Дорога была длинной.

Следуя по ней, вдоль реки, Айман и Фэнь изнывали от испортившейся погоды. На улице шёл дождь, отчего трава и опавшие рыжие листья наполнялись влагой и разносили по округе характерный аромат, оседающий в носу.

Спиритисту было гораздо проще, ведь его голову прикрывала плотная соломенная шляпа, в отличии от Красноглазого, чей белый капюшон не сильно спасал его макушку от многих ударов стихии.

От каждой капли юноша дёргался. будто на него капала не вода, а расплавленный чугун. Мысли путались, а голова невольно желала обернуться, чтобы посмотреть назад, увидев мрачный силуэт с чёрными волосами и стеклянным взглядом.

Завидев это, Фэнь окликнул спутника и указал жестом на дерево, под которым можно было укрыться.

Вдвоём, они уселись на толстые корни дерева, похожие на водопад из подсушенной коры, что хрустела под весом их тел.

-В этом, ты не виноват. - сказал Фэнь и вздохнул, сняв шляпу.

Айман не ответил, глядя на длинную дорогу.

-Возможно, ты прав. Всё-таки…Я ведь сам говорил, что она другой человек. Но…Знаешь, Фэнь, это всё очень странно. - сказал Айман и прильнул к дереву спиной, чувствуя на себе мягкий взгляд спиритиста, который будто давал простор для исповеди.

-Это правда странно. С одной стороны…Я всё ещё чувствую, что её люблю. Душа ведь у них одна. Но при этом…Не пойми неправильно. Я испытваю чувство, будто она мой ребёнок, за которого я несу ответственность. И получается…Что я испытываю романтическое влечение к своему ребёнку, который был моей невестой…- хотел продолжить Айман свои рассуждения, но когда его взгляд пересёкся с выползшими на лоб в замешательстве глазами Фэня, юноша невольно улыбнулся.

-Знаешь…Это правда странно. - кратко ответил Фэнь и также прислонился к стволу дерева. -Ну, мы сейчас идём в город. Там было хорошо, пару лет назад. А потом, как соберёмся, пойдём на гору. Как думаешь, что будет делать Сария? 

Айман туго растянул губы в нервной улыбке.

-Будет учится. В сотый или даже тысячный раз пытаться понять, кто же она. Мучительно учится, для себя и для окружающих. 

-Тогда тебе точно не стоит себя винить. - сказал Фэнь и ощутил упавший взгляд Аймана. -Это ведь я ей сказал те вещи. Так что и вина за пострадавших будет на мне.

Через несколько десятков минут дождь закончился. Напоминанием о нём служили лишь расселившиеся на дороге лужи и грязь. 

Двое мужчин честной судьбы продолжали свой путь в город торговцев. И прибыли они к его воротам когда на улице уже стемнело. 

Город Соидзынь. Один из трёх крупнейших городов Империи Авори. Когда-то, в шутку, его называли “Город Солнца” из-за того, что вычищенные керамические плитки, устелавшие здания отражали свет так ярко, что слепили проходящих странников. Между коренными жителями ходили анекдоты, что успешность приезжих торговцев, можно было оценить по толщине линзы их очков.

Сейчас же, город явно поубавил в красоте. Стены покрылись пылью, толстые ворота из морёного дерева, возвышающиеся на десять метров в высоту выглядели уставшими от времени. Такими же уставшими, как и жители.

Взглянув вперёд, Айман заприметил двух стражников, облачённых в чешуйчатые доспехи. Они стояли, слабо оперевшись на глефы с длинным древком. 

Вместе с Фэнем, они подошли ближе. Тот показал страже документы и объяснил, что они - пилигримы, держащие путь к горе Тояма. Стража без лишних вопросов пропустила их в черту города и, учтиво, подсказала гостиницу, где странники могли остановиться.

Поблагодарив, Фэнь и Айман пошли дальше. Пускай на улице ещё не воцарилась ночь, но на ней не было видно ни одного человека. Фэнь объяснил, что связано это было с повышенной активностью Пробуждённых и увеличением числа заразившихся. Павильон Очищения не справлялся. Сил его мясников не хватало на всю страну, оттого они и прибегают к услугам спиритистов, что бродят по просторам Авори. На тех, что служили Красному Императору лично - не хватило бы никаких денег.

За этим разговором растянулась время и сохранился позитивный настрой. 

Гостиница была найдена, комната в ней оплачена. Теперь можно было отдохнуть.

После долгой дороги они решили лечь спать, готовясь к завтрашнему дню. Ведь завтра им придётся много разгуливать по улочкам Соидзыня в поисках нужных для путешествия запасов.

Лёжа на низких кроватях, в противоположных краях комнаты, они пытались уснуть.

-Эй..! - шёпотом прохрипел Айман, окликая спутника. 

-Что такое? - также тихо ответил Фэнь.

-Не спишь? 

-...

В комнате повисла очень непростая тишина.

-Айман, ты дурак? 

-Эй, вопрос на вопрос отвечать не вежливо. Так чё, спишь - нет? - говорил тем же шёпотом Айман, искренне пытаясь не сорваться на смех.

-Эх…Значит полегчало. Нет, не сплю. Ты что-то хотел? - спросил Фэнь и наполовину поднялся с кровати.

-Хе…Да не, ничего. Вообще, я хотел сказать спасибо. - заговорил Красноглазый обычным тоном.

-Пожалуйста. Это всё? - спросил Фэнь и спустил с лица маску, пока в комнате было темно, оставив её висеть на шее.

-Да. А что с тобой случилось? Как ты дошёл до того, что слоняешься с мигрантом-террористом и, до недавнего времени, с иномирным существом в поисках источника Бубонного Прокляться на священной горе? 

-Пф…Знаешь, мне нравится, что ты стал меньше юлить и больше говорить прямо. Значит, мою историю хочешь услышать?

-Вообще, да. Понять тебя лучше. - ответил Айман и также привстал с кровати.

В темноте не было видно, но уголок губы, со стороны целой щеки Фэня, подтянулся вверх.

-Тогда слушай. Родился я необычно... - Фэнь вздохнул, что предвещало нелёгкую и долгую историю.

-В лаборатории императорского двора. В её подвалах оборудован особый роддом. Хотя, это скорее стоит называть “инкубатор”. Туда попадали женщины, осужденные за подрыв государственной деятельности и оскорбления власти и представителей её органов. Ну, их сковывали, выкармливали, искусственно оплодотворяли…И они рожали. Рожали, по звону часов. Мне повезло, что я родился достаточно здоровым, чтобы меня не выкинули на отбраковку. Ха, забавная штука. Если бы я родился слабым, то мог бы стать кормом для собственной матери… - хотел продолжить тёплые рассказы о своём раннем детстве Фэнь, но по звуку заподозрил, что дыхание Аймана сильно участилось, что говорила о его тревоге и ужасе. 

-Кхм…Извини за подробности.

-Н-нет, всё в порядке. Просто…Я поражён. Не только вашей политикой, но и тем…как ты спокойно рассказываешь об этом кошмаре.

-Кошмар кошмару рознь. Для меня - это обычный рассказ о детстве. Для...А для тебя, "мигранта-террориста", это видимо что-то инфернальное. - сказал Фэнь и устало пожал плечами.

Айман кивнул, и попросил спиритиста продолжить рассказ.

Далее, Фэнь поведал о том, что он имел ввиду, когда говорил, что спиритистов выращивают специально. Он был одним из таких. Одним из тех, кто был обязан порвать собственную душу. Отдать долг за своё рождение, который он никогда не брал.

С самого детства Фэнь подвергался изнуряющим тренировкам. Его никогда не кормили едой. Только безвкусным “кормом”, чтобы у организма были силы на рост. 

Между тренировками - молитвы, во имя Императора. Перед сном, покаяние. Также, во имя Императора. Покаяние заключалось в самоистязании твердыми лозами растения, что называется Красный Плющ. Шипастый, оставляющий на коже ожоги, без шрамов.

Так каждый день.

По мнению Фэня, это были не самые тяжёлые дни, от чего Айман приходил в тихий ужас, но впредь старался не показывать своих чувств. Всё-же, он сам попросил продолжения.

Когда Фэнь дошёл до подросткового периода своей жизни, Айман поймал себя на мысли, что его рассказ больно сильно напоминает руководство по эксплуатации пыточных инструментов. Его тело истязали, чтобы сквозь страдания он познавал себя, чтобы прорезать окно для мистического искусства внутри своей души. 

Выходило плохо. Пускай, он прожил достаточно долго и остался в числе пятерых, что пережили своё детство, но своё заклинание ему никак не удавалось обрести. С завистью, он смотрел на единственного представителя духовной традиции из их числа - Чжоу Ли. Тот, что сквозь страдания воспитал в себе самолюбие и скрытое, гнилое чувство превосходство над людьми, гнездящий в душе ненависть к человеческой плоти.

И заклинание его было таким-же. Превращало людей в механических марионеток. Оставляло лишь кожу и мышцы, а все внутренности изменялись на странные механизмы, понятные только ему самому.

-Вот…А потом я порезался пальцем об лист бумаги. - сказал Фэнь и протяжно зевнул.

-Так…Порезался и..? Что произошло? - спросил Айман, чувствуя подвох.

-Ну…Я так разозлился, что нашёл своё заклинание. Теперь…Ты видел.

-Ага. Внезапно разрезаешь всё невидимым лезвием. Даже как-то...Разочаровывает? Нет, не подумай, я не обесцениваю просто...Ладно, во всём надо искать плюсы! Наверное, тяжело против такого драться, да?

-Раз я ещё жив, то достаточно тяжело. Даже та красноволосая…Как её там…Амалия. Даже она пятилась назад. 

-Да уж…А что дальше то было? - спросил Айман, надеясь узнать его трагическую историю про женщину, о которой он вскольз упоминал, чтобы сравнить его историю со своей собственной.

-А дальше, я пойду спать. Засиделись мы. - сказал он и отвернулся к Айману спиной, тут же начав приглушенно сопеть.

-Эй, мы так не договаривались! - воскликнул Айман, но ощутив, что его голос был чуть громче нужного, прикрыл рот рукой.

Фэнь не отреагировал. Он продолжал тихо сопеть и видимо уже успел заснуть.

“-Да как он вообще спит после всего этого?!” - подумал Айман и с лицом полным странной смеси сочувствия и отвращения улёгся на кровать, следуя примеру своего соседа.