился в лице, оставаясь совершенно спокойным и безразличным.

Никто из сотни воинов позади не смел заговорить или самовольно двинуться с места.

Они прекрасно знали: раз прибыл господин Тысяцкий Цзян, им больше не нужно утруждать себя расстановкой знамен построения, чтобы выкурить дикого гу. Исход уже предрешен.

В следующий миг раздался хлопок взрывной волны, и человек, стоявший перед ними, исчез.

Когда они осмелились слегка поднять головы, то увидели, что Тысяцкий Цзян уже находится в десятках метров от них. Он с силой топнул по земле, и участок дороги длиной в десять метров содрогнулся, точно волна.

«Грохот...» — под звуки крушащейся земли и камней целый отрезок пути был разорван в клочья истинной ци.

Из-под грязи насильно вытолкнули насекомое размером с две кареты.

Едва гу показался на поверхности, наступил его конец. Панцирь дикого гу второго ранга, который с трудом пробивали Воины второй ступени, разлетелся на куски, когда Тысяцкий Цзян нанес второй удар ногой. Черная кровь брызнула во все стороны, точно ливень.

Среди груды обломков плоти стояла девчонка с косичками, крепко стиснув зубы.

Под изумленным взглядом Воина третьей ступени на пике культивации, она одной рукой раздавила в рукаве дочернего гу и с плачем в голосе громко закричала:

— Дедушка!..

Слово, которым она обычно называла себя, в этом крике больше не было самоназванием.

Гнездо, в глубине анфилады пещер.

В каверне с Вратами построения седьмого ряда царил полумрак. Лю Фэн в одиночестве стоял перед входом.

Эти Врата построения были не теми, через которые они прорывались вместе с Чжоу Ван.

Лю Фэн вглядывался в изменения истинной ци на вратах, и лицо его было хмурым.

— Пройдя через эти врата, я попаду в центр построения. — Лю Фэн знал, что в этом центре, скорее всего, тоже есть духовный гу.

Духовные гу в этом великом построении играли роль якорей. Центров было несколько, и, соответственно, духовных гу тоже должно быть несколько.

Его беспокоило то, что у этих существ есть разум. Если духовный гу в прошлом центре согласился отдать яйцо, то неизвестно, захочет ли сделать это нынешний.

— Пока нет крайней нужды, я ни в коем случае не должен использовать проклятый предмет! — Лю Фэн смотрел на врата, невольно положив правую руку на спину.

Сейчас у него на поясе висели два бурдюка, а к брюшку боевого гу Рваный клык плотно прилегал квадратный сверток.

Этот предмет состоял из плоти, крови и костей, размером с половину таза — то самое костяное запечатывание, которое он видел у Гуаньчжэня. Внутри был заперт учитель монаха, Иньгуан.

Что касается «причины и следствия», переданных ему Гуаньчжэнем перед смертью, то на обрывке монашеской рясы была лишь одна строчка из семи слов: «Печать падет — причина и следствие явятся».

«Гуаньчжэнь предвидел, что я могу вскрыть печать? "Причина и следствие", которые он мне доверил, должны быть связаны со способом подавления этого проклятого предмета!» Лю Фэн понимал: раз Гуаньчжэнь доверил ему это, он не мог не оставить страховку.

В этот момент истинная ци на вратах перед ним разошлась веером, принимая форму зонта.

Лю Фэн отбросил лишние мысли и шагнул внутрь.

Перед его глазами предстала картина, но там не было ни переплетающихся потоков тумана, ни бассейна для совершенствования Гу, ни каменных колонн с духовным гу.

— Я попал в восьмой ряд врат! — Лю Фэн стоял в пустой каверне, и до него мгновенно дошло осознание.

— Неужели это не центр построения, а его сердце!

Он поднял голову и увидел, что потоки тумана под сводом пещеры уходят еще глубже. Он невольно посмотрел на следующие врата.

И в тот же миг, как только он увидел движение истинной ци, от изображения Будды на его спине отделился луч света, и картины видений ворвались в его взор.

— Око Судьбы... смертельная кара...