Марианна в глубоком смятении широко раскрыла глаза.

— Да что же это такое… Что вообще происходит…

— Тогда, сразу после того как не стало отца…

Между ними троими повисло тяжёлое молчание. Когда Рауль даже спустя долгое время так и не смог продолжить, вперёд решительно ступил Энцо:

— Мама плакала каждую ночь. И при любой удобной возможности пыталась просто… уйти вглубь озера.

Марианна тогда была совершенно сама не своя. Её разум захлестнул иррациональный, не поддающийся описанию страх, что Рауль и Энцо тоже могут покинуть этот мир, как и её покойный муж. В дни, когда этот жуткий стресс становился невыносимым, у неё порой случались припадки, и она падала в обморок.

— Мы ушли из Ордена Рыцарей вовсе не потому, что погиб отец.

Близнецы сделали это лишь ради того, чтобы хоть немного успокоить мечущуюся душу Марианны. Однако сами они ни за что не стали бы рассказывать матери о подобных вещах. Всё это было сделано по секретной просьбе виконтессы Уэверилл — их бабушки по материнской линии.

— …Рауль, Энцо. Эта старая женщина умоляет вас.

— …

— Есть только один-единственный способ спасти вашу увядающую мать, которая буквально тает на глазах. И этот способ — вы двое.

Только Рауль и Энцо оставались той хрупкой нитью, которая всё ещё привязывала Марианну к жизни.

«Я обязана во что бы то ни стало спасти свою дочь Марианну. Даже если ради этого мне придётся использовать вас, её детей, которых она безумно, отчаянно любит».

Следуя плану виконтессы Уэверилл, Рауль начал притворяться, будто связался с дурной компанией и отбился от рук. Энцо, в свою очередь, разыгрывал полное безразличие к жизни: объявлял голодовки и сутками напролёт сидел взаперти в своей комнате, никого не желая видеть.

После этого всё пошло в точности так, как и рассчитывала старая виконтесса.

Когда Марианна увидела, что её сыновья-близнецы на глазах катятся по наклонной и ломают свои жизни, она волей-неволей начала постепенно приходить в себя. А когда братья официально покинули Орден Рыцарей, мать, казалось, втайне даже обрадовалась этому и без лишних слов приняла назначение на должность администратора Перл-Сити, лишь бы увезти их подальше.

— …Мне тоже было до безумия страшно. Точно так же, как и бабушке, — закусив губу, глухо пробормотал Энцо. — Именно поэтому мы и ушли из Ордена. Мы просто хотели, чтобы маме стало хоть немного легче.

Выражение лица Марианны становилось всё более отрешённым. Ей и в голову не могло прийти, что её мальчики всё это время руководствовались столь горькими мыслями.

— Энцо прав, — Рауль запустил пятерню в волосы, словно пытаясь распутать клубок сложных мыслей. — Мама, казалось, чувствовала себя в безопасности только тогда, когда мы сидели сложа руки и угасали, ничего не делая. Конечно, умом мы прекрасно понимаем, что это не так. Мы знаем, что ты просто безумно за нас переживала, но…

Марианна по-прежнему не находила слов для ответа. Потому что где-то глубоко в душе она и сама смутно это ощущала.

«…Да. Всё именно так».

Мальчики были абсолютно правы. Это она отобрала у близнецов мечи и всеми силами пыталась навечно привязать их к своей юбке. Потому что панически боялась, что если не сделает этого, то потеряет детей точно так же, как когда-то потеряла любимого мужа.

На глаза Марианны медленно навернулись горькие слёзы.

— И эту должность администратора… бабушка тоже выбила для тебя сама, лично всё разузнав.

Женщина бессильно опустилась прямо на палубу.

Теперь понятно. А ведь она ещё тогда сильно удивилась, с чего вдруг ей, чьим единственным административным опытом была мелкая бумажная работа внутри собственной семьи, внезапно пришло официальное предложение возглавить целый город. То же самое касалось и ухода близнецов из Ордена Рыцарей.

Рауль и Энцо были точной копией своего отца — всегда прямые, строгие и благородные. Поэтому, хоть их скорбь по погибшему родителю и была естественной, их отказ от мечей — словно они вмиг лишились всей воли к жизни — всегда казался Марианне чрезмерным.

Но она не стала их останавливать. Она ни разу не попыталась вдохновить их продолжить тренировки. Как родитель, поддавшаяся собственному эгоистичному страху, она просто молча наблюдала за душевными метаниями сыновей, будто только этого и ждала.

В горле невыносимо зажгло от подступивших слёз.

— Мама… — Энцо подошёл ближе и опустился перед ней, заглядывая в глаза. — Мы ни в коем случае не держим на тебя обиду.

Рауль тоже сделал шаг вперёд и мягко, но уверенно положил широкую ладонь ей на плечо:

— Мы вовсе не имели в виду, что бросили Орден или сложили оружие исключительно из-за тебя.

Крупная слеза скатилась по бледной щеке Марианны. Она знала. Знала лучше, чем кто-либо другой в этом мире. Никто не знает Рауля и Энцо лучше, чем их собственная мать. Она прекрасно понимала, какими чистыми и благородными сердцами обладают её мальчики.

— Рауль… Энцо…

Ей было невыносимо стыдно перед ними, но в то же время этот болезненный разговор словно сорвал с её разума плотную пелену.

Всё это время Марианна неотрывно наблюдала за тем, как маленькая некромантка использует души умерших, чтобы сокрушать врагов. И когда женщина смотрела на эти чёрные силуэты, бывшие когда-то человеческими душами, в её голове упорно крутилась лишь одна-единственная мысль:

«Может быть… может быть, мой муж тоже…»

До сегодняшнего дня она была свято уверена, что смерть — это абсолютный, беспощадный конец. Она думала, что её супруг навсегда обратился в прах, и они больше никогда не смогут ни увидеть друг друга, ни встретиться. Но Командир Кинг прямо на её глазах сотворила невозможное. Она показала, что для людей существует способ продолжать жить и бороться даже после того, как их сердца перестанут биться.

— Если бы ваш отец видел меня всё это время… он был бы глубоко разочарован, — Марианна крепко сжала кулаки.

Её муж до последнего вздоха мечтал вырастить из Рауля и Энцо достойных, сильных мужчин. И то, что братья в своё время вступили в ряды паладинов вслед за отцом, тоже было попыткой продолжить его благородное дело, унаследовать его волю.

— Вместо того чтобы стать для вас двоих надёжной опорой, я…

— Это неправда, — Энцо крепко, с сыновней нежностью обнял Марианну.

Рауль изо всех сил сжал холодные ладони матери в своих руках.

— Одно твое существование в этом мире — уже огромная опора для нас.

— …

— Именно поэтому мы и хотим снова взять в руки мечи. Поначалу мы искренне верили, что если просто откажемся от оружия, тебе станет легче. Но, судя по всему, это так не работает.

Марианна, содрогаясь от безмолвных рыданий, на мгновение замерла, а затем с тихой грустью согласно закивала.

Когда она сегодня днём впервые узнала, что Рауль и Энцо оказались отрезаны монстрами в открытом море, у неё перед глазами всё побелело от ужаса. И если бы этот честный разговор не состоялся между ними прямо сейчас, в будущем она, ведомая своим страхом, наверняка костьми бы легла, но запретила бы Раулю и Энцо даже переступать порог Доминиона.

Марианна, долго хранившая молчание, наконец разомкнула дрожащие губы:

— …И что же вы планируете делать?

Означало ли их возвращение к мечу то, что они собираются вернуться в ряды паладинов? Поскольку Рауль и Энцо, как и их покойный отец, от рождения были наделены сильной святой магией, если бы они возобновили тренировки прямо сейчас, то без труда смогли бы стать первоклассными паладинами Священного Ордена. На худой конец, существовал проверенный путь — получить официальное назначение внутри своей семьи и стать благородными рыцарями.

Однако то, что сорвалось с уст близнецов, оказалось полной, абсолютной неожиданностью.

— Мы собираемся последовать за этими людьми.

От слов Рауля глаза Марианны округлились от шока. Энцо, стоявший рядом, понизил голос до едва различимого шепота:

— Мама, мы ведь так ни разу и не рассказали тебе во всех подробностях… Почему наш отец… закончил именно так.

Видя, что мать окончательно лишилась дара речи, Энцо продолжил говорить тихим, пугающе спокойным тоном:

— Это произошло на самой границе Джедо. Это было поле боя, где четыре элитных подразделения паладинов вели совместную осаду огромного Мастоуна.

— …

— В самом конце осады внезапно пробудился ещё один Мастоун, поменьше. И так уж вышло, что точка его появления пришлась прямо на жилые дома мирных граждан. Но главная проблема заключалась в том, что эта зона находилась чуть за пределами официальных территорий Джедо. На нейтральной земле.

Губы Марианны испуганно приоткрылись.

Осадой Мастоунов, которые появлялись за пределами охраняемых границ империи, как правило, занимались исключительно наемники. Случаи, когда в это вмешивались паладины, были единичными и считались огромной редкостью. Паладины по закону являлись регулярной военной силой Императорского двора и Священного Ордена. Поскольку они двигались строго по приказам свыше, официальное разрешение на зачистку Мастоуна вне имперских земель получить было практически невозможно.

— Отец до последнего твердил, что мы обязаны немедленно уничтожить этот Мастоун и спасти людей. Даже непосредственное руководство полка, казалось, было согласно с тем, что ради защиты мирных жителей необходимо вмешаться…

Но настоящая проблема пришла сверху. Императорский двор наотрез отклонил этот запрос, заявив, что империя не может позволить себе бессмысленно расходовать драгоценные военные силы ради тех, кто живет вне границ.

В ситуации, когда официально отправить весь полк было нельзя, внутри подразделения неофициально сформировали небольшой добровольческий отряд. И отец Рауля и Энцо погиб, сражаясь на передовой этого брошенного всеми отряда.

Лишь благодаря личному заступничеству и уважению командира полка, его гибель в документах провели как «смерть в бою в пределах имперских территорий». В противном случае его бы посмертно признали дезертиром, самовольно покинувшим пост, который глупо погиб в результате несчастного случая.

— …Если бы это проклятое разрешение из столицы спустилось хотя бы на полчаса быстрее, отец никогда бы не погиб, — Рауль сжал зубы. — Тот Мастоун, что вырос посреди жилых кварталов, был совсем крошечным. Будь у отряда хотя бы немного больше численного преимущества и поддержки, таких ужасных жертв можно было легко избежать.

— С Перл-Сити сегодня произошло абсолютно то же самое, — Энцо заставил Марианну поднять голову и посмотреть на него. — То, как империя использует силы паладинов — изначально глубоко неэффективно и лицемерно. Перл-Сити фактически является частью имперских земель, но получили ли мы сегодня хоть какую-то помощь от Ордена? Нет.

— …

— Будет честно сказать, что паладины на самом деле защищают лишь Императорский двор, верхушку Ордена и кучку зажравшихся дворян, сосредоточенных в самом Ядре Империи.

Рауль был абсолютно прав. Марианна невольно вспомнила трусливых наемников, которые сегодня днем один за другим наотрез отказывались идти на штурм Мастоуна и защищать город. Если бы не отряд «Агаверт», страшно даже вообразить, какие руины и горы трупов остались бы от Перл-Сити к завтрашнему утру.

— Если спасение невинных людей и истребление нечисти — это священная миссия, то обычные наемники из «Агаверта» кажутся мне куда более священными, чем все паладины Ордена вместе взятые.

Энцо согласно кивнул. Его взгляд был прикован к маленькой Командиру Кинг, которая в этот момент деловито ходила по палубе, собирая и складывая в мешок разбросанные после битвы ядра монстров. Вокруг крошечной фигурки девочки по-прежнему плавно и безмятежно кружили темные силуэты.

Если бы высокопоставленные священники из Ордена увидели эту картину, они бы наверняка пришли в неописуемый ужас и брызгая слюной назвали бы это зловещей, еретической и порочной силой.

— …Я думаю точно так же, брат, — тихо отозвался Энцо, не отрывая взгляда от некромантки. — Для моих глаз то, что делает эта девочка, гораздо больше похоже на истинную Святую Магию.