Я уселась за стол, предвкушая нормальный, спокойный завтрак. Наивная.

Юлия поставила передо мной тарелку с оладьями, и я уже потянулась за вилкой, когда её рука легла на моё плечо. Крепко. Собственнически.

— Маленькая кошечка~, — проворковала она, и в её голосе была та самая, знакомая до дрожи интонация, — ты сегодня такая бледная~. Ты, наверное, не выспалась~. Тебе нужно покушать~. Мамочка поможет~.

— Юлия, я сама могу...

— Конечно, можешь~, — согласилась она и, не переставая улыбаться, отобрала у меня вилку. — Но мамочка сделает это лучше~. Открой ротик~.

Тц. Вот и началось.

Я открыла рот. Спорить было бесполезно. Когда Юлия входила в режим «заботливой мамочки», проще было подчиниться и переждать. К тому же, я знала: она не сделает ничего плохого. Она просто... слишком заботливая. Слишком тактильная. Слишком Юлия.

Вилка скользнула мне в рот. Оладья была вкусной — пышной, с хрустящей корочкой, политой мёдом. Я прожевала.

Юлия уже наколола новую порцию и, не теряя времени, погладила меня по уху. Её пальцы нашли ту самую точку у основания и привычно нажали. По телу разлилась тёплая волна расслабления, плечи опустились, и я против воли чуть не замурлыкала.

— Вот так~, — промурлыкала Юлия, наклоняясь к самому моему уху. Её дыхание было тёплым и пахло мятой. — Моя маленькая кошечка такая послушная~. Такая мягонькая~. Прямо как пирожок~. Так и съела бы~.

— Ты меня уже кормишь, — заметила я с набитым ртом. — Этого недостаточно?

— Хи-хи~. Никогда не достаточно~. — Её пальцы скользнули с моего уха на шею, легонько помассировали загривок.

Это просто Юлия. Она всегда такая. Это не опасно. Это... забота. В её понимании.

Лия, сидевшая напротив, смотрела на нас с откровенной завистью. Её хвост нервно метался из стороны в сторону, а уши стояли торчком.

— А я?! — не выдержала она наконец. — Я тоже хочу! Мамочка, почему ты только Милу кормишь?! Я тоже пушистая! Я тоже мягонькая! Даже мягоньче!

Юлия перевела взгляд на Лию и улыбнулась широкой, предвкушающей улыбкой, от которой у любого здравомыслящего зверочеловека побежали бы мурашки по спине.

Лия, разумеется, не была здравомыслящим зверочеловеком. Она подалась вперёд, подставляя уши, и её хвост завилял с такой скоростью, что смахнул бы солонку, если бы Кира не предусмотрительно убрала её подальше.

— Конечно, маленькая лисичка~, — проворковала Юлия, переключаясь на новую жертву. — Иди сюда~. Мамочка и тебя покормит~.

Лия в мгновение ока оказалась у неё на коленях. Юлия обхватила её одной рукой за талию, прижала к себе и наколола на вилку оладью.

— Открой ротик~.

Лия открыла. И зажмурилась от удовольствия, когда оладья оказалась у неё во рту.

— М-м-м! — промычала она с набитым ртом. — Вкусно! Ещё!

— Какая прожорливая лисичка~, — Юлия хихикнула и наколола новую порцию. — Вся в мамочку~.

Её пальцы тем временем уже гладили Лиины уши — медленно, со знанием дела, перебирая шёрстку и периодически нажимая на ту самую точку. Лия млела. Буквально. Она обмякла в руках Юлии, и только хвост слабо подрагивал, выражая крайнюю степень удовольствия.

— Ещё оладушек~, — пробормотала Лия заплетающимся языком. — И ещё погладить~. И ушко~. И хвостик~.

— Всё сразу~? — Юлия притворно нахмурилась. — Какая требовательная девочка~. Но мамочка сегодня добрая~. Так и быть~.

Она зачерпнула новую ложку, и Лия послушно открыла рот. Юлия скормила ей оладью, потом наклонилась и легонько дунула ей в ухо. Лия взвизгнула, задрыгала ногами и залилась смехом.

— Щекотно! — завопила она. — Мамочка, ты нарочно!

— Конечно, нарочно~, — согласилась Юлия и дунула снова. — У моей маленькой лисички такие чувствительные ушки~. Просто невозможно удержаться~.

— Ахахаха! Мила, спаси меня! Она меня щекочет!

— Сама напросилась, — ответила я, дожёвывая свою оладью. — Не впутывай меня в это.

— Ты жестокая сестра! — заявила Лия, но её глаза сияли от счастья.

Юлия тем временем переключилась на её хвост. Она взяла его в ладони и принялась поглаживать от основания к кончику, медленно, методично, как делала это сотни раз. Лия замурлыкала громче. Её глаза закрылись, и она полностью отдалась процессу.

— Хи-хи~, — Юлия наклонилась к самому уху Лии и прошептала, но так, чтобы я слышала: — Ты такая пушистая~. И пахнешь лавандой~. Прямо как моя маленькая кошечка~. Вы обе — мои любимые~.

— Я знаю, — прошептала Лия в ответ, не открывая глаз. — Я тоже тебя люблю.

Я смотрела на них и молча жевала оладью. 

Вот так. Одна сестра млеет от домогательств, вторая стоически их терпит. И обеих это устраивает. У нас странная семья.

Юлия поймала мой взгляд и подмигнула. Потом перевела взгляд на Лию, которая уже почти спала в её руках, разморённая едой и поглаживаниями, и легонько чмокнула её в макушку.

— Всё~, — объявила она. — Завтрак окончен~. Маленькой лисичке пора умываться~. А ты, маленькая кошечка~... — она повернулась ко мне, и в её глазах загорелся опасный блеск, — ...ты ещё не доела~. Открой ротик~.

Я открыла. Спорить было бесполезно. К тому же оладьи действительно были вкусными.

Я сидела, всё ещё пережёвывая последнюю оладью, и пыталась собрать мысли в кучу. Тело было тёплым и расслабленным после Юлиных манипуляций — она нажала на точку за ухом так профессионально, что я едва не уснула прямо за столом. Лия, разморённая после кормления, привалилась к моему плечу и тихо мурлыкала.

Вроде бы можно выдохнуть. Завтрак почти закончен. Юлия удовлетворила свои материнские инстинкты. Сейчас будет тихо.

Я ошиблась.

Юлия обвела кухню взглядом, и её глаза остановились на Казике. Тот сидел в углу, сгорбившись над своей кружкой с мутным «чаем», и отчаянно делал вид, что его здесь нет. Наивный.

— Казик~, — пропела Юлия, и он вздрогнул, едва не выронив кружку. — Ая-я-яй~. Я тут подумала~... Ты ведь у нас, оказывается, очень плохой мальчик~.

— Я?! — Казик поперхнулся чаем и уставился на неё с выражением загнанного в угол зверька. — Я ничего не делал! Я просто сидел!

— Вот именно~, — Юлия уже стояла над ним, нарушая все мыслимые границы личного пространства. Она наклонилась, оперлась ладонями о стол по обе стороны от его тарелки, и её уши дрогнули. — Ты сидишь~. И делаешь вид, что ты хороший~. А на самом деле... — она начала загибать пальцы, — ...получил в рабство маленького мальчика~. Яна~. Мне моя матушка доносила, ты его выиграл в карты~. Как вещь~. Это очень, очень плохо~.

— Я его не в рабство! — взвыл Казик. — Я его освободил! Почти! Он сам со мной остался!

— Потом~, — продолжала Юлия, игнорируя его протесты, — ты пристаёшь к маленьким девочкам~. Моим дочкам~. Миле одиннадцать~. Лие десять~. А ты — взрослый мужчина~. И ты с ними... общаешься~. С сомнительными намерениями~.

— У меня нет сомнительных намерений! — Казик вскочил, но Юлия толкнула его обратно на стул одним движением пальца. — Я просто... я с ними дружу! Это дружба!

— А ещё~, — Юлия наклонилась ещё ближе, и её голос стал шёлковым, обволакивающим, — ты пытаешься увести девушку у друга~. У Яна~. Ты же положил глаз на его белочку~. На Леону~. Я слышла от Яна~. Ты ей проигрывал в карты~. Нарочно~. Чтобы она обратила на тебя внимание~.

— Я ей не нарочно проигрывал! — Казик уже почти кричал. — Она сама выигрывала! Она мухлевала! Я просто плохо играл!

— Ая-я-яй~. — Юлия покачала головой с выражением глубочайшего, наигранного сожаления. — Рабство~. Домогательства до детей~. Попытка увести чужую невесту~. За такое... — она выпрямилась и улыбнулась улыбкой, от которой у меня когда-то подкашивались ноги, — ...тебя нужно наказать~.

Казик побледнел. Он перевёл взгляд на меня — искал спасения. Я пожала плечами. 

Сам виноват. Нечего было называть свой чай «традициями чаепития».

Дверь ванной распахнулась, и в кухню ввалилась Кира, волоча за собой Леону. Леона была чистой, но выглядела при этом так, будто её пропустили через стиральную машину. Бледная, с красными глазами, с мокрыми волосами, прилипшими к лицу. Она едва стояла на ногах. Ян плёлся следом, держа наготове полотенце, и лицо у него было такое, будто его сейчас казнят.

Юлия мгновенно переключилась.

— А вот и наш герой~! — пропела она, и Ян замер на месте, как кролик перед удавом. — Ян~. Янушек~. Волчонок~. Иди-ка сюда~. Мамочка хочет с тобой поговорить~.

Ян, дрожа, сделал шаг вперёд. Леона попыталась схватить его за руку, но промахнулась и едва не упала. Кира удержала её.

— Ты знаешь, что ты плохой мальчик?~ — Юлия приблизилась к Яну, и её голос стал тихим, интимным. — Ты споил бедную белочку~. Специально~. А потом... воспользовался ею~. Хи-хи~. Я всё знаю~. Ты думаешь, я не слышала своими большими кроличьими ушками?~ Вы оба были такие... громкие~.

Ян стал цвета свёклы. Буквально. От шеи до кончиков ушей.

— Я... я не... — залепетал он. — Это не я... то есть я... но она сама... то есть мы... я не специально...

— Ты не специально?~ — Юлия наклонила голову набок. — А что же ты делал?~ Расскажи мамочке~. В подробностях~.

— Я... — Ян открыл рот и, кажется, забыл, как дышать.

И тут Леона, которая до этого висела на плече Киры, внезапно ожила. Она выпрямилась, и в её мутных глазах загорелся знакомый, опасный огонь.

— Заткнись, — прохрипела она, обращаясь к Юлии. — Не смей. Его. Трогать.

— О~? — Юлия развернулась к ней, и её улыбка стала шире. — Маленькая белочка ревнует?~ Хи-хи~. Не бойся~. Я не отниму его у тебя~. Просто... позаимствую~. На время~.

Леона попыталась встать. По-настоящему. Она оттолкнула Киру, сделала шаг вперёд, и её рука потянулась к поясу, где обычно висел нож. Ножа не было — Кира предусмотрительно изъяла его перед мытьём.

Леона замерла на мгновение и уже открыла рот, чтобы выдать что-то убийственное. Но Юлия была быстрее.

Она шагнула к Леоне и, прежде чем та успела среагировать, положила ладонь ей на щёку.

— Какая горячая~, — промурлыкала Юлия, и её пальцы скользнули к уху Леоны. — У тебя температура~? Или ты просто рада меня видеть?~

— Убери руки, — прорычала Леона, но её голос дрогнул. Она была слишком слаба, чтобы сопротивляться. Юлия знала это.

— Ты такая напряжённая~, — продолжала Юлия, не убирая руку. Её пальцы уже массировали основание уха Леоны — ту самую точку. Леона дёрнулась и замерла. — Тебе нужно расслабиться~. Хочешь, мамочка сделает тебе массаж?~ Как в старые добрые времена?~ Помнишь монастырь?~ Ты тогда была такой... отзывчивой~.

— Я тебя убью, — прохрипела Леона, но её тело предательски обмякало.

— Хи-хи~. Конечно, убьёшь~. Но сначала — массаж~. — Юлия уже перебирала шёрстку на её ушах, и Леона, вопреки всему, не могла пошевелиться. Её хвост, до этого напряжённый, безвольно лёг на пол. Глаза остекленели.

Ещё немного — и Юлия действительно разденет её прямо тут. В шутку. Или не в шутку. С Юлией никогда не знаешь.

Я встала.

— Юлия.

— М-м-м~? — она обернулась, не переставая гладить Леону.

— Мы сейчас идём в Академию Магии. Мне нужно подать документы. Ты обещала помочь.

Юлия замерла. Её пальцы на ухе Леоны остановились. Она посмотрела на меня, потом на Леону, потом снова на меня — и вздохнула. Долгим, театральным вздохом.

— Моя маленькая кошечка хочет учиться~, — произнесла она и наконец выпустила Леону. Та рухнула обратно на плечо Киры, тяжело дыша. — Это важнее~. Идём~. Я только переоденусь~.

Она направилась к лестнице, покачивая бёдрами, и уже на первой ступеньке обернулась через плечо:

— Ян~, присмотри за своей белочкой~. Она сегодня слишком... восприимчивая~. Не упусти момент~. Хи-хи~.

Ян, всё ещё красный, судорожно закивал и подхватил Леону с другой стороны.

Кира, которая всё это время спокойно сидела за столом и доедала свой завтрак, подняла глаза.

— Я доела, — сообщила она.

Она единственная, кто поел в тишине и спокойствии. Потому что Кира — единственная, кого Юлия не трогает. Может, боится. Может, уважает. А может, просто знает, что Кира в ответ проведёт против шерсти.

Я кивнула и направилась к выходу. Когда я уже стояла у двери, Кира произнесла:

— Мы с Лией остаёмся.

Я обернулась. Медленно. Очень медленно.

— Что?

— Мы остаёмся, — повторила Кира ровным голосом, поправляя салфетку на столе. — У нас дела.

— Какие дела? — я прищурилась. — Вы же ещё вчера хотели идти со мной. Особенно ты, — я ткнула пальцем в Лию. — Ты орала, что хочешь в Академию.

Лия, которая до этого момента сидела с ангельским видом и болтала ногами, подняла на меня свои огромные зелёные глаза.

— Мы с Кирой решили остаться, — сообщила она тоном, не терпящим возражений. — У нас очень важное дело.

— Какое?

— Секретное, — ответили они хором.

Я перевела взгляд с одной на другую. Кира — невозмутимая статуя, только кончик хвоста чуть подрагивает. Лия — ангелочек во плоти, хлопает ресницами и улыбается так невинно, что у меня сразу зачесались кулаки.

— Это как-то связано с планом Юлии? — спросила я.

Лия просияла и закивала.

— Ага! Тётя Юлия вчера рассказала, что мы будем делать, и это такое... такое... — она запнулась, подбирая слово, — ...ТАКОЕ! Я не могу рассказать, потому что это секрет, но это очень-очень важно! Важнее Академии!

— Важнее Академии Магии? — переспросила я недоверчиво.

— Гораздо! — Лия даже подпрыгнула на месте. — Ты даже не представляешь! Когда ты узнаешь, ты удивишься! Очень сильно! У тебя глаза на лоб полезут!

Они у меня уже на лбу.

— Кира, — я повернулась к единственному адекватному зверочеловеку в этой комнате, — что она задумала?

— Не скажу, — ответила Кира и принялась собирать тарелки со стола. — Но это интересно. Лия загорелась. Я — тоже.

— Ты? — я аж поперхнулась. — Ты — загорелась?

— Это логичный план, — Кира пожала плечами. — Хорошо продуманный. С чёткими этапами. Я одобряю.

Я открыла рот. Закрыла. Снова открыла.

Кира — одобряет. Лия — загорелась. Юлия — что-то задумала. Мне страшно. Мне по-настоящему страшно.

— Ладно, — выдавила я. — Оставайтесь. Мы с Юлией вдвоём.

— Хи-хи~, — донеслось с лестницы. Юлия уже спускалась, на ходу поправляя платье — разумеется, с глубоким вырезом. — Маленькая кошечка идёт со мной на свидание~.

— Это не свидание. Это подача документов.

— Конечно~. Именно так и говорят на всех свиданиях~.

Я закатила глаза, накинула плащ и вышла за дверь.

Паромобиль поймали быстро. Я села, Юлия грациозно опустилась рядом, и таксист — пожилой кот с обвисшими усами — тронулся с места. Он ещё не знал, во что ввязался.

Юлия знала. Она плавно, по-кошачьи придвинулась ко мне и положила ладонь на моё колено.

— Маленькая кошечка~, — промурлыкала она, и её пальцы начали поглаживать ткань моего платья, — ты сегодня такая напряжённая~. Тебе нужно расслабиться~. Хочешь, я сделаю тебе массаж?~ Прямо здесь~.

— Мы в такси, — напомнила я.

— И что?~ — она наклонилась ближе, и её дыхание коснулось моего уха. — В прошлый раз нам это не мешало~. Помнишь?~ В монастыре?~ Когда ты сидела у меня на коленях, а я гладила твои ушки?~

— В монастыре не было таксиста, — я кивнула в сторону водителя. Тот смотрел прямо перед собой, вцепившись в руль, и его усы нервно подрагивали.

— Таксист — не помеха~, — заявила Юлия и принялась массировать основание моего уха. — Правда, господин таксист?~ Вы же не против?~

Таксист издал неопределённый звук — нечто среднее между «конечно, нет» и «пожалуйста, выпустите меня». Я видела, как в его голове борются два желания: «ехать по заказу» и «ехать в полицию». Должно быть, он сейчас судорожно вспоминал, что статья за домогательства до детей предусматривает, и пытался понять, должен ли он вмешаться. Но Юлия была крольчихой, а я — грязнокровкой, и кто знает, может, в нашем кругу это норма?

Не норма. Но ему не объяснишь.

Юлия тем временем уже перебирала шёрстку на моём хвосте.

— У тебя такой мягкий хвостик~, — ворковала она. — Весь в маму~.

— Я не...

— В маму~, — повторила Юлия с нажимом и легонько дунула мне в ухо. Я вздрогнула и попыталась отодвинуться, но она держала крепко. — Не дёргайся~. Мамочка заботится~.

Я знаю. Именно поэтому я не сопротивляюсь. Но таксист-то этого не знает. Он сейчас, наверное, думает, что я — жертва похищения.

Таксист, словно услышав мои мысли, прокашлялся и очень осторожно спросил:

— Э-э-э... госпожа... а девочка... она ваша?..

— Моя~, — Юлия повернулась к нему и одарила той самой улыбкой. — Самая любимая~. Ну, одна из трёх~. Остальные две тоже мои~. Хотите посмотреть?~

— Н-нет, спасибо, — таксист судорожно замотал головой и уставился на дорогу с удвоенным вниманием.

Бедолага. Он ещё легко отделался. Могло быть хуже. Юлия могла начать расспрашивать его о личной жизни.

К счастью, мы уже подъезжали. Академия Магии вырастала впереди — огромный комплекс зданий, раскинувшийся на холме. Но сначала нужно было пройти через кампус.

Паромобиль остановился у главных ворот. Я вылезла, разминая затёкшие ноги, и огляделась.

Ну, вот и Академия. Огромная. Внушительная. Пугающая. И я собираюсь сюда поступить? С моим-то везением…

Юлия вышла следом и поправила вырез платья. Таксист, получив плату, рванул с места так, будто за ним гнались демоны.

— Идём, маленькая кошечка~, — Юлия ухмыльнулась. — Нас ждут великие дела~.

Мы вышли из паромобиля, и Юлия немедленно взяла меня за руку. Её пальцы были тёплыми и чуть влажными.

Кампус был огромным. Просто огромным. Мы миновали ворота, и перед нами раскинулся целый городок: мощёные дорожки, идеально подстриженные газоны, клумбы с цветами, которые, кажется, цвели круглый год — и это в середине осени. Фонтаны. Скамейки. Магазинчики с вывесками «Канцтовары для магов», «Реагенты и материалы», «Книжная лавка», «Мантии и аксессуары». И кафешки — уютные, с плетёными стульями и зонтиками, под которыми сидели немногие посетители в мантиях и что-то оживлённо обсуждали.

Хм. Наверняка это очень прибыльный бизнес. Хотя... откуда у студентов деньги?

Хотя, Тут же учатся в основном те, у кого дети с рождения купаются в золоте. Аристократы. Чистокровные. Те, кому не надо думать, сколько стоит обед.

Я оглядела кампус. Он был... пустоват. Магазинчики, мимо которых мы проезжали, в основном были закрыты. На дверях висели таблички «Перерыв», «Закрыто», «Временно не работает». В кафешках сидели единицы. Студентов на дорожках почти не было.

Да и шутка ли — Академия Магии! Это же буквально градообразующее предприятие этого огромного города. Краков-то больше столицы даже. Если Академия хиреет — хиреет и весь район.

Интересно, что случилось?

Я перевела взгляд на сад. Вот что здесь было в полном порядке. Кусты подстрижены идеально ровно, клумбы прополоты, газоны — как зелёный бархат. Явно держат целую армию садовников.

Кира была бы в восторге. Хотя нет. Она бы нашла какой-нибудь куст, который стоит криво, и подрезала бы его сама. А потом проверила бы симметрию фонтана. И нашла бы перекос в полмиллиметра. И...

Юлия, заметив мой взгляд, тоже посмотрела в окно.

— Красиво~, — произнесла она. — Но пусто~.

— Может, каникулы? — предположила я.

— Может~. А может, что-то случилось~. — Она пожала плечами и снова переключилась на меня. — Но это не важно~. Сейчас важно только ты~. И твои ушки~. Они такие мягонькие сегодня~.

— Юлия, мы почти пришли.

— Именно поэтому нужно успеть~, — она наклонилась и легонько чмокнула меня в макушку. — На удачу~. Чтобы тебя приняли~.

Я не нашлась, что ответить. В конце концов, удача мне действительно понадобится. А поцелуй в макушку — это, наверное, самая безобидная вещь, которую Юлия может сделать. По сравнению с остальным — просто подарок.

Я тряхнула головой и пошла вперёд. К главному входу.

— Волнуешься?~ — спросила она, наклоняясь к моему уху.

— Нет, — соврала я.

— Хи-хи~. Конечно, нет~. Моя маленькая кошечка никогда не волнуется~. Даже когда идёт в Академию Магии без подготовки и без рекомендаций~.

— Ты меня сейчас пыталась подбодрить?

— Я просто констатировала факты~. А бодриться ты будешь сама~. Я в тебя верю~.

Она снова чмокнула меня в макушку. Я глубоко вздохнула и шагнула вперёд.

Ну, вот и Академия. Огромная. Внушительная. Пугающая. И я собираюсь сюда поступить.

Мария бы сейчас сказала: «Удачи, сестрёнка. И постарайся не взорвать там ничего». А Якуб бы добавил: «И возвращайся к ужину».

Вернусь. Обязательно.

Мы подошли к главному входу. Охранник — крупный, невозмутимый волк в тёмно-синей форме Академии, стоял у дверей, скрестив руки на груди, и смотрел куда-то поверх наших голов. Его хвост лениво покачивался из стороны в сторону. Увидев нас, он чуть приподнял бровь.

— Приём посетителей временно ограничен, — произнёс он заученным тоном. — Студенческий городок закрыт. Каникулы.

Я нахмурилась.

— Каникулы? В середине осени?

— Так осень же, — пожал плечами охранник, будто это всё объясняло.

— В смысле — «осень»? — переспросила я, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — Что значит «осень»? Осень — это время года. При чём тут каникулы?

— Ну, осень, — повторил он, явно не понимая моего недоумения. — Обострение. Каждый год. Все разъезжаются. До первого декабря.

Я уставилась на него.

Обострение? Что за бред? Опять какой-то расизм по отношению к кроличьим?!

— Какое ещё обострение? — мой голос прозвучал резче, чем я хотела. — У кого?

Охранник посмотрел на меня как на дуру.

— У всех, — сказал он. — Ну, у большинства. Вы что, не зверочеловек?

— Я зверочеловек! — возмутилась я. — И никаких «обострений» у меня нет!

Он пожал плечами и потерял ко мне интерес. Юлия, стоявшая рядом, тихо хихикнула и погладила меня по голове.

— Маленькая кошечка~, — проворковала она, — не кипятись~. Он просто делает свою работу~.

Я сделала глубокий вдох. Потом ещё один. И задумалась.

Хорошо. Допустим, я никогда не слышала про «осеннее обострение». Но... Вспоминая тех крольчих в монастыре... Они же буквально запирали себя в камерах, чтобы «не грешить».

А когда началась осень, сестра-волчица сказала: «Сейчас как раз начало осени, ты понимаешь?»

И Леона. Леона с Яном. Они же... ну, это самое... именно осенью у них всё и завертелось. Я ещё думала: с чего вдруг Леона, которая всегда была холодной и неприступной, внезапно начала таскать Яна в постель каждую ночь?

И Юлия. Она последние дни особенно активна. Постоянно пристаёт, гладит, нажимает на точки, кормит с ложечки. Я-то думала, это она просто вернулась к своему обычному образу после травмы. Но... может, это не только возвращение? Может, это ещё и... сезонное?

И Лия. Лия с её пометками. Она же буквально метит всё, до чего дотягивается. Маслом. Хвостом. Ушами. Она трётся о нас каждую свободную минуту. Она кусается, когда я пытаюсь уйти. Она...

Я остановила поток мыслей и перевела взгляд на Юлию. Та стояла, невинно улыбаясь, и её уши чуть подрагивали.

— Юлия, — медленно произнесла я, — а ты... ты знала об этом? Обострении?

— Хи-хи~, — она прижала ладони к груди. — Конечно, знала~. Я же настоятельница~. Точнее, была~. Но я думала, ты и сама знаешь~.

— Я не знала! — взвыла я. — Мне никто не сказал! Мои родители... они... они вообще не зависели от сезона! У них это было круглый год! Каждую ночь! Я выросла в этом и думала, что это норма!

— У всех по-разному~, — философски заметила Юлия. — У кого-то круглый год~. У кого-то — только осенью~. У кого-то — никогда~.

— Я нормальная! — подтвердила я. — И Кира нормальная! И... — я запнулась, — ...Казик. Наверное.

Хотя нет. Никогда не признаю, что Казик — нормальный и адекватный.

Я потёрла виски и попыталась уложить новую информацию в голове. Обострение. Осеннее. И поэтому — каникулы до декабря?

Пожалуй... если обострение действительно существует... то тогда бы после первого же семестра у части студентов и студенток главной проблемой на будущее стали бы отнюдь не экзамены. А вовсе даже наоборот.

Я представила себе Академию Магии без каникул. Огромное здание, полное молодых, богатых, чистокровных аристократов разных рас. Осень. Гормоны бурлят. И все эти кошки, лисы, волки, медведи и прочие кролик заперты в общем кампусе. Без присмотра. Без каникул.

Да за один семестр вместо учёбы Академия превратилась бы в один большой бордель с учебниками! И родилась бы целая куча грязнокровных детей от чистокровных родителей. Это был бы такой скандал, что его бы никто вообще замять не смог. Академию бы просто взяли и закрыли. Или сожгли. Или и то, и другое.

— Мда, — произнесла я вслух. — Логично.

— Что — логично?~ — Юлия склонила голову набок.

— Каникулы. До декабря. Чтобы минимизировать контакты. Чтобы не допустить... э-э-э... нежелательных последствий.

— Хи-хи~, — Юлия прищурилась. — Аристократы очень трепетно относятся к чистоте крови~. Даже если их дети учатся в Академии~. Особенно если учатся~.

Охранник, который всё это время слушал наш разговор с выражением «за что мне это», прокашлялся.

— Вообще-то, — добавил он, — сейчас как раз перерыв между курсами. Приёмная комиссия работает. Если подадите документы и сдадите вступительные экзамены, вас могут зачислить. В общую группу. Когда каникулы кончатся.

Я уставилась на него.

— Серьёзно?

— Серьёзно. Документы принимают в главном корпусе.

Класс. И никаких связей даже не надо. Никаких рекомендаций. Просто прийти, подать документы и всё.

— Хах, — вырвалось у меня.

— Что — «хах»?~ — Юлия приподняла бровь.

— Это очень удобно, — ответила я. — Я только пришла — и мир подстроился под меня сам. Как будто кто-то специально устроил каникулы именно сейчас, чтобы я могла спокойно поступить.

— Хи-хи~. Может, так и есть~. — Юлия погладила меня по голове. — Может, мир наконец-то решил, что ты достаточно страдала~. И теперь он тебе должен~.

Я фыркнула, но внутри стало чуть теплее.

Мир мне должен. Звучит как девиз. Или как проклятие. Но, по крайней мере, сегодня он платит по счетам.

Но ладно, если без шуток, то наверняка эта система с каникулами осенью существует уже много десятилетий. В конце концов, тут только я одна в всём мире такая идиотка, чтобы жить 10 лет взаперти взаперти дома и 1 год взаперти в шахте.

— Ладно, — сказала я и направилась к дверям. — Идём подавать документы. Пока мир не передумал.

Подача документов — это, как выяснилось, штука тонкая. Где-то в идеальном мире абитуриент приходит, протягивает бумаги, их принимают, ставят печать и желают удачи. В моём мире всё было не так.

Приёмная комиссия располагалась в главном корпусе, на первом этаже, в кабинете с табличкой «Абитуриентам». Табличка висела криво — Кира бы уже лезла поправлять.

Внутри было пусто. Совершенно. За длинным столом, заваленным бумагами, сидел один-единственный клерк — тощий, взъерошенный кот с таким выражением лица, будто его забыли здесь ещё с прошлого набора.

— Добрый день~, — пропела Юлия, вплывая в кабинет.

Клерк поднял глаза. Увидел Юлию. Увидел меня. И, кажется, мгновенно пожалел, что вообще пришёл сегодня на работу.

— Мы бы хотели подать документы~, — продолжала Юлия, и её улыбка стала шире. — Моя дочь поступает~.

— Приём окончен, — буркнул клерк и уткнулся в бумаги. — Приходите в декабре.

— Но нам сказали, что приёмная комиссия работает~, — Юлия наклонилась над столом, нарушая все мыслимые границы.

— Работает. Но не сейчас. У меня обед.

— Обед?~ — Юлия приподняла бровку. — В десять утра?~

— У меня ранний обед. Идите в декабре.

Я уже открыла рот, чтобы предложить пойти другим путём — может, найти кого-то ещё, может, просто подождать, — но Юлия меня опередила. Она выпрямилась, и её лицо приняло то самое выражение, которое я слишком хорошо знала.

Выражение «ЯЖеМать».

— Молодой человек~, — произнесла она, и в её голосе зазвенела сталь, — вы, кажется, не понимаете~. Моя дочь — талантливейший маг~. Она хочет учиться~. Она будет учиться~. И вы сейчас примете у неё документы~. Или...

Она не договорила. Но её взгляд медленно переместился на цветочный горшок, стоявший на подоконнике.

Клерк проследил за её взглядом. Побледнел.

— Вы... вы что делаете?..

— Хи-хи~, — Юлия зачерпнула ложку земли из горшка и поднесла к его лицу. — Откройте ротик~. Это полезно~. Минералы~. Для пищеварения~.

— Вы с ума сошли?! — клерк вскочил, опрокинув стул.

— А если не нравится земля~, — продолжала Юлия, и её голос стал шёлковым, обволакивающим, — могу принести воды~. Из унитаза~. Говорят, там очень чистая~. Я не проверяла~.

Клерк смотрел на неё с выражением зверочеловека, который только что осознал, что его жизнь — это череда ошибок, и последняя из них — решение прийти сегодня на работу.

— Я... я сейчас позову кого-нибудь, — выдавил он и метнулся к двери. — Из преподавателей! Кто-то же должен быть! Подождите здесь!

И исчез.

Мы остались вдвоём. Я медленно перевела взгляд на Юлию. Она поставила горшок на место и невинно улыбнулась.

— Что?~ — спросила она.

— Ты только что угрожала накормить его землёй. Из горшка. И напоить водой из унитаза.

— Это была шутка~.

— Это была не шутка. Ты бы реально это сделала.

— Хи-хи~.

Тц. «Хи-хи».

Клерк вернулся через пять минут, волоча за рукав какого-то преподавателя. Преподаватель выглядел так, будто его только что выдернули из глубокой заслуженной дремоты. Мантия помята. Волосы растрёпаны. На лице — выражение глубочайшего, вселенского недоумения: «Я ушёл на обед пораньше, потому что посетителей всё равно нет, какого лешего меня вернули?»

Но теперь он на всю жизнь запомнит крольчиху с цветочным горшком. И слово «Яжемать» будет вызывать у него нервный тик.

— Вот, — выдохнул клерк, тыча в нашу сторону. — Они. Поступают. Разберитесь.

И сбежал.

Преподаватель — немолодой, уставший волк с седыми висками и потрёпанной мантией, окинул нас взглядом. Вздохнул. Видимо, понял, что спорить с крольчихой осенью, — себе дороже. Он сел за стол, поправил очки и жестом пригласил нас присаживаться.

— Документы, — произнёс он обречённо.

Юлия, не переставая улыбаться, выложила перед ним папку. Свидетельство о рождении. Справка об удочерении. Справка о прописке. Все бумаги, которые мы добывали с таким трудом, легли на стол ровной стопкой. Преподаватель просмотрел их, кивнул, что-то записал в журнал и подвинул ко мне бланк.

— Распишитесь здесь. И здесь. И вот здесь.

Я расписалась. Он забрал бланк, пробежался глазами по моим данным и задержался взглядом на моём хвосте. На полоске. На той самой дурацкой белой полоске, которая выдавала во мне грязнокровку с головой.

Его взгляд стал... изучающим. Он посмотрел на меня, потом на бумаги, потом снова на мой хвост. И ничего не сказал. Просто что-то отметил в журнале — какую-то пометку, которую я не смогла разглядеть, и захлопнул его.

— Экзамены через неделю, — произнёс он сухо. — Список предметов для вашей специальности получите у секретаря. Свободны.

И вышел. Даже не попрощавшись.

Что-то мне подсказывает, что этот инцидент мне аукнется в будущем...

Ай, да ладно, в самом деле. Этот преподаватель не выглядит как-то важный! Не думаю, что у меня из-за этого будут проблемы в учёбе...

Хотя, конечно, полоску он изучил. Очень внимательно. И что-то записал.

— Хи-хи~, — Юлия погладила меня по голове. — Вот и всё~. Ты теперь абитуриентка~. Почти студентка~.

— Почти, — согласилась я. — Осталось сдать экзамены.

Мы вышли из кабинета, получили у секретаря список предметов и разошлись с преподавателем, как в море корабли. Он — в свою преподавательскую, подальше от безумных крольчих. Мы — на улицу, подышать свежим воздухом.

— Куда теперь?~ — спросила Юлия.

Я огляделась. Кампус был всё так же пуст, но на одной из аллей горели огни. Кафе. Маленькое, уютное, с плетёными стульями и одиноким официантом, который, кажется, дремал за стойкой.

— Туда, — я кивнула на кафе.

В самом деле, а куда торопиться?

Мы сели за столик. Официант встрепенулся, принял заказ (чай с мятой для меня, что-то сладкое для Юлии) и исчез. Юлия, вопреки моим ожиданиям, не стала приставать. Вместо этого она подалась вперёд и спросила — по-деловому, почти серьёзно:

— Ты запомнила, что нужно сдавать?~

— Да. Язык, математика, биология и прикладная магия.

Вопреки моим ожиданиям, в Академию Магии нужно было сдавать не магию.

Хотя казалось бы — Академия Магии! Магия! Взмахнул рукой, запустил огненный шар — и ты принят. Но нет. Это же образовательное учреждение. А значит, и факультетов тут множество.

И вообще, магия — это дисциплина. Она, как и любая наука, работает по жёстким законам. Как физика. Как математика. Как биология. Магия — это не чудо. Дружба — это чудо. Поэтому, магия относится ко мне крайне недружелюбно.

И слава Богу. Потому что если бы меня попросили прямо сейчас запустить огненный шар... ну, я бы запустила. Но это было бы слишком странно — чему тогда меня учить?

— Биология и прикладная магия, — повторила я. — Буду учиться на мага-целителя.

Что-то мне напоминает эта специальность, но никак не понимаю что...

Юлия приподняла бровку.

— Целителя?~ Не боевого мага?~

— А что? — я пожала плечами. — Во-первых, я вообще-то хочу воскресить Марию и Якуба. Во-вторых — помочь Леоне. В-третьих — вырасти наконец-то. В-четвёртых — отрастить себе крылья, как у Дианы. И вообще, у меня к этому талант!

Я продемонстрировала свои ногти. Достаточно длинные — после того злополучного эксперимента с когтями я старалась держать их в порядке. Но я знала: они всё ещё укреплены, и при желании они могут царапать сталь и резать плоть, как масло

Юлия посмотрела на мои ногти, потом на меня, потом снова на ногти.

— Хи-хи~, — она улыбнулась. — Убедительно~. Маленькая кошечка станет великим целителем~. Или великим чудовищем~. Или и тем, и другим~.

— Я не чудовище, — буркнула я.

— Конечно, нет~. Ты — моя доченька~. А доченьки у меня не бывают чудовищами~. Только немножко~. Самую малость~. Как и их мамочка~.

Я фыркнула и уткнулась в чай.

А пока — экзамены. Через неделю. Язык, математика, биология, прикладная магия. Я справлюсь. Должна.

Мы вышли из кафе. И тут Юлия заявила, что мне нужно обновить гардероб.

— Ты поступаешь в Академию~, — проворковала она, и её глаза загорелись тем самым, опасным блеском. — Ты должна выглядеть достойно~. Как будущая великая целительница~. Или как моя доченька~. Это почти одно и то же~.

— У меня есть одежда, — попыталась я возразить. — Зелёное платье. Помнишь?

— Одно~, — отрезала Юлия. — Этого недостаточно~. Нужно больше~. Чтобы каждый день — новый образ~. Чтобы все видели: идёт маленькая кошечка, и она прекрасна~.

Я открыла рот, чтобы возразить, но она уже тащила меня за руку к ближайшему магазину. Спорить было бесполезно.

Магазин оказался большим и светлым, с рядами вешалок, уходящих в бесконечность. Юлия немедленно превратилась в стихийное бедствие. Она выхватывала платья, блузки, юбки, кофты — всё, до чего дотягивались её руки, — и тащила в примерочную. Я стояла посреди этого хаоса и чувствовала себя куклой. Живой куклой, которую сейчас будут переодевать до потери пульса.

Первые несколько нарядов были нормальными. Тёплое шерстяное платье — тёмно-синее, с длинными рукавами. Юлия заставила меня покрутиться, одобрительно кивнула и отложила в стопку «берём». Блузка с высоким воротником. Ещё одно платье — зелёное, в мелкую клетку. Я даже не возражала. Было в меру тепло, в меру удобно.

А потом у Юлии, видимо, случился выброс гормонов. Или скука. Или и то, и другое. Она нырнула в какие-то дальние ряды и вернулась с добычей, от которой у меня глаза на лоб полезли.

— Вот~! — она развернула передо мной платье. — Посмотри, какая прелесть~!

Я посмотрела. Платье было... с открытыми плечами. Вообще без рукавов. С глубоким вырезом, который должен был подчёркивать фигуру.

Должен был бы, если бы у меня была фигура.

— Юлия, — осторожно начала я, — это платье рассчитано на то, что у владелицы есть грудь.

— Ну и что?~ — она прищурилась. — У тебя тоже есть~.

— У меня её нет! — возмутилась я. — Вообще! Ты посмотри на меня!

— Хи-хи~. Не наговаривай на себя~. Просто она... э-э-э... в процессе~. В процессе формирования~. Очень медленного~.

— Медленного?! Мне одиннадцать! У меня её нет и ещё долго не будет! А платье — вот! — я ткнула пальцем в вырез. — Оно будет висеть на мне, как мешок!

Но Юлия уже натягивала на меня это недоразумение. Я стояла, раскинув руки, и чувствовала, как ткань скользит по плечам. Потом меня развернули к зеркалу.

Тц. Ну вот. Выглядит так, будто меня замотали в кусок ткани. Как призрак. Как дешёвый призрак с бантиком.

— Прелестно~, — выдохнула Юлия.

— Ужасно, — отрезала я.

Платье было безжалостно снято и отброшено. Но Юлия не сдавалась. Она снова нырнула в ряды вешалок и вынырнула с новой жертвой. На этот раз — юбка. Короткая. Очень короткая. Настолько короткая, что я сначала подумала, что это пояс. Или шарф. Или просто кусок ткани, который по ошибке пришили к вешалке.

— Это... что? — спросила я.

— Юбка~, — ответила Юлия.

— Это не юбка. Это полоска ткани. Её по длине можно перепутать с трусами.

— Зато как подчеркнёт твои ножки~!

— Юлия. — Я сделала глубокий вдох. — Зима. Снег. Холодно. Минусовая температура. Ты хочешь, чтобы я ходила в этом? В этом?

— Можно с чулками~, — предложила она.

— Я не надену это ни зимой, ни летом! — я уже почти кричала. — Я не портовая шлюха, чтобы в таком ходить! И вообще, какого хрена такое продаётся в магазине с детской одеждой, на детские размеры?!

Юлия моргнула. Опустила взгляд на юбку. Потом на меня. Потом снова на юбку.

— Ах, точно~, — произнесла она и, к моему величайшему облегчению, отложила юбку в сторону. — Это для беличьих~. У них другие стандарты~.

Для взрослых женщин, которые выглядят как дети. Ну да.

Меня тошнит от одной мысли, что на это есть спрос. И что это кто-то на себя надевает добровольно. Пусть он и взрослый.

Я выдохнула, когда Юлия наконец отошла от стойки с откровенными нарядами. Но расслабляться было рано. Она всё ещё была здесь. Рядом. С блеском в глазах.

— Юлия, — сказала я, когда она снова потянулась к какой-то сомнительной блузке, — послушай меня. Пожалуйста. Я не люблю открытую одежду. Мне нравится, когда тепло. Мне нравится, когда удобно. Я не хочу мучиться из-за твоего извращённого чувства прекрасного, которое предполагает мини-юбку на ребёнке. Ты меня слышишь?

Юлия замерла. Обернулась. Посмотрела на меня — долгим, изучающим взглядом, — и её уши чуть опустились.

— Слышу~, — ответила она тихо.

— И вообще, почему юбки?! — меня уже несло. — Я из принципа хочу ходить в штанах! Ты хоть представляешь, каково это — когда холодный осенний ветер задувает под юбку?! Так себе вообще всё отморозить можно!

— Хи-хи~, — Юлия прижала ладони к груди. — Моя маленькая кошечка хочет быть практичной~. Я поняла~. Штаны~. Сейчас~.

Она отвернулась к стойке и принялась перебирать вешалки — на этот раз с совсем другим выражением лица. Деловитым. Сосредоточенным. Через пару минут она извлекла оттуда тёплые тёмные штаны и простую, но элегантную рубашку с длинными рукавами. Сунула мне.

— Примерь~.

Я зашла в примерочную, скинула платье, натянула штаны, застегнула рубашку. Вышла.

Юлия окинула меня взглядом, поправила воротник, одёрнула рукава и удовлетворённо кивнула.

— Хи-хи~, — она наклонилась к моему уху и прошептала, — твои сестрички будут рады узнать, что у них появился братик~.

Я замерла. Медленно, очень медленно повернулась к зеркалу.

Точно... Я совсем забыла об этом... Ещё тогда, в эфиросфере же...

Из отражения на меня смотрел подросток. Короткие волосы, скрывающие уши и острые скулы. Штаны. Рубашка. Никакого намёка на грудь — потому что её и не было. Единственное, что хоть как-то напоминало о том, что я девочка — это крашеные ногти (Кира постаралась) и бантик на хвосте (Леона завязала). Всё.

Я вздохнула. Тяжело. Протяжно. До самого основания хвоста.

— Ха-а-а-а...

Учитывая, что тот же Ян не стригся ещё со времён переворота, то если поставить нас двоих рядом, он и то на девочку будет больше похож. У него вон какие патлы отросли.

Тц. Сама природа намекает, что у меня нет груди. Агрррр! Я выучусь, использую биотрансмутацию и отрощу себе нормальную грудь! Пусть только попробуют смеяться!

Но до тех пор... Эх... Буду надеяться, что Лия и Кира не затравят меня за то, что я с этого момента похожа на парня.

Я подняла глаза на Юлию. Она смотрела на меня с выражением абсолютного, вселенского умиления.

— Не смотри на меня так, — буркнула я.

— Ты прекрасна~, — ответила она. — В любом виде~. Даже в штанах~.

— Я знаю, — ответила я. — Но всё равно. Идём домой. И если Лия начнёт обзываться, я скажу, что это ты виновата.

— Хи-хи~. Договорились~.

Мы вышли из магазина с пакетами в руках. Впереди был дом, ужин и неизбежная встреча с сёстрами, которые наверняка уже придумали что-то по плану Юлии.

Но это будет потом. А сейчас я просто шла по улице в новых штанах за сорок гри... э-э-э... грошей, и чувствовала, как осенний ветер бессильно дует мне в ноги — и не может пробраться под одежду.

Вот так. Тепло. Удобно. И никаких мини-юбок.

Такси поймали быстро. Я уже почти задремала, привалившись к плечу Юлии, когда она плавно пересадила меня к себе на колени. Я не сопротивлялась. Смысла не было. Её пальцы мягко перебирали мои волосы, и это было... приятно. Так приятно, что я даже не огрызнулась.

Таксист косился в зеркало. В его взгляде читалась странная смесь зависти и осуждения. «Везёт же, — говорила его левая бровь, — паренёк сидит на коленях у красивой женщины». «Но это же ребёнок, — отвечала правая, — куда катится мир».

Пусть смотрит. Мне всё равно.

Мы добрались до особняка уже под вечер. Я сползла с Юлиных колен, размяла затёкшие ноги и толкнула входную дверь.

И замерла.

Передо мной, выстроившись в шеренгу, стояли три горничные.

Лия — в миниатюрном чёрном платье с белым передником. Платье сидело идеально, подчёркивая её пушистый хвост, а на рыжих ушах красовался накрахмаленный чепчик. Она сияла, как начищенный злотый.

Кира — в таком же платье, но сидящем безупречно ровно, без единой складочки. Её поза была идеально прямой, а выражение лица — серьёзным и торжественным. Только лёгкий румянец на щеках выдавал, что она не до конца уверена в происходящем.

И Леона.

Леона стояла с выражением лица «кто на меня посмотрит — того убью». Её платье горничной сидело криво, передник был завязан кое-как, а чепчик сполз набок. Она выглядела так, будто её только что пропустили через мясорубку, и мясорубка сломалась.

Что. Здесь. Произошло?!

— Добро пожаловать домой, госпожа~! — пропищала Лия и сделала книксен. Движение было идеально выверенным — она явно репетировала.

Кира молча, с достоинством поклонилась.

Леона издала звук, похожий на рычание раненого зверя, запертого в клетке с ненавистным врагом.

Я открыла рот. Закрыла. Снова открыла.

— Как?.. — выдавила я, глядя на Леону. — Как они тебя... Ты же... Ты?!

Леона медленно, очень медленно повернула голову и посмотрела на меня. В её взгляде читалось обещание мучительной смерти всему миру. И особенно тому, кто придумал это платье.

Полагаю, пока нас тут не было, здесь творился настоящий кошмар.

Но прежде чем я успела осознать происходящее, мои сёстры осознали кое-что другое. Они уставились на меня. На мои штаны. На рубашку. На короткие волосы, скрывающие уши. На полное отсутствие каких-либо признаков того, что я — девочка.

Кира замерла. Её лицо очень медленно залилось густой краской от шеи до кончиков ушей. Глаза расширились. Пальцы дрогнули.

Лия открыла рот и, кажется, забыла, как его закрывать. Её хвост замер на полувзмахе.

Казик, который как раз выполз из гостиной, замер на пороге. Посмотрел на меня. Потом на горничных. Потом снова на меня. Его лицо приняло выражение зверочеловека, чья психика только что получила травму, несовместимую с трезвостью.

— Я... — начал он и осёкся. — Это... Мне нужно в сад. Там... трава. И кусты. И... — он развернулся и буквально выбежал из дома.

Ян, стоявший чуть поодаль, не смотрел на меня. Он смотрел на Леону. Точнее, под юбку Леоне. Его глаза остекленели, а лицо приняло то самое выражение, какое бывает у зверочеловека, который забыл, как дышать. И он потянулся туда рукой.

Он настолько осмелел?! Серьёзно?!

Но его пальцы всего лишь поправили край подола, который предательски завернулся. Леона обернулась. Медленно. Её глаза сузились.

И прежде чем Ян успел отдёрнуть руку и извиниться, она сделала неожиданное. Она нарочно, демонстративно задрала свой пушистый хвост торчком. Подол юбки взметнулся вверх, открывая всё, что под ним было — и даже больше.

Ян застыл. Покраснел. Отвернулся так резко, что едва не свернул себе шею. И зажмурился.

— Я... я ничего не видел! — выпалил он. — То есть... видел, но... я не хотел!..

Леона не ответила. Она просто стояла с задранным хвостом и смотрела на его реакцию. И её лицо исказилось гримасой чистой, незамутнённой ярости.

Хах. А может, Леона такая злая не потому что её стерилизовали, а потому что Ян ведёт себя как сопля? Может, ей просто хочется, чтобы он хоть раз проявил инициативу?

Я вспомнила все те случаи, когда она сама тащила его в постель. Когда она напивалась и шла к нему. Когда она, пьяная и злая, буквально набрасывалась на него. И он каждый раз... подчинялся. Краснел. Мямлил. Отводил взгляд.

Может, ей просто хочется, чтобы он хоть раз посмотрел на неё и не отвернулся?

Я перевела взгляд на Яна. Он всё ещё стоял, зажмурившись, и бормотал извинения. Леона резко опустила хвост, развернулась и, не сказав ни слова, вышла из комнаты. Её чепчик съехал ещё сильнее.

В любом случае, все они замерли в ступоре, глядя на меня.

Ну а я... Что мне говорить? Всё уже сказано.

Я молча бросила сумку на пол и потащилась в спальню. Не обронила ни слова.

За спиной послышался топот — Кира и Лия, опомнившись, побежали за мной.

Я рухнула на кровать лицом в подушку. Через секунду Лия уже была рядом. Она прильнула ко мне всем телом и принялась за своё: её пушистый хвост скользнул по моим ногам, обвил талию, потом — мой хвост, и замер, не отпуская. Она тёрлась, метила, и в этот раз я даже не возражала.

— Ты сегодня такая странная, — прошептала она, уткнувшись носом в моё плечо. — Но всё равно наша. Погладь мои ушки.

Я погладила. Она замурлыкала и подставила голову, требуя добавки.

Кира вошла следом и остановилась у двери, скрестив руки на груди. Она смотрела на меня с каким-то странным, хищным блеском в глазах. Её хвост плавно покачивался из стороны в сторону.

— Это из-за Юлии, — сказала я, не дожидаясь вопроса. — Она решила, что мне нужны штаны. Много штанов. Я не спорю. В штанах удобнее.

— Мы видим, — ответила Кира. Её голос был ровным, но румянец на щеках не исчезал. — Ты похожа на мальчика.

— Я знаю, — буркнула я. — Сама природа намекает. У меня нет груди.

— Она появится, — уверенно заявила Лия и потёрлась об меня хвостом. — Когда-нибудь. Может быть. Если ты будешь хорошо кушать. Я проверю.

— Ты проверяешь мою грудь?!

— Я проверяю, как ты кушаешь, — поправила Лия с ангельской улыбкой. — Кушать — очень важно.

Я застонала и уткнулась обратно в подушку. Кира тем временем подошла ближе. Её пальцы коснулись моего воротника, поправили его — и вдруг она извлекла откуда-то узкую полоску ткани. Галстук. Тёмно-синий, почти чёрный. Она ловко, точными движениями завязала его на моей шее, поправила узел и отступила на шаг, оценивая результат.

Потом её пальцы скользнули к моему хвосту и почти рыком развязали бантик у основания хвоста.

— Эй! — я попыталась перехватить её руку, но было поздно. Бантик уже лежал на её ладони. — Это моё! Леона завязала!

— Тебе не нужен бантик, — произнесла Кира ровным голосом. — У тебя есть галстук.

— Но...

— Галстук на тебе смотрится лучше, — отрезала Кира и убрала бантик в карман передника.

Лия, наблюдавшая за этой сценой, хихикнула и прижалась ко мне крепче. Её хвост всё ещё обвивал мой, не отпуская.

Э-э-э... Зачем они это делают? Сначала галстук, потом бантик сняла... Что вообще происходит?

Я решила, что пора сменить тему, пока меня окончательно не превратили в неизвестно что.

— Ладно, — сказала я, отстраняясь от Лии ровно настолько, чтобы видеть обеих. — А теперь объясните мне, почему вы разодетые, как горничные?

Лия просияла. Она спрыгнула с кровати, встала посреди комнаты и гордо развернулась на месте, демонстрируя платье.

— Это план тёти Юлии! — объявила она. — Мы открываем ресторан! Настоящий! С меню! И с официантками! Мы втроём — я, Кира и тётя Леона — будем официантками!

Я уставилась на неё.

Ресторан. Юлия открывает ресторан. И официантками будут... эти трое?

Я представила себе эту картину и попыталась сдержать смех. Лия — будет завлекать посетителей, приставать к каждому встречному и требовать, чтобы её погладили.

Кира — единственная, кто вообще будет действительно работать: подавать блюда, выравнивать приборы и находить пыль там, где её отродясь не было.

Юлия — на кухне. Это, кстати, осмысленно. Она готовит безупречно. Но она же патологическая лентяйка! Она даже в монастыре ленилась подписывать бумаги, а тут — целый ресторан! Хотя... если готовка — это единственное, что ей нравится, может, и сработает.

Но Леона?! Леона — официантка?!

— Как?! — вырвалось у меня. — Как вы убедили Леону участвовать в этом? Чем вы ей угрожали? Деньгами? Шантажом? Магией? Как можно заставить Леону надеть это платье и работать официанткой?!

Кира усмехнулась — той самой, редкой усмешкой, которая появлялась у неё только в моменты особого мрачного торжества. Она переглянулась с Лией, и та, уже открывшая рот, чтобы ответить, вдруг захлопнула его.

— Кира сказала — не говорить, — пискнула Лия и прижала уши.

— Кира?!

— Это должна спросить ты сама, — произнесла Кира ровным, ничего не выражающим голосом. — У Леоны. Лично.

Я перевела взгляд с Киры на Лию, потом снова на Киру.

— Вы серьёзно?

— Абсолютно.

Чтож. Судя по всему, это что-то постыдное. Очень постыдное. Настолько, что Леона согласилась на платье горничной, лишь бы это не всплыло.

Нет уж. Спасибо. Мне моя жизнь дорога. Хоть я и бессмертная — это не значит, что я хочу умирать от её ножа. Или от её хвоста. Или от её юбки.

Я помотала головой.

— Я не буду спрашивать. Я ещё жить хочу.

— Мудро, — кивнула Кира.

Лия, которая всё это время нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, вдруг захлопала в ладоши.

— А ещё я придумала название! — выпалила она. — Для ресторана! Оно будет называться «Лисий хвост»!

— Что?

— «Лисий хвост»! — повторила она, и её собственный хвост взметнулся трубой. — Потому что я — лиса, и у меня самый пушистый хвост в семье! Это будет символ ресторана! Все будут знать: если ресторан называется «Лисий хвост» — значит, там самая пушистая официантка!

— Звучит как название борделя, — заметила я.

— Ничего подобного! — возмутилась Лия. — Это звучит как название самого лучшего ресторана в Кракове! Правда, Кира?

Кира промолчала. Но её хвост чуть заметно дёрнулся.

— У Киры есть возражения, — перевела я.

— Нет у неё возражений! — Лия надулась. — Я всё равно так назову! Потому что я — лиса! И это мой хвост! И я буду официанткой! И все придут, чтобы меня погладить!

— Ты собираешься приставать к посетителям?

— Я собираюсь привлекать посетителей, — поправила она с достоинством. — Это другое.

Я вздохнула и откинулась на подушку.

Что бы сказала на моём месте Мария? Наверное... Да даже у неё бы не было слов.