— Да кто там, черт подери!? — раздраженно ругался высокий смуглый парень лет восемнадцати. Он и близко не был похож на жителя этой страны, а сбритые по бокам темные волосы, злобный взгляд и пирсинг под губой создавали впечатление бандита. — Да хорош в дверь ломиться!! — рявкнул он, раскрыв входную дверь, по которой уже больше минуты безжалостно долбили. — А? Ты еще кто? — насупившись, спросил он с грубой манерой речи у девочки, что смотрела на него в ответ то ли отважно, то ли со злостью.

Черные волосы не расчесаны, круги под глазами, бледная кожа, так еще и одежда как у затворника-отаку. Только серебристые глаза горели небывалой силой, с которой при одном взгляде будешь считаться.

Запыхавшаяся девушка отбросила один локон с лица и шумно выдохнула полной грудью.

— Прошу прощения, я могу встретиться с Диего Машаду!? — попросила она так громко, что парень, сморщившись, отступил, прижав палец к уху.

— Чего? Ты кто вообще такая, а? И не ори!

— Просто скажите, Диего-сан дома? — наседала девушка к большему гневу парня. — Срочно нужно! Дайте мне с ним поговорить!

— Так, стоп! Почему я должен тебе отвечать? Вали лучше, откуда приперлась, или…

— ДА ЗАВАЛИСЬ ТЫ НА ХРЕН!!!

Голос явно принадлежал женщине, нет, даже молодой девушке, но тон настолько стальной, яростный и враждебный, что от него застыли поджилки. Казалось, даже птицы перестали щебетать. И прозвучал он за спиной парня, что сам перепугано дергался.

— Какого дьявола ты разорался?! Я тут спать пытаюсь, идиот!

Резко обернувшись, парень с выступившим на лице потом начал заикаться, и говорил он уже не так смело тому, кто был за ним.

— Д-да не я это! Девка какая-то прибежала и дверь долбить со всей дури начала! — Он указал пальцем на девушку и отошел в сторону.

— Че? Девка? Это кто… А!

Виновница торжества тоже удивленно округлила глаза, когда перед ней предстала та, кого она меньше всего могла ожидать. Это была девушка с синими волосами, что были связаны в неряшливый пучок на боку, глаза полуприкрыты, а рот кривился в отвращении.

На ее худом теле простой белый халат, левая часть которого спадала с плеча, обнажая и край груди. Пояс тоже легко повязан, отчего одежда казалась ей велика.

В отличие от прошлого раза, ее вид сейчас был как у алкоголички, страдавшей от утреннего похмелья, чем у красивой идеальной куклы, какой-нибудь богатенькой девочки эпохи Сева.

Девушка уже в шоке неловко прошептала:

— Катацумури-сан?

Вторая девушка, быстро придя в себя, тоже изумилась.

— Г-Гокоме-тян?

Один только парень, что стоял между ними, в полном недоумении оглядывался на них по очереди, мысленно надеясь, что ему объяснять, что здесь происходит.

— Ха-ха-ха! Ты уж прости за такой недружелюбный прием, Гокоме-тян! Я просто совсем не выспалась ночью! Пришлось отсыпаться, вот и вспылила чуть-чуть!

— Д-да что вы. Все нормально, я понимаю. У всех бывают… Тяжелые дни.

— ….

Катацумури сидела напротив Гокоме уже идеальная, ухоженная и улыбчивая в алом кимоно. Она общалась с ней так, как при их первой встрече. Ни следа от той злобной и ворчливой женщины, которую Гокоме увидела на пороге.

Недружелюбного вида парень тоже сидел рядом с ней, вульгарно раздвинув ноги и сгорбившись. Он был еще угрюмей, однако уверенно молчал и явно сторонился общения с веселой и обходительной Катацумури.

Гокоме, что присела на соседний мягкий диван, неловко улыбалась, стараясь разрядить неловкую по-утреннему атмосферу. На столике между ними стояли чашки чая и корзинка печений.

— Гокоме-тян, прошу, угощайся! — предлагала Катацумури, подвигая ей корзинку. — Я сама пекла!

— Спасибо, — тихо поблагодарила Гокоме и, взяв одно круглое печенье, надкусила его. Кусок хрустнул, легко откусился и тут же растаял во рту со вкусом ванильной сладости. — Очень вкусно. Намного лучше тех, что продают в магазинах.

Катацумури выглядела весьма довольной этой похвалой.

— Само собой. Своя выпечка, как и домашняя еда, и близко не стоят с той, что продают в магазинах! Любая хозяйка это знает!

У молчавшего до этого момента парня дернулись глаза, и он нерешительно заговорил:

— Так я кое-чего не понимаю. Ты что, ее знаешь? — спросил он у Катацумури и указал пальцем на Гокоме.

Милая сияющая, как у принцессы, мордашка Катацумури тут же сморщилась и потемнела, став угрожающей, как рожа босса якудзы, когда она повернулась к вопрошающему парню.

— Чеее? Ты че, щенок, совсем берега попутал? Аааа?! Перед тобой сама глава клана Мононоке и наследница великого рода Гофукакуса! Гофукакуса Гокоме-сама!

Парень, ошарашенный этим объяснением, с неверением уставился на поедающую уже вторую печеньку Гокоме.

— Чего!? Эта вот эта вот девчонка!?

Мощная затрещина по голове со стороны еще больше разозлившейся Катацумури не заставила себя долго ждать. Судя по звуку, удар был не слабый и явно болезненный.

— Проявляй уважение, сопля!! — рявкнула Катацумури. — И нечего на меня так слезно глазеть! Знаешь я могу и посильнее долбануть!

Держать улыбку и делать вид, что всё нормально, Гокоме было всё тяжелее и тяжелее. Как ни гляди, а такая резкая смена поведения у Катацумури ее уже напрягала.

— Простите, может, я не вовремя?

Катацумури уже было замахнулась вновь, но, услышав несмелый голос девушки, застыла, а потом, опустив руку, повернулась к ней с прежней теплой улыбкой и прекрасным, как летнее утро, настроением.

— Ну что ты, Гокоме-тян. Никому ты не мешаешь! У нас в семье это обычное дело! Всё-таки быть матерью — такой стресс.

— Матерью? — удивилась Гокоме, невольно покосившись в сторону потирающего голову парня.

Подождите, они что…

— А? Точно! Вы ведь не знакомы! — захихикала Катацумури и положила руку на плечо мрачного парня. — Это мой старший сын, Тацумаки! Младший в школу ушел, а этот оболтус решил дома остаться. Ну что за лентяй! Срам какой! Ха-ха-ха! — рассмеялась она, при этом дав сыну еще одну оплеуху, и явно с силой.

И Гокоме вспомнила, что она говорила, что у них с Диего два сына. И если присмотреться, то можно понять, что он копия своего отца. Губы, нос, глаза, лоб — всё как под копирку с Диего. А вот характер…

— Слышь! Тебя что, не воспитывали?! Представиться нужно, гаденыш!

— Да за что ты меня опять бьешь, слизень!

— За то, что нас с отцом позоришь!! Ты вообще свою рожу видел?!

— Да че ты огрызаешься с самого утра-то?! Карга чертова!

Ну тут и так понятно, в кого такое неуравновешенное поведение. Гокоме вспомнила еще, что Диего сказал, что его жена на самом деле демоническая улитка-людоед. И все же открытая двуличность явно пугала. Это кто же тогда, получается, их дети? Гибриды какие?

Вспомнив, зачем она пришла в их дом, Гокоме покачала головой, как намокший щенок, и, хлопнув себя по щеке, с серьезным взглядом обратилась к парочке, прерывая их спор.

— Катацумури-сан. Простите, что так нагло лезу, но я пришла к вам с важным делом.

Перестав корчить злобную рожу, Катацумури замолчала и, вопросительно вздернув брови, повернулась к Гокоме.

— Важным делом, говоришь?

— Да. Прошу, дайте мне поговорить с Диего-саном. Мне… Мне срочно нужно в Альтернативность! Нужно поговорить со старейшинами о моей ситуации.

— Гокоме-тян, я уже слышала о том, что случилось, — обернувшись к ней полностью, Катацумури вела себя весьма сдержанно и рассудительно. Доброта и детскость в ее тоне пропали, уступив место истинной взрослой натуре. — Понимаешь, нас поставили на твою охрану, но позволять тебе приходить на Фомальгаут было запрещено.

Гокоме досадливо поджала губы, нахмурившись. Ну нет, руки опускать она не собиралась.

— Тогда могу я как-то связаться с ними другим способом?

Катацумури и Тацумаки угрюмо и быстро переглянулись.

— Отца уже вызвали по этому вопросу, — сказала он ей. — Он ушел утром. Хотя он пошел бы и без вызова. Уж больно его разъярило то, что с тобой сделали в школе. Хотя я тоже считаю, что это подло.

— Да, так и есть, — вздохнула Катацумури, приложив ладонь ко лбу. — Мой муж вне себя от ярости. Никогда его таким не видела.

В памяти смутно помнилось, как Диего пришел на помощь. Гокоме была немного в полоумии и плохо воспринимала происходящее. Она помнила, что на нее напала девчонка Цураса, а потом и та Энбо Идзивару. А еще того мужика в маске.

И либо это все так и было запланировано, но… Тогда зачем Идзивару убила того мужчину? Ее еще мутило от тех неприятных кровавых кадров, которые она, как бы не желала, не забудет, но сбегать от проблемы не ее решение.

— Получается, — хрипло сказала Гокоме. — Диего-сан знает, кто на меня напал и почему?

Не похоже, что эта парочка хотела ей что-либо говорить, однако Катацумури решилась не увиливать с ответом.

— Да. Поэтому мой муж сразу же вызвал того, кто виноват. А виновник этого скверного дела был…

— У тебя что, уже совсем с головой плохо, Оозора?! — Диего выскочил из-за стола, с грохотом опрокинув все, что на нем стояло, схватил белокурого демона за грудки кимоно и грубо прижал к стене. — Ты чем только думал, ублюдок?!

— Господин Машаду, прошу, успокойтесь! — тут же подбежала напуганная Нуи Нон. Белые уши прижаты, большие глаза влажны и дрожат. – Господин Оозора не этого хотел!

Диего, из которого так и выплескивалась неудержимая злость, бросил на девушку-лису свирепый взгляд, от чего Нуи Нон, поджав хвост, отошла на шаг.

В отличие от нее, Оозора, с которым так обращались, был полностью спокоен и невозмутим. Его холодная красота так и лучилась безразличным высокомерием, а кровавые глаза не дрогнули, будто стеклянные.

Он не вздрогнул, когда разъярённый Диего вновь уставился на него, лишь сильнее сжав пальцами ткань тонкого одеяния. Ее треск и скрежет зубов сливались в один неприятный звук.

— Не хотел, говоришь? Да кому вы тут поете?! Я видел, что произошло! Мало того, что ты, гад, подговорил ту парочку ишихаев напасть на нее прямо в школе на верхнем Слое, что строго запрещено нашими законами, так еще и выдал информацию тем моральным уродам, что якобы пекутся о семье Гофукакуса! Ты хоть понимаешь, что они с ней сделали, если бы забрали?!

— Это… — нерешительно пискнула Нуи Нон. — Господин Машаду. Господин Оозора вовсе не…

— Не надо, Нуи Нон, — равнодушно прервал ее Оозора. — Он говорит правду. Да. Это я отдал приказ Китигае Цурасе и Энбо Идзивару прийти в школу и напасть на нее. И это я распорядился, чтобы информация о ее место назначение дошла до ушей тех больных фанатиков.

Огорошенный его чистосердечным признанием Диего поперхнулся воздухом. Однако то, как он это сказал… Безразлично, наплевательски, словно от мухи отмахнулся. А ведь знает, какая угроза была для той девочки. Она пострадала не столько физически, сколько морально.

Когда он принес ее в свой дом, его жена кое-как смогла ее успокоить, отмыть от крови и уложить спать, а потом они передали ее матери, сказав, что ей стало плохо по дороге из школы и Диего "случайно" на нее наткнулся.

На Гокоме было просто больно смотреть, и всему виной этот самодовольный тип, раскаянья в котором ни на грош. Вот что бесило Диего все больше и больше.

Он понимает, что нужно держать профессионализм. Быть хладнокровным и мыслить четко, не давая волю эмоциям. Таким он был раньше. Но теперь… Стоило ему представить, что его детей подвергнутся такому ужасу, как кровь сама по себе закипала.

А эта девочка — дочь человека, которого он безропотно уважал и считал тем, кто его спас от самого себя. Как он в глаза Вакаге смотреть будет после смерти, если с его ребенком что-то случится?

Дальнейшие надменные слова Оозоры вновь резанули его по сердцу.

— Да и потом, не лучше ли, что такое произошло? — он открыто усмехнулся ему в лицо, не скрывая своей демонической натуры. — Сам подумай, Диего. Разве тебя не бесит, как эта соплячка выделывается? Храбрится, хотя на самом деле ничего из себя не представляет.

Диего помрачнел, вперив в него горящий от гнева взгляд.

— Ты это к чему?

— Хе. Да к тому, что она всего лишь жалкое подобие того, кем были ее предки раньше. Нет, я всё понимаю, времена меняются и бла-бла. Вот только толку нам от этой дуры?

— Это было решение Вака…

— Ах да! Этот придурок ничем не лучше! — театрально воскликнул Оозора, разведя руки в стороны. — Хорошо устроился, что скажешь. Сам помер, а нам терпеть всё за него разгребать. Лично меня это до ужаса бесит.

— Ты переходишь все границы, Оозора! — прорычал ему в лицо Диего, готовый замахнуться в любой момент.

Золотоволосый демон лишь усмехнулся.

— Что? Избить меня хочешь? Думаешь, у ишихаи, пусть и бывшего карателя, есть шансы против чистокровного мифианина демона онре? Хе-хе. Подумай дважды, а то тоже в сляжешь и не встанешь.

— Ах ты сволочь!

— Довольно, Машаду! Оозора! — прикрикнул старческий осипший голос за его спиной. — Хватит уже. Нам это ничего не даст.

Ошарашенный Диего отпустил кимоно Оозоры и с полным недоумения взглядом повернулся к столу, за которым невозмутимо сидели три старейшины клана Мононоке: седой, но крепкий Сейсинреку Ога, попивающий саке, огромный старый ворон-тенгу Фуй Широй и куривший из старой деревянной трубки Сицуйки Одору. Все сидели в огромной комнате совещаний замка за длинным столом на тридцать человек, и на каждом углу стояла охрана в масках с оружием.

— Но, господин Ога! Разве вы ничего ему за это не сделаете?! — взволнованно вопрошал Диего. — Он чуть не погубил последнего преставился рода Гофукакуса! Он…

— Я прекрасно понимаю твое волнение и гнев, Диего, — поставив чашу на стол, сказал Ога и посмотрел на него стальным взглядом. Это было не возмущение, а сила духа, что не угасла, несмотря на дряхлое тело. — Однако Оозора не сделал бы ничего во вред нынешнему главе. Если такое уж произошло, то пусть он объяснит свои действия.

Диего оскалился, сжимая крепкие пальцы в сильные и опасные кулаки.

— Зачем ему объясняться, если он и так ничего не скрывает?!

— Он прав. Я не собираюсь оправдываться, — согласно кивнул Оозора, поправляя свое растрепавшееся кимоно. Натянув хаори, он прошел мимо Диего, не взглянув на него. Нуи Нон поспешила за ним. — Старик. Я считаю, что поступил правильно. Девчонка должна была на себе почувствовать то, с чем ей придется иметь дело. От одних слов и пустой бравады толку нет.

Одору, и до этого сидевший со скверным лицом, приоткрыл один глаз, а перья Широу заметно приподнялись, выдавая его гнев. Один только Ога спокойно слушал и кивал.

— Оозора, — начал Одору, выдохнув клубы вонючего дыма. — Зная, что ты пережил в прошлом и как верно служишь клану, мы на многое закрываем глаза. Однако. У всего есть предел. И ты уже стоишь на тонком льду дозволенного.

— С одной стороны, я понимаю, чего ты добивался, — приглушенно продолжил Широй. — И все же палку ты перегнул. Диего прав. Своими действиями ты подставил под угрозу жизнь последнего потомка столь древней семьи, от которой мы и наша страна зависим. Может, у тебя и был зуб на Вакаге, но вымещать свое недовольство на невинного ребенка прав у тебя нет.

На все эти замечания Оозора задрал глаза, упер руку в бок и презренно хмыкнул. Нуи Нон дергала его за руку, умоляя шепотом перестать кривляться, но тот выдернул руку, посмотрев на всех с холодной яростью.

— Да? А как по мне, все идеально вышло. Эта девчонка на своей шкуре прочувствовала и показала истинное лицо. Сколько уверяла, что со всем справится, а сейчас что? Хе! Слышал, сидит дома и скулит, как побитая собака! Смотреть противно!

— Господин Оозора, — с печалью прошептала Нуи Нон с такой виной на лице, словно это она была во всем виновата.

Вдруг ее уши поднялись и дернулись. Пушистый белоснежный хвост тоже вильнул, и она быстро развернулась в сторону входа. Ее глаза в ужасе раскрылись.

Оозора же продолжал ехидничать с нескрываемым удовольствием:

— И вы после этого хотите, чтобы на роль главы мы взяли такое ничтожество? Да нас же все страны засмеют на Фомальгауте! У этой дуры кроме фамилии и крови ничего нет. Ни силы, ни ума! Эйфа ее признала, понимаете ли. Да только толку от нее, раз пользоваться не умеет. Уж лучше пусть сидит дома и не высовывается. Нам здесь такая бесполезная мышь не нужна!

— Господин! — закричала Нуи Нон, цепляясь на него всем телом.

— Да чего тебе надо?! — раздраженно спросил он, скаля передние длинные клыки.

В тишине комнаты эхом раздались чужие шаги, и все подняли головы на этот звук. Стража уже было встала как преграда для защиты, но, увидев, кто перед ними, и получив четкий яростный приказ разойтись, покорно отошли в сторону.

Диего прищурился, а потом оторопел, увидев незваных гостей.

— Катацумури!? Ты что здесь делаешь!?

— Хе-хе. Прости, дорогой, — виновато поклонилась девушка перед всеми. — Я пыталась сделать, как ты меня просил, но… — ее взгляд покосился на ту, что стояла рядом. — Она не слушала и настаивала.

Вперед тяжелым шагом вышла та, кого здесь меньше всего ожидали увидеть. Если все были удивлены, то вот Оозора сразу же пришел в ярость, полностью растеряв свою уверенную язвительность.

Но и девушка с неряшливой прической и в одежде, что ей так не шла, отвечала ему точно таким же свирепым выражением лица. Ее трясло от такой мощной злости, что казалось, одним ударом она может без труда снести каменную стену.

— Так это ты, — рыкнула, стискивая зубы, чтобы не заорать, Гокоме дрожавшим голосом, сделав еще один шаг. — Это ты. Ты. Я уж было думала, что неудача вышла на новый уровень, со сложного на хардкор, но теперь… Не знаю, какая ты там важная шишка. Принц, король, главарь — насрать! — ее голос таки сорвался, и, вытянув руку в его сторону, Гокоме четко указала пальцем на статую фигуру, пылая нечеловеческой ненавистью. — Как нынешняя глава этой страны, я Гофукакуса Гокоме не спущу тебе это с рук! Ногами Оозора!