Прошло много времени с битвы, о которой никому не суждено узнать.

Йиг - один из восьми Ангелов Абраксаса был изгнан совместными усилиями Аймана аль Рахима и мастера-спиритиста Фэня.

Не без потерь. Левая рука потерянная последним стала причиной длительной заминки. Паре пришлось остаться в городе Соидзынь на лишнюю неделю, пока Фэнь не начнёт чувствовать себя хотя бы малость лучше. 

Айман старался его не тревожить, чувствуя на себе вину за произошедшее. Если бы он поверил своему чутью. Если бы он не уходил, этого можно было бы избежать.

Теперь, пройдя ещё день, с сумкой полной запасов, они стояли около места к которому стремились так долго.

Они стояли у подножья горы Тояма. Горы столь широкой, что длинной её утёсов можно было бы описать часть небес. Была столь высока, что одна её середина была обрезана линией облаков, которые всегда кучно толпились вокруг неё. 

Айман взглянул на узкую дорогу, что подобно винтовой лестнице вела вверх. 

Его дрожащий вздох раздался по тихой долине. Красные глаза взглянули на мужчину в шляпе, чья культя была перебинтована и подвешена за шею повязкой.

-Долго же мы сюда шли. Даже не верится. - сказал Айман и взглянул вверх.

-И не говори. - кратко ответил Фэнь и прогнал тёплый воздух сквозь маску.

Какое-то время они продолжали стоять, исступленно глядя на монументальное сооружение природы.

-Тоже боишься? -спросил Фэнь, кинув беглый взгляд на улыбчивое лицо Аймана.

-Больше чем когда либо. 

Медленный путь начался. Медленный он был, в том числе из-за походки измотанного Фэня. Двое делали небольшой перерыв, каждые пятьдесят шагов, из-за того, что у однорукого спиритиста начинала кружиться голова.

“Проклятье…Мне даже думать больно о том, что он сейчас переживает. Если он…Он такой сильный. И сейчас терпит подобное. Чёрт…Мне никогда не стать таким-же.” - думал Айман, стараясь не цепляться взглядом за руку в белой повязке.

За время дороги на горе не было ни души. Ни единого звука, который мог бы стать подтверждением чьего-то присутствия.

Это давало повод для облегчения, но вместе с тем и настораживало. Оба помнили, что вершина горы - потенциальный источник Бубонного Проклятья. Трудно было предположить какие вещи поджидают их там. Ровно как и о том, что может поджидать на подъёме.

На улице начинало темнеть. Вместе вечерней темнотой появился и холодный ветер. Он не был сильным. 

Он был пронизывающим. 

Айман чихнул и бросил взгляд на Фэня, который тяжело дышал, но казалось собирался идти вперёд совсем без отдыха.

Нутро Аймана стянуло под рёбрами. Он скинул массивную сумку с плеча.

-Стой! Давай переждём ночь здесь. - сказал он, пока его голос подрагивал.

-Мы…Мы потеряем время. - сказал Фэнь. Будто в издёвку, его уставшая нога подкосилась, отчего когда-то могучий спиритист чуть не упал лицом на камень.

Айман тут же подскочил, но не успел поймать. Фэнь встал сам. Он поднял голову вверх и тяжело вздохнул. Затем ещё раз. Ему будто не хватало воздуха. 

-Ладно…Твоя взяла. - сказал Фэнь и подошёл к месту с брошенной сумкой. -Я разведу костёр, а ты… -хотел сказать мужчина в шляпе, но его горло оказалось сдавленно. Невольно он схватился рукой за отрубленную культю.

“Фантомная боль.” - заключил Айман, вздыхая.

-Я всё сделаю. Не перетруждайся, а то до вершины не дотянешь. 

После этих слов, юноша с бронзовой кожей принялся раскладывать запасы. В том числе и необходимые для розжига принадлежности, с сушёными брёвнышками.

Фэнь усмехнулся сквозь боль, пока наблюдал за Айманом, бегающим по равнине, в поисках веток.

Тот насупил брови и недовольно развернулся.

-Что смешного?! 

-Ха…Просто вспоминаю тот бой. Как я был бесполезен. Ты…Ты считай в одиночку сразил то чудовище. А я…

-Фэнь. Ни слова больше. Мы с тобой выложились одинаково. Ты…Точнее, ты потерял больше, чем я. - сказал Айман, стыдливо уводя красные глаза в сторону.

Вновь спиритист усмехнулся и скинул с головы шляпу.

-Хватит лгать. Думаешь я не знаю, чем может быть чревато настолько…Жуткое заклинание? Я видел, как твоя прядь посидела. Ты тратишь время из своего будущего? 

Айман дернулся от такого лобового вопроса. Его губы неловко стянулись, а рука безвольно прицепилась к плечу, поглаживая.

-Кхм…Если честно…Не только… - ответил он кратко. Фэнь чувствовал, что он не договаривает, поэтому продолжал молчать. Молчать, чтобы заставить язык Аймана развязаться.

-Я…Моё заклинание - Волновая функция. Она создает изолированные линии времени. Искусственные. Чтобы они длились - я трачу своё будущее. Срок своей жизни. Но…Их всегда нужно “схлопывать”. Чтобы одна линия не выжала меня целиком. И…Для этого я жертвую своим прошлым…

-То есть, ты теряешь… - хотел договорить Фэнь, но Айман опередил его, перебивая.

-Да. Я теряю воспоминания. Для этой битвы…Я забыл имя своей матери. - сказал Айман и мрачно усмехнулся. -Она бы меня так отчитала за это, ха-ха.

-Я сожалею. 

-М?

-Сожалею, что тебе пришлось использовать эту силу. 

Айман посмотрел на Фэня с улыбкой, но на мгновение его взгляд помрачнел, уходя к вершине горы.

-Скорее, меня заставили.

Спустя несколько минут, костёр полыхал, разнося по ровному пригорку тёплый воздух. Мужчины ужинали поджаренными овощами. Поскольку такие продукты портились быстрее остальных, решения съесть их в первую очередь казалось вполне прагматичным. Пускай и невыносимым для Аймана, который в эти странствиях изголодался по нормальной говядине.

Вскоре после трапезы, Айман окликнул своего спутника.

-Знаешь…Есть одна вещь. Очень важная. Тебе стоило рассказать её гораздо раньше…

-Опять какие-то секреты? 

-Ну…Раньше да, но уже нет. Ты слышал об Атинаре?

-Да. Слышал, что на он был уничтожен каким-то бедствием. Это бедствие грозит и нам или что?

-Не совсем. То бедствие, почему-то осталось там. Но…Нам угрожает другое. 

-Айман…Пожалуйста, расскажи всё как есть. Без этих тайн и загадок. Я обещаю, что… - Фэнь прищурился и стыдливо увёл взгляд в сторону. -Что не уйду как от Сарии.

Айман также прищурился, стянув губы. Вновь боль ударила по его сердцу, а в голове всплыл образ черноволосой девушки, что была одинаково мила когда гуляла в припрыжку. Мила, когда унижала одержимого зверя. Мила когда игриво сводила с ума толпу разбойников. 

Но Айман мотнул головой. Сейчас на повестке дня стояла гораздо более важная вещь.

 Откровение о конце времени.

Вкратце Айман рассказал о структуре:

В один момент явится Первый Эон и разрушит землю своим шествием, заковав людей в тюрьму из белой пыли.

Затем, явится Второй Эон - будет пытать каждый разум, пока тот не растечется в несвязную массу.

Затем - явится Третий. Финальный. Он явится в самом конце, как стена. Стена, о которую разобьется само время. И потечет в обратную сторону, быстрее чем текло вперед. Растворенная материя податливо пойдёт за ним и вернется в начальную точку. Всё вернётся в священную единицу - Монаду. Как до момента сотворения вселенной. И больше ничего не случится. 

Фэнь, борясь со страхом, что сковал его тело, продолжал слушать.

-Но…У них никак не выходило. Было существо в мире откуда приходят ракшасы. В Кеноме. Его звали Абраксас…

-Звали? - с дрожью прошептал Фэнь.

-Да. Мы…Мы дойдём до этого. Он - один из Архонтов. Первосущностей, что стали первой волей. Восседая на четырёх краях вселенной - Гнозисах, откуда идёт сила Концепций. Его Гнозис так и назывался - Живот Абраксаса. Он обладал силой…Силой которая есть у каждого Архонта и у существ приближенных к Гнозису. Он обладал Авторитетом. И авторитет его был - Отрицание. Каждый раз…Каждый раз когда мир был близок к пришествию Третьего Эона он…Он проглатывал мир. Проглатывал в свой живот. Там, он отрицал…Отрицал, что время когда-либо шло. Затем - срыгивал. Мир очищался. И начинался вновь. Цикл.

-Это…Кхм…А что случилось? - спросил Фэнь, пытаясь абстрагироваться. -Почему…Сколько раз это случилось? Чем этот отличается?

-Ну…Не могу знать сколько раз…Но этот и правда отличается. И…Это из-за меня.

-Ты…Этот “Абраксас” больше не может спасти мир из-за того, что твоя подруга стала монстром и взорвалась пустыня?

-Нет! Ну то есть…В каком-то смысле, да! Но нет... -Айман тяжело вздохнул.

-Мой учитель…Авиценна. Он прожил три сотни лет. С самого рождения - он был слеп. Но у него был дар. Не знаю как, но он видел истинную форму реальности. Он назвал её Плерома. Всемирная сеть, из которой соткано абсолютно всё. Наблюдая и изучая, он научился странному искусству, которому нет названия. Он научился взывать к ракшасам из Кеномы. Но держать их рассудок в покое. Обычно…Обычно они теряют его, пока находятся в материальном мире. И…Он учился у них знаниям. Самым разным, о каждом из миров, что назвал Небесами. Оттуда он написал множество книг. О философии, математике и эзотерике. Благодаря этому…Йаскут цвёл. Вместе с ним и дружественный Атинар. 

Однажды. - сказал Айман вздыхая. -Он воззвал как раз к одному из существ, что обладали Авторитетом. К Ангелу Абраксаса - Галатее.

-Стой…Такому же Ангелу как тот которого ты..?

-Да. - сказал Айман и, вздохнув, посмотрел на небо. -Так…На чём я остановился? А, да, Галатея. Она имела титул - Святой оракул. Её Авторитет позволял ей читать судьбу. Видеть будущее, можно сказать. И…Она увидела будущее в котором Эоны…Делают то, что им положено. Тогда, древнее существо испугалось. Она рассказала об этом Авиценне. Думала, что нужно что-то сделать…И мы сделали.

Тринадцать лет назад. Мы начали готовить масштабный ритуал. Который должен был вызвать Абраксаса и связать его с чем-то в материальном мире…Чтобы он мог одолеть Эонов.

-Но он бы сам пришёл… - сказал Фэнь, но в ответ услышал:

-ДА НИКТО ОБ ЭТОМ НЕ ЗНАЛ! - Болезненно крикнул Айман и схватился за грудь. -Никто не знал, кроме самого Абраксаса и Эонов. Только они…Могли помнить о всех циклах. Но не мы. Ха…Так, сука, глупо. Мы…Мы построили целый, мать его, город! Только ради этого ритуала. Призвали…Ха-ха-ха! Призвали ещё одного Ангела! И…И…Я всё испортил. Это… - На глазах Аймана быстро наворачивались слёзы, стекая ручейками по щекам, а дыхание учащалось. -Это моя вина! 

Айман скрутился калачиком, пряча лицо в коленях. Он тяжело дышал. Фэнь не останавливал его. Лишь смотрел на него с сочувствием. 

Всем людям иногда необходимо давать слабину.

Прошло около часа проведённых в тишине, которую омрачал лишь плач Аймана.

Постепенно, он начал успокаиваться и Фэнь тут же решил его отвлечь.

-Эй. Ты не рассказал, что было дальше. - сказал Фэнь, в общем-то, позабыв зачем изначально была эта история. Это было не так важно. Во всяком случае - Айман мог выговорится под видом пользы.

-Кха…Кхм…Да…Ты прав. Моя подруга - София…Она…Она была странной. Очень странной. Дочь проститутки. Её мать - погибла из-за слишком долгих и мучительных родов. В одиночестве. Сама София родилась больной. У неё часто кружилась голова. Крошились ногти. Иногда, выпадали волосы. Но внешне было видно другое. 

-Белые волосы и кожа? Несмотря на то, что оба родителя смуглые?

-Да. Это обычное нарушение пигментации. Ха, у меня ведь тоже есть с этим проблемы, видишь? - сказал Айман, указывая пальцем на глаза с красной радужкой. -Моя мать приютила её. Ха…Так смешно, что её в реке нашёл именно Авиценна. Мы росли вместе. Она долго не разговаривала. Хотя явно понимала, что ей говорят. Даже научилась читать раньше меня. Но не говорила. А затем, вдруг, начала. И...От этого было только тяжелее. Она казалось…Вовсе не чувствовала радости. Будто из неё прямо при родах вырезали это чувство. Также как и сочувствие. Но я любил её. Она…Постоянно надеялась на меня, когда моя мама нападала на неё.

Фэнь с тяжестью вздохнул, понимая к чему всё идёт.

-Знаешь почему о смысле ритуалов нельзя рассказывать?

-Эх… -Фэнь снял шляпу. -Потому, что они перестанут работать.

-Да…Работать на тех, кто узнал об этом смысле. Я…Проболтался Софии. Когда она узнавала у меня над чем я работаю. И вот…Три года работы обернулись катастрофой. 

Барьеры, призванные изолировать Абраксаса в "Ахамоте", заготовке для дальнейшей связи. Ха…Ну, а барьер-то. Не сработал. Он не должен был никого впускать и выпускать. София знала об этом. И вошла. Оказалось перед заготовкой. И…Рассказала ей считалку. Её последние слова. Она коснулась заготовки и…Перемешавшись с ней, она обратилась в нечто, схожее с тем, которое мы с тобой видели, Фэнь. Когда Сария пребывала в глубокой медитации. 

Айман вновь откинул голову кверху. 

-Да…А затем, Авторитет расщепился. Волна прошла через барьер - наверх. В столицу республики. Город Заид. Те кто жили достаточно далеко. Ха...В больше чем тысяче километров. Они…Даже они видели как в небо поднялась чёрная пасть и сомкнулась на небесах. Затем рассыпалась. Случился “Укус в Заиде”. Пустыня обратилась в соль. А мы с учителем и двумя Ангелами…Мы остались в дураках. Нет теперь силы, которая могла бы отмотать всё. Наверное…Я не знаю…Может Сария и обладает тем самым Авторитетом. А может он изменился и она обладает чем-то другим. Не знаю…Что угодно могло с ней случится, пока она десять лет лежала в храме.

-Она…Она пролежала десять лет?

-Да…В целях предосторожности, мы перенесли её в храм. В нашем родном городе, Рахиме. Мы…Погрузили это существо сон. Глубокий сон. Чтобы ничто его не беспокоило - мы лишили его способности чувствовать боль. Мы не знали, что проснётся.

-Ах…И в итоге, проснулась Сария. 

-Да…Проснулась Сария. Низкая Сизигия. 

-Сочувствую тебе, Айман. Знаю, что от моих слов тебе не станет легче…

-Нет, что ты. Мне…По правде, мне гораздо легче, что я смог об этом рассказать раньше, чем забуду.

-Забудешь? - спросил Фэнь, встревоженно.

-Да…Я с этого и начинал. Йиг перед изгнанием сказал мне: “Второй слушает”. Я понял, что это план Эона. Чтобы мы шли сюда. Чтобы эта рыцарь, Амалия, шла сюда. Похоже и чтобы Сария сюда шла. И для чего-то ему потребовалось, чтобы я использовал своё заклинание. И…Ха…Похоже мне придётся не раз его использовать против него и сделать ещё одно будущее…в будущем. - сказала Айман с мрачной улыбкой.

А Фэнь наоборот усмехнулся, отчего Айман удивлённо поднял брови.

-А? Я вроде ничего такого не сказал.

-Ахаха..! Да у меня уже так голова вскипела, что этот каламбур про “сделать будущее, в будущем” меня совсем добил…Ха-ха…Извини. 

Айман нежно улыбнулся и посмеялся вместе с ним.

Прошло ещё несколько минут, смеха. Прошло много диалогов на отвлеченные темы. Костер трещал. На небе полностью взошла луна.

Вскоре появились первые зевки. Двое легли спать. 

Айман, как обычно, храпел. Фэнь не мог уснуть. Смотреть на того, кто готов так жертвовать собой было невыносимо.