Мы шли по коридору по направлению в библиотеку. Марго вполголоса обсуждает с Катей какие-то сплетни про общих знакомых, Валерия что-то записывает в маленький блокнот, а Лика просто идёт впереди, прямая, величественная, грациозная и презрительная. Вот уж кто действительно достоин короны, а не какая-то там проститутка Беатриса.

Нет, серьёзно, где они всё это хранят? Блокнот Валерии, рапира Марго...

Я плелась за ней и думала о том, как странно складывается этот вечер. Меня публично унизили в этом доме и несколько раз убили... и при этом я всё равно чувствую себя почти на своём месте?

Бред. Полный бред. Это всё усталость.

Коридор вывел нас к массивным дубовым дверям с бронзовыми ручками. Лика толкнула одну створку, и мы вошли в библиотеку.

Я замерла на пороге и вдохнула запах книг. Настоящих. Кожаных переплётов, старой бумаги, воска и пыли. Пыли было много. Кира бы тут сошла с ума от счастья. Или от ужаса. Или и от того, и от другого одновременно.

— Тут красиво, — выдохнула я.

— Тут пыльно, — возразила Валерия и чихнула.

— Тут прекрасно, — повторила я и шагнула внутрь.

Это была не библиотека. Это был храм.

Огромный зал, уходящий вверх на три, а то и четыре этажа. Он... Он также прекрасен, как в тот день, когда я его потеряла... Ну, вообще-то я потеряла библиотеку в своём особняке, а не чужом, но это уже детали.

Стены, обшитые тёмным деревом, были сплошь заставлены книгами — тысячи, десятки тысяч томов, от пола до самого потолка. Вдоль стен тянулись галереи с коваными перилами, и к каждой галерее вела своя лестница — винтовая, узкая, с истёртыми ступенями. Посередине зала стояли массивные столы для чтения, заваленные фолиантами, и несколько кресел с высокими спинками. Пахло старой бумагой, кожей и воском — запах, который я узнала бы из тысячи.

Прямо как в моей комнате. Когда-то. До того, как Амалия всё вывезла.

— Вот это да. Я и не знала, что у вас такое есть, — выдохнула я с искренним восхищением.

— Есть, — ответила Лика. — Сокровище семьи. Династия магов. Основная ветвь.

— И ты... — я запнулась, пытаясь подобрать слова. — Ты здесь часто бываешь?

— Да. — Лика подошла к одному из стеллажей и провела пальцем по корешкам. — Привела её в порядок. После того, как Макс... — она замолчала.

— После того, как Макс что? — спросила я.

— Устроил тут бедлам, — вмешалась Катя. — Он как-то раз залез сюда ночью, перерыл все книги, разбросал их по полу, перепутал каталоги. Сказал, что искал что-то. А на самом деле — просто бесился.

— Бесился? — переспросила я.

— Он тогда поспорил с дедом, — пояснила Валерия, не отрываясь от своего блокнота. — Дед сказал, что Макс никогда не сможет привести библиотеку в порядок, потому что для этого нужно терпение и усидчивость. Макс решил доказать обратное — и устроил погром. А потом бросил. И библиотеку разбирала Лика.

Я перевела взгляд на Лику. Она стояла у стеллажа, спиной к нам, и её ушки опущены. Я вспомнила, как Кира рассказывала мне про приют — как она одна убиралась день и ночь, пока остальные дети издевались над ней.

Хпмф, в конце концов я не виновата в этом. Конкретно травлей кого бы то ни было я никогда не занималась. Да, я не помогла, и так же думала про неё, но я и не издевалась. Мне просто было плевать на других.

Ха-а-а... Отговорки пошли.

Мда.

Интересно, а Лика плакала, когда наводила тут порядок? Или просто молча делала свою работу, сжимая челюсти? Тут же наверное сотня тысяч книг будет.

— Ты привела её в порядок, — сказала я вслух. — И теперь она... идеальна.

Лика обернулась. Её прищур был всё тем же, никак не разобрать эмоций. Сомневаюсь, что она искренне чувствует отвращение к этой библиотеке... Хотя, может и чувствует, кто знает, что у неё на душе?

— Да, — ответила она. — Она идеальна.

Марго, которой, видимо, надоело стоять на месте, подошла к одной из роликовых лестниц — тех самых, что крепились к рельсам вдоль стеллажей и могли кататься туда-сюда. Она упёрлась руками в перекладину и с ухмылкой осмотрела механизм.

— Вот, гляди, Мила! — Она запрыгнула на нижнюю ступеньку и покачнулась, проверяя устойчивость. — Тут можно кататься!

— Марго, — предостерегающе начала Валерия, но было поздно. Марго уже оттолкнулась от стеллажа и поехала вдоль книжных полок, весело хохоча.

— Смотри, как быстро! Я как на турнире!

— Ты на турнире лошадь была, — заметила Катя, но без осуждения в голосе. Скорее, она произнесла это с лёгкой завистью.

— А тут я — лестница! — парировала Марго и, доехав до конца рельса, спрыгнула на пол. — Кать, давай наперегонки!

— Я не...

— Да ладно тебе! Трусиха!

Катя нахмурилась и шагнула к лестнице. Я видела, что она колеблется — с одной стороны, ей явно хотелось попробовать, с другой — она боялась, что это неприлично, что она аристократка, что...

— Давай! — Марго схватила её за руку и потянула на лестницу. — Раз-два-три!

Они оттолкнулись одновременно и покатились по рельсам — Марго на одной лестнице, Катя на другой. Катя взвизгнула —явно от восторга, и вцепилась в перекладину обеими руками. Марго захохотала, подгоняя свою лестницу ногой.

— Быстрее! Я выигрываю!

— Нет! — выдохнула Катя, и в её голосе прозвучал такой азарт, что я невольно улыбнулась.

Они доехали до конца и остановились, тяжело дыша. Марго победно вскинула кулак, Катя пыталась отдышаться и одновременно поправить растрепавшуюся причёску.

— Ну вот, — пробормотала она, — опять. Волосы растрепались. И платье помялось.

— Зато весело! — отозвалась Марго.

— Тебе весело, а мне потом перед зеркалом час стоять.

Валерия, наблюдавшая за ними с лёгкой улыбкой, покачала головой и вернулась к своему блокноту. Лика стояла у стеллажа и молча смотрела на подруг — её прищур был всё тем же, но я заметила, как чуть заметно дёрнулся уголок её губ. Кажется, ей тоже было забавно, просто она не хотела это показывать.

А потом Марго решила, что одной гонки мало.

— Лика! — позвала она. — Иди сюда! Ты тоже должна тоже прокатиться!

Лика повернула голову.

— Нет.

— Да ладно тебе! Это весело! Ты тут каждый день торчишь, а на лестнице ни разу не каталась, готова поспорить!

— Не каталась, — подтвердила Лика. — И не буду.

— А я говорю — будешь! — Марго подскочила к ней и схватила за руку. — Идём! Я тебя прокачу!

— Марго...

— Идём-идём!

Я видела, как Лика заколебалась. С одной стороны — её вечный холод, вечное «я выше этого». Она лишь притворяется что «ни при чём и это всё зрение», а на самом деле действительно всё на свете ненавидит, зуб даю! Нет, не даю, вы видели цены у зубных врачей?.. Но короче суть ясна. С другой — Марго, которая силой тащила её за руку с той неумолимой, жизнерадостной силой, с какой тараном ломают крепостные ворота.

Лика сдалась. Она позволила усадить себя на лестницу, и Марго, победно ухнув, оттолкнулась и покатила её вдоль стеллажа.

— Держись! — крикнула она.

Лика вцепилась в перекладину и нахмурилась, но... ей нравится? Думаю, дело тут не в скорости, а в том, что она — часть этой компании, что её не боятся, не сторонятся, а наоборот — тянут за собой, заставляют участвовать, быть вместе со всеми.

Они доехали до конца, и Марго спрыгнула на пол.

— Ну как? — спросила она, тяжело дыша. — Понравилось?

— Нет, — отрезала Лика, но её уши чуть порозовели.

— Врёшь! — засмеялась Марго. — Ты улыбалась! Я видела!

— Я не улыбаюсь.

— Улыбаешься! Вон, уголок губ дёргается! Лера, подтверди!

— Подтверждаю, — донеслось от Валерии. — Лика, ты улыбалась.

— Я не...

— УЛЫБАЛАСЬ! — хором заявили Марго и Катя, и даже Валерия кивнула.

Лика замолчала. Её прищур стал ещё более прищуренным, если это вообще возможно, но я видела — она не злится. Скорее, смущена. Это так неожиданно, так по-зверочеловечески, что я невольно улыбнулась.

Марго, воодушевлённая успехом, решила повторить заезд.

Лика провела меня мимо стеллажей в центр, где стояли массивные дубовые столы с зелёными лампами и кожаными креслами. На стенах висели портреты каких-то суровых тигров в мантиях — видимо, предыдущих директоров Академии. Один из них был подозрительно похож на деда Макса, только моложе и с менее безумным выражением лица.

— Здесь я привожу в порядок каталог, — сказала Лика, указывая на стол, заваленный карточками. — Бабушка доверила.

Я посмотрела на карточки. Они были рассортированы по алфавиту, по авторам, по темам. Почерк у Лики был мелкий, убористый, но удивительно аккуратный.

Кира бы одобрила. И, возможно, предложила бы стать ученицей. Хах. Представляю себе «Обещаю, Кира-сенсей, я стану лучшим мастером пути уборки!.. Я приведу нашу школу к величию!..». А дальше бы Лика много тренировалась, взяла бы себе главного врага в ученики, и осуществила бы мечту своего учителя — сделать мир симметричным...

— Ты делаешь это одна? — спросила я.

— Да.

— А почему не попросишь помощи?

Лика посмотрела на меня своим вечным прищуром и ничего не ответила. Вместо этого она подошла к одному из стеллажей, вытащила толстый том в потёртом переплёте и протянула мне.

Я опустила взгляд на обложку. «Анатомия зверочеловека для чайников без крышки и мозга». Автор: профессор И. И. Химера.

Моргнула. Потом ещё раз.

— Это... шутка? — спросила я, поднимая глаза на Лику.

— Нет, — ответила она, и в её вечном прищуре промелькнуло что-то очень похожее на... удовольствие? — Автор — известный анатом. Писал учебники для тех, кто ничего не знает.

— «Для чайников без крышки и мозга»?

— Для первокурсников, — пояснила Валерия, не отрываясь от созерцания корешков. — Профессор Химера славился своими... э-э-э... нетривиальными подходами к обучению. Настоящий гений. Его идеи будут актуальны всегда. У него есть ещё «Высшая математика для безмозглых» и «Основы магии для безнадёжных».

— И это настоящие учебники?

— Вполне. По ним учатся.

Я перевернула книгу. На задней обложке красовалась цитата: «Если вы открыли эту книгу, значит, вы уже на полпути к успеху. Вторая половина — это не умереть, пока читаете».

Кажется, я начинаю уважать этого профессора. Он явно знает, с кем имеет дело.

Я усмехнулась про себя и открыла книгу. Первая глава называлась: «Скелет: почему вы не мешок с костями».

Звучит обнадёживающе.

Пока я листала страницы, Марго и Екатерина нашли себе другое занятие. Марго, которой надоело просто ходить, решила размяться. Она вытащила откуда-то свою рапиру — я опять не заметила, откуда именно.

— Катя, — произнесла она с широкой ухмылкой, — давай.

— Что — давай? — насторожилась Екатерина.

— Фехтование. Ты же говорила, что тренировалась.

— Я говорила, что ходила на два урока! И мне не понравилось!

— Значит, пора освежить навыки.

— Марго, нет.

— Катя, да.

И они начали. Ну, как «начали» — Марго наступала, делая широкие, размашистые выпады, а Екатерина отбивалась, размахивая какой-то книгой, которую схватила со стола. Книга была толстая, в тяжёлом переплёте, и вполне годилась в качестве импровизированного щита.

— Ты сейчас книгу порвёшь! — возмутилась Валерия, наблюдавшая за этим с кресла. — Это первое издание!

— А мне что, помирать?! — взвизгнула Екатерина, уворачиваясь от очередного выпада.

— Надо было не соглашаться!

— Я не соглашалась! Она сама!

Весело у них там. Ну, в любом случае, нужно что-нибудь порешать с Ликой. Она буквально стоит и сверлит меня взглядом, ясно ожидая обратной связи по рекомендованной книге. Она так и будет ждать, да?

— А где остальные? — спросила я, оглядываясь.

Лика указала куда-то наверх, на самый верхний ярус, куда вела роликовая лестница.

— Там, — произнесла она. — «Высшая математика для безмозглых». Хочешь?

— Хочу, — честно ответила я. После провала на вступительном экзамене мне определённо нужна была книга с таким названием. — Но, может, я сама? Ты же...

Я запнулась. Лика посмотрела на меня своим вечным прищуром.

— Я не инвалид, — отрезала она и шагнула к лестнице.

Я посмотрела, как она забирается наверх. Движения у неё были уверенные, привычные, видно, что она делала это сотни раз. Лестница даже не скрипнула под её весом. Лика поднялась на самый верх и, прищурившись, принялась вглядываться в корешки.

Тем временем, рыцарский поединок всё еще пылал пламенем войны.

Марго засмеялась и сделала ещё один очередной выпад. Екатерина отпрыгнула, задела край стола, и стопка карточек, заботливо рассортированных Ликой, рассыпалась по полу. Лика замерла, повернула голову и посмотрела на Марго своим фирменным прищуром. Воздух в комнате моментально похолодел градусов на десять. Есть у кого лишнее пальто?

— Марго, — произнесла она ледяным тоном с высоты, и эхо разнесло громогласный голос по всей библиотеке, — я тебя кастрирую.

— Ты не сможешь, — отозвалась Марго, ухмыляясь. — У меня нет того, что можно кастрировать!

— Значит, импровизирую.

— Ой, боюсь-боюсь!

И она снова пошла в атаку.

Удар, удар, укол, удар, замах... Надо отдать должное — Марго явно училась далеко не первый день. Из неё бы получился отличный гвардеец...

...Которого бы я убила во время побега из дворца. Или не я, а ополченцы Станислава.

Ей крупно повезло, что её унизил Макс, как бы странно это не звучало.

Я только сейчас допёрла, но... Те гвардейцы — среди них же наверняка было полно женщин. Чистокровные усиления-то у всех равны. Но я как-то даже не размышляла о том, что же стало с этими девушками. Забавно, правда? Не то, чтобы это было важно или имело какое-то дело, но всё-таки.

Хотя, думаю, их судьба был не лучше чем у мужчин-гвардейцев. В конце концов, их ведь просто убили.

Но с другой стороны. Если все гвардейцы-женщины такие фигуристые как Марго... Думаю, части точно не удалось избежать судьбы служанок, как та, которую я спасла от двух насильников. Хотя нет, у гвардейцев исход был бы куда хуже — наверняка им «мстили» за каждого убитого, даже если бы они никого не убили.

Это ещё более странно, но, тогда выходит что выходка Макса оказалось ещё более... Ну, лучше. По крайней мере, Марго жива и размахивает рапирой, а не лежит в братской могиле.

Екатерина, пятясь, запнулась о край ковра, взмахнула руками, попыталась ухватиться за воздух — и со всего размаха врезалась спиной в роликовую лестницу.

Лестница содрогнулась. Металлические колёса взвизгнули. Лика, стоявшая на верхней ступеньке, покачнулась. Её рука скользнула по корешкам, попыталась ухватиться за полку — но не успела. Книги посыпались вниз, а следом за ними, с лестницы оторвалась и Лика.

— ЛИКА!

Я не могла ничего сделать. Только крикнуть.

Лика попыталась ухватиться за воздух — и рухнула вниз, прямо на меня, стоявшую у подножия стеллажа.

Я не думала. Я не рассчитывала. Я просто выбросила руки вперёд и поймала её.

Вес. Тяжёлый. Очень тяжёлый. Она выше меня, тяжелее меня, и она падает, и я падаю вместе с ней, и мир переворачивается, и...

Хруст.

Моя шея. Снова. Сломана.

Да и не только шея. Я чувствую, как мой позвоночник буквально разорван на каждом стыке позвонков.

Твою мать. Опять.

Темнота.

Знакомый холод асфальта под щекой. Белёсое небо над головой. Гул бесшумных машин. Эфиросфера.

Я села, потирая шею. Фантомная боль всё ещё пульсировала где-то в основании черепа, но тело было целым. Как всегда.

— Это уже становится традицией, — пробормотала я, поднимаясь на ноги. — Умирать за Домбровских. Может, мне начать брать за это плату?

Дианы нигде не было. Я и не ждала, что она появится. После прошлого раза, когда я вцепилась в её крылья, а она вышвырнула меня обратно, — она, наверное, занесла меня в чёрный список. Или просто не хотела больше со мной связываться.

— Ну и ладно, — сказала я пустоте. — Обойдусь.

Я вскинула руки и запустила огненные шары в небо. Один за другим в небе, затянутым смогом, расцвели фейерверки, чтобы разрядить этот чёртов мир и вышвырнуть меня обратно. Небо пошло трещинами, реальность задрожала.

Не нравятся мне эти трещины в пространстве...

Я открыла глаза.

Боль. Слабая, остаточная — эфиросфера своё дело знала, кости срослись, но тело ещё врало. Я лежу на холодном полу библиотеки, придавленная Ликой и горой книг вокруг. Точнее, под Ликой— она рухнула так, что использовала моё тело как батут. Пыль медленно оседает в воздухе, сверкая в свете масляных ламп.

Её лицо белое как мел. Вечный прищур исчез — глаза распахнуты так широко, что я впервые увидела их цвет. Золотисто-карие. Красивые. И полные ужаса.

— Ты... — выдохнула она, и её голос дрогнул. — Ты жива.

— Жива, — подтвердила я и закашлялась. — Кажется.

— Ты не дышала... — она запнулась и сглотнула.

— Ну... — я попыталась сесть и больно ударилась затылком о лестницу. — Ай! — Я потёрла затылок и поморщилась. — Технически — да. Но это не точно.

Она смотрела на меня. Долго. Очень долго. Её пальцы, сжатые в кулаки, побелели от напряжения. Где-то на фоне суетились остальные — Марго пыталась приподнять Лику с меня, Валерия кричала что-то про «осторожно, не дёргайте, у неё может быть сломана спина», Екатерина ахала и причитала.

Но Лика ничего не слышала. Она смотрела на меня — и в её глазах, впервые за всё время, не было ни презрения, ни холода, ни вечного прищура. Только потрясение.

— Ты меня спасла, — произнесла она наконец. — Ты закрыла меня собой.

— Ну да. — Я наконец выползла из-под лестницы и села, потирая ушибленный локоть. — А ты меня спасла из камеры. Теперь мы квиты. Или нет — теперь я должна тебе дважды, потому что ты меня спасла, а потом я тебя спасла, а это значит...

— Заткнись, — сказала она, но в этом «заткнись» не было злости. Скорее, что-то очень похожее на сдерживаемые эмоции. Она вдруг наклонилась и, прежде чем я успела отшатнуться, крепко, до хруста, обняла меня.

Я замерла. Лика. Анжелика.

Которая смотрела на меня с презрением. Которая сверлила меня прищуром. Которая разговаривала односложно и не начинала диалог сама.

Она обняла меня. Как будто я была не «никем с помойки», а кем-то, кого она боялась потерять.

— Ты идиотка, — прошептала она мне в ухо. — Зачем ты это сделала?

— Рефлекс, — честно ответила я.

— Рефлекс — это когда моргаешь. А не когда бросаешься под падающую девушку.

— Значит, у меня плохие рефлексы.

Она отстранилась и посмотрела на меня. Прищур вернулся — но теперь я знала, что это не презрение. Просто она так видит.

— Ты будешь жить? — спросила она.

— Буду. Я всегда живу.

— Это не ответ.

— Это единственный ответ, который у меня есть.

Три другие девушки подали знак своего фактического существования. В особенности, в удивлении была Катя.

— Ты... у тебя... шея... — выдавила она.

— Зажила, — я пожала плечами, разминая затёкшие мышцы. — Такое бывает.

— ТАКОЕ НЕ БЫВАЕТ! — взревела Марго. Она стояла в нескольких шагах, и её лицо было бледнее снега. — У тебя шея была сломана! Я слышала хруст! Ты не дышала!

— Ну, — я задумалась, подбирая слова. — Я дышу сейчас. Разве этого недостаточно?

— НЕТ! — хором ответили Марго и Катя.

Валерия, которая до этого стояла с каменным лицом, вдруг опустилась на корточки рядом со мной и пристально посмотрела в мои глаза. Её взгляд был цепким, оценивающим — так смотрят учёные на подопытный образец, который только что выдал неожиданный результат.

— Регенерация такого уровня невозможна, — произнесла она. — Даже с магией. Даже с усилениями. А у тебя их нет. Перелом шейных позвонков со смещением — это мгновенная смерть. Ты должна быть мертва. А теперь ты сидишь и разговариваешь, как ни в чём не бывало.

— Я... — начала я, но Валерия перебила:

— Что ты сделала?

Сказать? Не сказать?

— Это запретное заклинание.

Ну, технически...

В библиотеке повисла тишина. Такая глубокая, что я слышала, как потрескивают свечи в канделябрах и как где-то вдали скрипнула половица.

А потом Марго выдохнула:

— Охренеть.

— Марго! — возмутилась Катя. — Что за выражения!

— А что, по-твоему, нужно говорить, когда твоя новая подруга демонстрирует запретную магию?! «Ах, как интересно»?!

— Можно было сказать «потрясающе» или «невероятно»...

— Охренеть — это и есть «невероятно». Просто короче.

Я невольно фыркнула. Марго, при всех её манерах гвардейца, умела разрядить обстановку.

Но Лика не смеялась. Она отпрянула от меня медленно, как будто каждое движение давалось ей с трудом, м чуть-чуть успокоилась. Её лицо было всё ещё бледным, но в глазах больше не было ужаса. Только что-то новое, необъяснимое.

— Ты чуть не умерла, — произнесла она, и это был не вопрос. — Из-за меня.

— Не из-за тебя, — возразила я. — Из-за лестницы. И из-за Марго. И из-за Кати. Если уж искать виноватых, то их тут целая очередь.

— Эй! — возмутилась Марго. — Я не специально!

— Я знаю, — ответила я. — Я и не злюсь.

Лика смотрела на меня долгим взглядом. Потом чуть наклонила голову.

— Ты спасла меня.

Она моргнула. И вдруг её губы дрогнули. Не в надменной усмешке. Не в презрительной гримасе. В чём-то, очень отдалённо напоминающем улыбку. Я не поверила своим глазам

— Мы не квиты, — сказала она. — Ты чуть не умерла. По-настоящему. А я открыла комнату. Это... несопоставимо.

— Ну, — я пожала плечами, — я же жива. Так что считай, что мы в расчёте.

— Нет, — твёрдо произнесла Лика и вдруг взяла мою руку в свою. Её пальцы были холодными и чуть дрожали. — Я твоя должница. По-настоящему. Ты спасла мне жизнь, а я...

— Ладно, — сказала я. — Если тебе так легче — ты моя должница. Принимаю. Но знай: я не собираюсь ничего с тебя требовать. Ты и так уже сделала для меня больше, чем кто-либо в этом поместье.

Лика посмотрела на меня. Потом на мою руку, которую всё ещё сжимала. Потом снова на меня.

И кивнула.

— Хорошо, — сказала она. — Тогда... спасибо.

— Не за что.

Она выпустила мою руку и выпрямилась. Её лицо снова стало холодным и отстранённым.

Марго прокашлялась.

— Ну, — произнесла она и сунула рапиру в ножны, которые, как выяснилось, висели у неё под платьем, я наконец-то заметила, как она их застёгивает, — это было... эффектно. Ты, новенькая, вообще кто по жизни? Кроме того, что грязнокровка с запретными заклинаниями?

— Горничная, — честно ответила я.

Марго уставилась на меня. Потом перевела взгляд на Лику. Потом на Валерию, которая всё ещё не отрывалась от своего блокнота.

— Горничная, — повторила Марго. — Ловит падающих людей и воскресает из мёртвых. Нормально.

— Я не воскресаю, — поправила я. — Просто не умираю.

— Это одно и то же!

— Нет. Воскресать — это когда ты уже умер и лежишь. А я просто не заканчиваю процесс.

— Это... — Марго запнулась, — ...ладно, я даже спорить не буду. У меня для этого образования не хватит.

Валерия тем временем захлопнула блокнот и подошла ближе. Её лицо было всё тем же холодным, аналитическим, но в глазах горел тот самый, хорошо знакомый мне огонь исследователя. Так смотрят на редкий экспонат, который только что подтвердил самую смелую гипотезу.

— Запретное заклинание, — произнесла она. — Ты понимаешь, что это означает?

— Что меня нельзя убить, — ответила я. — И что Академия Магии, скорее всего, захочет меня препарировать, если узнает.

— Именно, — согласилась Валерия. — Поэтому я не скажу.

— Я тоже, — добавила Марго.

— И я, — подхватила Катя. — В конце концов, ты спасла Лику. И вообще... — она запнулась, — ...ты теперь наша сестра. Формально.

— Формально?

— Ну, бабушка объявила о помолвке, — пояснила Катя с лёгкой улыбкой. — А раз ты невеста Макса, ты — часть семьи Домбровских. А раз ты часть семьи, мы обязаны тебя защищать. Даже от самой Академии.

Хм. «Сестра». Формально. Но, кажется, для них это слово значит больше, чем просто строчка в семейном реестре.

— Ладно, — сказала я и поднялась с пола, отряхивая платье. — Спасибо. Я... это... ценю.

— Не за что, — ответила Марго и широко ухмыльнулась. — Зато теперь у нас есть общий секрет. А секреты сближают. Я читала.

— Ты читала? — удивилась Валерия.

— Я читаю! Не всё же мне мечом махать! За кого ты меня держишь?!

— Ладно, — сказала я, прерывая спор. — Кажется, вы хотели показать мне «Высшую математику для безмозглых»?

Лика кивнула и подошла к стеллажу. Двигалась она теперь осторожнее — видимо, падение всё-таки дало о себе знать. Но когда она вытащила книгу и протянула мне, её пальцы уже не дрожали.

Я взяла том. Тяжёлый. В потёртом переплёте. С забавной обезьянкой на обложке. «Высшая математика для безмозглых. Автор: профессор И. И. Химера».

— Спасибо, — сказала я. — За книгу. И за... всё остальное.

— Не за что, — ответила Лика, и её прищур на мгновение смягчился.

Я открыла книгу. На первой странице, сразу под названием, красовалась надпись от руки: «Если ты читаешь это — ты уже умнее, чем Макс. Поздравляю».

— Это Лика написала, — сообщила Марго, заглядывая через моё плечо. — Она так в каждой книге делает. Чтобы он бесился.

— Он бесится? — спросила я.

— Очень, — подтвердила Лика, и в её голосе промелькнуло что-то вроде мрачного удовлетворения, смешанного с вселенским отвращением.

Я улыбнулась и перевернула страницу.

Мы сидели в библиотеке ещё, наверное, с час. Марго и Катя нашли в углу старую игру — кажется, шахматы, только фигуры были в виде разных зверей, и Марго с переменным успехом пыталась обыграть Катю, которая, судя по возгласам, просто давила Марго опытом. Впрочем, Марго вообще не обижалась. Кажется, её просто невозможно обидеть.

Валерия устроилась в кресле и что-то строчила в своём блокноте, периодически бросая на меня задумчивые взгляды. Лика сидела за своим столом и методично перебирала карточки каталога — после падения ей, кажется, нужно было привести мысли в порядок, и монотонная работа подходила для этого идеально.

Нужно срочно познакомить её с Кирой. Серьёзно. Они просто созданы друг для друга.

А я листала «Высшую математику для безмозглых». Книга была написана с тем особым, едким юмором, который заставлял меня то и дело фыркать. «Интегралы, — гласила одна из глав, — это как мешки с зерном. Вы не знаете, сколько зёрен внутри, но можете прикинуть, если правильно разрежете мешок».

Звучит обнадёживающе. Как-то раз, когда я пыталась «правильно разрезать мешок», я взорвала сейф Келана. Надеюсь, с интегралами такого не случится.

Где-то на середине главы про дифференциалы я поймала себя на том, что клюю носом. Веки налились свинцом, строчки расплывались перед глазами, а голова сама собой клонилась к плечу. Я тряхнула головой, пытаясь прогнать сонливость, но безуспешно. День был слишком длинным. Слишком много всего случилось: банкет, люстра, пожар, побег, допрос, новая помолвка, библиотека, падение Лики, моя очередная смерть...

Интересно, а у обычных зверолюдей тоже такие насыщенные вечера? Или это только у меня?

— Устала, — произнесла вдруг Лика. Это был не вопрос.

— Есть немного, — признала я, захлопывая учебник.

— Идём. — Она поднялась из-за стола и, не дожидаясь ответа, направилась к выходу. Я переглянулась с Марго, которая как раз ставила шах и махала рукой, подзывая меня посмотреть. Я пожала плечами, подхватила книгу и двинулась следом.

Куда на этот раз? Может, в подземелье? У них тут наверняка есть подземелье. Или в сокровищницу. Или в картинную галерею, где на меня упадёт ещё одна люстра.

Но Лика повела нас не в подземелье. Она вывела нас через боковой коридор, мимо зимнего сада, в пристройку, над которой возвышался огромный стеклянный купол.

Я замерла на пороге и уставилась вверх. Купол был прозрачным, и сквозь него виднелось ночное небо — чёрное, усыпанное звёздами, с бледным полумесяцем, зацепившимся за край горизонта.

Оранжерея. У них тут целая оранжерея. Ну конечно. Что ещё может быть у аристократов, у которых есть всё?

— Идём. — Сказала Лика в своей манере, но отводя взгляд. — Там красиво. Ты должна увидеть.

Лика зажгла свечи у входа, и пространство наполнилось мягким, дрожащим светом. Я не знаю, зачем она повела нас сюда. Может, хотела похвастаться — мол, смотрите, у нас тут даже зимой всё цветёт. Может, просто это было единственное место в поместье, куда ещё не забредали гости, и она решила, что там нас точно никто не побеспокоит. А может, ей просто нравилось здесь бывать, и она решила разделить это с нами — в конце концов, мы теперь «её компания», как бы она ни фыркала на это слово.

Оранжерея оказалась огромной. Стеклянный купол уходил в темноту, и где-то там, наверху, отражались огни свечей. Вдоль стен тянулись грядки с какими-то незнакомыми мне растениями — высокими, низкими, вьющимися по шпалерам. В воздухе пахло влажной землёй, зеленью и чем-то сладким, как будто где-то цвели ночные цветы. После ледяного ветра снаружи здесь было тепло, почти душно.

Марго шумно втянула носом воздух и присвистнула.

— Ну и духотища. Как в казарме летом. Только воняет приятнее.

— Это не духотища, — поправила Екатерина, томно обмахиваясь веером. — Это тропический климат. Для растений. Им нужна влажность.

Откуда у неё веер? она что, с собой носит, как Марго рапиру?

— Им нужна влажность, а мне — свежий воздух, — парировала Марго. — Я тут задохнусь.

— Не задохнёшься, — бросила Лика, не оборачиваясь.

Она шла впереди, уверенно лавируя между кадками и горшками, и её хвост плавно покачивался из стороны в сторону. Она явно знала здесь всё. Не просто знала — чувствовала.

Я заметила, что она иногда наклонялась к растениям и трогала листья кончиками пальцев, проверяя их состояние. Она здесь не гость, а хозяйка.

Чтож, неловкое молчание затянулось, и я, как обычно, подала голос чтобы поддержать диалог:

— Здесь очень много редких видов. Откуда они тут?

— Директор выписывает, — ответила Лика. — И бабушка. Я ухаживаю.

— Ты? — удивилась Марго.

— Да.

— А садовник?

— Садовник — для газонов. Здесь — я.

Я невольно зауважала её чуть больше. Она не просто сидит в своей комнате и презирает всех в прищур. Она работает. Причём, работает несмотря на своё зрение, в отличие от некоторых.

Мы прошли мимо грядки с какими-то высокими растениями, похожими на подсолнухи, только с тёмно-фиолетовыми лепестками. Потом мимо низких кустиков с мелкими белыми цветами, от которых пахло ванилью. Потом мимо целой стены, увитой плющом, и я заметила, что Лика задержалась на мгновение, проведя ладонью по листу, и чуть заметно нахмурилась — кажется, плющ был недостаточно ухожен.

А потом я увидела ещё один красивый цветок.

Он стоял в отдельной кадке, в углу, подальше от остальных растений. Высокий стебель, увенчанный кистью ярко-синих, почти фиолетовых цветов. Они были похожи на крошечные шлемы — такие, как рисуют в книжках про древних воинов.

Я никогда не видела ничего красивее. Они были... идеальны. Как будто их нарисовал художник, который знал толк в симметрии. Кира бы влюбилась.

Я потянулась к цветку, даже не задумываясь. Просто захотелось потрогать. Проверить, мягкие ли лепестки. Настоящие ли они вообще.

Мои пальцы почти коснулись синего лепестка, когда чья-то рука сомкнулась на моём запястье и рванула назад с такой силой, что я отлетела на шаг и чуть не рухнула на грядку с ванильными кустами.

— НЕ ТРОГАЙ!

Я замерла. Лика стояла передо мной, и её лицо было... другим. Не презрительным. Не холодным. Испуганным. Настоящим, животным испугом, от которого расширяются зрачки и прижимаются уши. Она тяжело дышала, всё ещё сжимая моё запястье, и я почувствовала, как дрожат её пальцы.

— Это борец, — произнесла она, и её голос дрогнул. — Аконит. Он ядовит. Очень. Даже прикосновение может убить.

Я перевела взгляд на цветок. Синие лепестки всё так же невинно поблёскивали в свете свечей. Красивые. Манящие. Смертельные.

— Я... — начала я, но Лика перебила:

— Ты чуть не умерла. — Она отпустила моё запястье, и её пальцы, только что сжимавшие мою руку, бессильно повисли вдоль тела. — Ты чуть не умерла, — повторила она тише, как будто сама не до конца верила в то, что только что произошло.

Хах. Я умирала столько раз, что сбилась со счёта. Меня протыкали мечом, сажали на кол, расстреливали, раздавливали люстрой. И всё равно я здесь. А она... она испугалась за меня.

— Спасибо, — сказала я. И это было искренне. — Ты меня спасла. Теперь квиты?

Лика моргнула. Открыла рот, чтобы что-то сказать, но не произнесла ни слова. Просто встала и смотрит на меня своим вечным прищуром, но без презрения в этом прищуре, скорее, с какой-то растерянностью.

— Ты... — наконец выдавила она, — ты странная.

— Знаю, — ответила я. — Мне уже говорили.

Из-за моей спины раздался сухой, лекторский голос Валерии:

— Аконит, он же борец, его же ещё называют тояд могучий. Семейство лютиковых. Все части растения содержат алкалоид аконитин — нейротоксин, блокирующий натриевые каналы. Смертельная доза для взрослого зверочеловека — примерно три грамма свежего корня. При контакте с кожей вызывает онемение, жжение, а затем — паралич дыхания. Противоядия не существует.

Мы все обернулись к ней. Валерия стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на цветок с выражением лёгкого, профессионального интереса — как энтомолог на редкую бабочку.

— Ты это всё помнишь? — спросила Марго.

— Я это всё знаю, — поправила Валерия. — Я же говорила — теоретическая магия тесно связана с токсикологией. Многие заклинания используют те же нейротоксины, что и растения. — Она перевела взгляд на меня. — Тебе повезло, новенькая. Если бы ты коснулась лепестков, а потом потёрла глаз или слизнула с пальца... — Она не договорила, но её взгляд был красноречивее любых слов.

Катя ахнула и прижала ладони к щекам:

— Опять! Вечно у нас кто-то чуть не умирает!

— Это не у нас, — поправила Марго. — Это у Макса. Стоило ему привести невесту, как она уже лезет в ядовитые цветы. У них в семье это, видимо, наследственное.

— Я не его невеста, — машинально поправила я.

— Конечно, — согласилась Марго, и в её голосе прозвучал сарказм. — Ты просто девочка, на которой он женится.

Я закатила глаза, но спорить не стала. Марго была права — логики в этом не было. Но у Домбровских, кажется, вообще не принято руководствоваться логикой. У них тут свои правила, например, «бабушка сказала — значит, так и будет».

Лика, которая всё это время молча стояла рядом со мной, вдруг повернулась и пошла дальше по проходу. Её спина была прямой, как всегда, но я заметила, что она чуть быстрее, чем обычно, перебирает пальцами край рукава.

— Дальше — орхидеи, — бросила она через плечо. — Тоже ядовитые. Не трогай.

— Не буду, — пообещала я.

И мы пошли за ней.

Орхидеи действительно были красивыми. Белые, с бледно-розовыми прожилками, они свисали с полок, как застывшие звёзды. Лика провела нас мимо них, не останавливаясь, и я поняла, что она больше не хочет задерживаться в оранжерее. Слишком много эмоций для одного вечера.

Мы вышли в коридор, и прохладный воздух ударил в лицо, как пощёчина. Я глубоко вздохнула, чувствуя, как напряжение медленно отпускает.

— Слушай, — я догнала Лику и пошла рядом, — а что значит «тояд могучий»? Это какое-то народное название?

Лика не ответила. Вместо неё ответила Валерия, которая шла позади:

— Это перевод со старого наречия. «То» — яд, «яд» — убивающий. «Могучий» — потому что даже малая доза смертельна. В старых текстах его ещё называют «волчьим проклятием» — считалось, что он способен убить оборотня.

— Оборотня? — переспросила я.

— Это легенды, — отмахнулась Валерия. — Но алкалоид действительно силён. Его использовали в древности для казней. И для охоты на крупных хищников.

Волчье проклятие. Интересно, а на Казика бы подействовало? В худшем случае все сделают вид, что он не травился, и всё так и было с самого начала.

— А зачем директор выписал это растение? — спросила я.

— Для исследований, — ответила Лика. — Он изучает токсины. Использует их в магии. Говорит, что яд — это просто инструмент, если знать меру.

— Мера — три грамма, — вставила Валерия. — Смертельная доза.

Лика проигнорировала её и продолжила:

— Он просил присматривать за аконитом. Я слежу. Никто не трогает. Кроме... — Она покосилась на меня и не договорила.

— Кроме меня, — закончила я. — Прости. Я правда не знала.

— Не трогай, — отрезала Лика.

Но произнесла она, несмотря на свой злобный прищур, без ненависти. Похожее, она чувствует облегчение от того, что всё обошлось.

Я шла рядом с ней и думала о том, что эта холодная, вечно прищуренная тигрица только что спасла меня. Не потому, что ей приказали. Не потому, что это входило в её обязанности. А просто потому, что она не хотела, чтобы я умерла.

Хах. Кто бы мог подумать. Лика, у которой на лице вечное презрение, а в сердце — забота о первой встречной. Может, она не такая уж и ледышка.

— Лика, — позвала я.

Она обернулась.

— Я твоя должница.

Она посмотрела на меня долгим взглядом. Потом чуть заметно кивнула — и отвернулась. Но я успела заметить, как уголок её губ дрогнул.

Мы вернулись в зал для приёмов — тот самый, второй, куда нас привела Лика после допроса. Здесь было тише, чем в главном зале: большинство гостей уже разъехались, и только самые стойкие или самые любопытные оставались в поместье, потягивая чай и обмениваясь сплетнями. Пожар давно потушили, люстру убрали, и теперь только лёгкий запах гари напоминал о том, что здесь произошло.

Директор сидел во главе стола и о чём-то оживлённо беседовал с Юлией. Точнее, директор говорил, а Юлия слушала с лёгкой улыбкой, периодически вставляя короткие реплики и поглаживая кончиками пальцев край чашки. Выглядело это до странности мирно — как будто не было ни пожара, ни люстры, ни побега через окно.

Кира обнаружилась у дальнего конца стола. Перед ней стояли три вазы, которые она только что переставила в порядке возрастания высоты, и теперь она критически осматривала четвёртую, явно размышляя, куда бы её пристроить. Судя по тому, как почтительно к ней обращались слуги, она успела завоевать среди них какой-то негласный авторитет.

Хм, Королева среди дворецких. Или, может, верховная жрица симметрии. Нужно будет предложить ей открыть курсы.

Лия... Лия была в своей стихии. Она сидела на коленях у какой-то пожилой тигрицы, но не у той, что гладила её по голове, а у другой, и она что-то щебетала, размахивая хвостом. Тигрица слушала с умилением, и я заметила, как она то и дело поглаживает Лию по голове и пододвигает к ней пирожные.

Она что, уже весь зал охмурила? Сколько тут вообще гостей осталось — десятка два? И все они смотрят на неё с таким выражением, будто перед ними сидит не маленькая лисичка, а как минимум наследная принцесса.

Честно говоря, я боюсь за Лию. Слишком много взрослых аристократов смотрели на неё с тем самым блеском в глазах, который я уже видела — у тех мужиков в подворотне, когда мы с Кирой...

Тц. Нет. Здесь другое. Здесь не похоть. Здесь что-то вроде обожания.

Но от этого не легче — Лия маленькая, пушистая, и её феромоны делают с этими тиграми что-то такое, от чего они теряют волю. Если кто-то из них решит, что хочет забрать её себе...

Я отогнала эту мысль. Не сейчас. В конце концов, Юлия рядом, Кира рядом, и я рядом. Мы не дадим её в обиду.

Мы вчетвером — я, Лика, Марго, Катя и Валерия, уселись за свободный столик у окна. Катя немедленно заказала чай с бергамотом. Марго плюхнулась на стул с такой силой, что он жалобно скрипнул. Валерия раскрыла блокнот и принялась что-то записывать. Лика молча села и уставилась в одну точку своим вечным прищуром.

Я оглядела стол в поисках чего-нибудь съедобного — и замерла.

Оно стояло на отдельной тарелочке, чуть поодаль от остальных десертов, как будто ждало именно меня. Шоколадное пирожное. Идеальной круглой формы. С толстым слоем крема сверху, посыпанным шоколадной крошкой.

В свете канделябров оно сияло, как маленькая тёмная звезда. В этом пирожном сосредоточен весь смысл моей короткой жизни.

Я потянулась к нему. Мои пальцы были уже в сантиметре от тарелки, когда над ухом раздался резкий, требовательный голос, полный праведного гнева:

— ТЫ!

Я вздрогнула и обернулась. Перед нашим столиком стоял тот самый сорокалетний начальник охраны. Он ткнул в меня пальцем:

— Я тебя повсюду ищу! Ты сбежала из-под стражи и...

— ПАПА!

Мы все вздрогнули. Марго вскочила со стула с такой силой, что тот опрокинулся и с грохотом рухнул на пол. Её лицо, обычно такое боевое и самоуверенное, сейчас пылало алым — от шеи до кончиков ушей. Она стояла, сжимая кулаки, и смотрела на начальника охраны с выражением, которое было чем-то средним между яростью и отчаянием.

— ПОЖАЛУЙСТА, ПРЕКРАТИ МЕНЯ ПОЗОРИТЬ!

— Маргарита, помолчи! — отрезал начальник охраны, даже не взглянув на дочь. Его палец всё ещё был направлен на меня. — Эта девица...

— ПАПА!

Последнее слово прозвучало уже не как крик, а как рычание пополам с мольбой. Марго стояла, и её глаза блестели от подступивших слёз. Я никогда не видела её такой — не как боевой гвардеец с рапирой, а как просто девушкой, которую только что унизили перед подругами.

Она сейчас расплачется. Прямо здесь.

Начальник охраны — «папа», открыл рот, чтобы продолжить, но не успел. К нашему столику подошёл дворецкий. Тот самый, что командовал тушением пожара. Он стар, сухопар, с идеально уложенными бакенбардами и выражением лица, которое не менялось, наверное, последние лет сорок.

— Прошу прощения, — произнёс он, и в его голосе не было ни капли просьбы. Это была констатация факта. — Наши гости устали. Пожалуйста, проводите их к экипажу.

Начальник охраны замер. Его палец, всё ещё направленный в мою сторону, медленно опустился. Он перевёл взгляд на дворецкого, и я буквально увидела, как в его голове происходит сложная борьба — между желанием восстановить справедливость и пониманием, что дворецкий в иерархии этого поместья стоит выше него.

Хахахаха. Дворецкий — выше начальника охраны. ПОЗОРИЩЕ!

Дворецкий смотрел на него с абсолютно невозмутимым видом. Начальник охраны смотрел на дворецкого. Пауза затянулась.

А потом «папа» развернулся и, не сказав ни слова, зашагал прочь. Его спина была прямой, как штык, а сам он ушёл с выражением лица «Я слежу за тобой, ничтожество», но перед выходом он на мгновение задержался и бросил короткий взгляд на Марго.

Марго и не посмотрела на него. Она стояла, опустив голову, и её плечи мелко дрожали. Катя немедленно оказалась рядом с ней, положила ладонь на её плечо и что-то тихо зашептала — кажется, успокаивающее.

— Марго, — позвала я.

Она не ответила.

— Марго, — повторила я и встала из-за стола. Подошла к ней, стараясь не споткнуться о дурацкое платье, и взяла её за руку. Её пальцы были холодными. — Твой отец — мудак.

Она подняла голову. В её глазах всё ещё стояли слёзы, но уголки губ дрогнули.

— Спасибо, — прошептала она. — Но он не мудак. Он просто... он просто слишком серьёзно относится к работе.

— Он назвал тебя «Маргаритой», — заметила я.

— Это моё имя, — признала она и шмыгнула носом. — Маргарита. Но все зовут Марго. А он — нет.

— Марго лучше, — сказала я. — Короче и звучнее.

— Я тоже так думаю. — Она криво улыбнулась и вытерла глаза тыльной стороной ладони. — Прости. Я не должна была... это было...

— Это было нормально, — перебила я. — Ты защищала себя. И меня заодно. Спасибо.

Она посмотрела на меня долгим взглядом. Потом кивнула.

— Ладно, — сказала она и выпрямилась. — Ладно. Хватит с тебя на сегодня. Иди к своим.

— Точно?

— Точно. — Она уже почти взяла себя в руки, только кончик хвоста всё ещё нервно подрагивал. — Иди. А то твоя лиса сейчас всех тут без тебя охмурит, и ты останешься без сестры.

Я оглянулась на Лию. Та уже перебралась на колени к третьей тигрице и что-то рассказывала, размахивая хвостом. Тигрица слушала с умилением и пододвигала к ней блюдце с шоколадными конфетами.

Мда. Пора валить, пока её не удочерили.

Я повернулась к Лике, Валерии и Кате. Валерия захлопнула блокнот и кивнула мне. Катя помахала платочком, на этот раз без трагических вздохов. Лика посмотрела на меня своим вечным прищуром и вдруг произнесла:

— Книгу не забудь.

— Не забуду, — пообещала я. — «Высшая математика для безмозглых» теперь мой талисман.

— Хорошо, — сказала Лика и замолчала.

Я постояла ещё секунду, глядя на них. На Марго, которая уже почти успокоилась и теперь яростно тёрла глаза салфеткой. На Катю, которая наливала ей чай. На Валерию, которая что-то вполголоса объясняла Лике, и та, чуть заметно кивала. На Лику, которая сидела, прямая и молчаливая, но больше не казалась такой уж ледяной.

— Я приду, — сказала я. — В библиотеку. Когда получится.

— Приходи, — ответила Лика. И добавила чуть тише: — Буду ждать.

Будет ждать. Лика. Меня. В библиотеке. Если бы кто-то сказал мне это в начале вечера, я бы рассмеялась ему в лицо.

Я развернулась и пошла к выходу из зала. Юлия, Кира и Лия уже ждали меня у дверей. Юлия поправляла причёску, Кира одёргивала складку на платье, Лия сияла и прижимала к груди коробку с какими-то сладостями, которые ей явно подарили благодарные аристократы.

— Вы закончили?~ — пропела Юлия с лёгкой улыбкой.

— Почти, — ответила я и в последний раз обернулась.

Четыре тигрицы сидели за столиком у окна. Марго махала мне рукой — уже почти нормально, без дрожи. Катя улыбалась и что-то говорила, кажется, «до встречи». Валерия кивнула, не отрываясь от блокнота. Лика просто смотрела вслед своим вечным прищуром отвращения, но теперь я знала, что этот прищур — не презрение. Просто она так видит.

Я махнула им в ответ и шагнула к двери. За моей спиной Лия уже тащила Киру за руку.

Вот и всё. Вечер окончен. Я выжила. Даже завела подруг. И книгу. И, кажется, врага в лице начальника охраны. И жениха, которого я терпеть не могу. И бабушку, которая считает, что мы поженимся, несмотря ни на что.

Обычный вечер. Ничего особенного.