Тие чувствовала себя точь–в–точь как набитая ватой кукла, которую насквозь пропитала вода. Её сжавшееся тело было слишком тяжёлым, чтобы им можно было легко пошевелить, и она совершенно потеряла счёт времени.

Над её головой багровый закат уже вовсю принимался окрашивать небосвод.

– Даже если ты встретишь своего отца, этот человек не поймёт, кто ты такая.

Поначалу она не совсем понимала истинный смысл слов Черныша. Ей казалось, что это обычное запугивание. Но теперь, думалось ей, она всё осознала. Смысл того, что скрывалось за этим предостережением.

Она сама, отчаянно зовущая папу. Папа, который на долю секунды обернулся, услышав этот крик. И затем... воспоминание о папе, который почти сразу же с полным равнодушием отвернулся...

Когда последние силы окончательно покинули её тело, она уткнулась головой в колени. И именно в тот миг, когда слёзы капля за каплей падали на землю...

— Астие!

— Эй, малышка!

— Тие?

Прямо перед ней раздались знакомые голоса. Лишь тогда Тие приподняла голову. В лучах закатного солнца она увидела троих мужчин. Побледневшего Васто. Вейла, чья одежда насквозь взмокла от пота. И даже Нордикса с крайне тревожным выражением лица.

Члены отряда «Агаверт», который создала Тие... её спутники.

Тие судорожно вздохнула. Глядя на то, как выглядят эти трое, она без лишних слов поняла — всё это время они без устали искали её. Ей хотелось сказать, как ей жаль, что она заставила их так сильно волноваться, но...

— ...Ох, ик.

Вопреки её воле, стоило ей только открыть рот, как наружу вырвался икотный всхлип.

— Ик, кхм... ик.

Обида и горечь хлынули через край, и все эмоции, которые она так долго сдерживала, разом прорвались наружу.

— Д–дяденька... братик и дедушка...

— ...

— Папа Тие, папа...

– Тие, ты ведь знаешь, что папа любит тебя больше всех на свете?

Он был папой, который всегда крепко прижимал Тие к себе и целовал её в щёчку.

– Наша дочка — это папино сокровище. С тобой одной папа со всем справится... со всем на свете.

В тяжёлые дни он был папой, который молча обнимал Тие и подолгу прятал лицо в её крошечном плече. Но этот самый папа только что спокойно ушёл, едва взглянув на Тие. Словно она была чужой.

Горькие слёзы ручьями покатились по её щекам.

— Папа Тие... ик. Я хочу увидеть папу, у–у–уа–а–а...

Она безумно скучала по папе. Не по тому, который отвернулся, даже заметив её, а по тому папе, который обнимал её так же крепко, как прежде.

— Я думала, кхм-м-м, я думала, всё будет... хорошо, стоит только добраться до Джедо...

Всё это время главной целью Тие было попасть в Джедо. Она думала лишь о том, что если доберётся до штаб–квартиры святых рыцарей, то непременно сможет встретиться с папой. Но когда папа отвернулся от неё мгновение назад, вещи, о которых она успела позабыть, вновь всплыли в памяти.

После встречи с папой — что потом? Что ей делать после этого? Разве она только что не убедилась в обратном? Для папы в этом мире теперь Тие — всего лишь чужой ребёнок.

Мысль о том, что всё будет в порядке, даже если папа не узнает Тие, была огромной ошибкой. Потому что теперь она отчётливо это осознала.

«Папа забыл Тие».

Это означало, что он больше не любит её так, как раньше. Это означало, что Тие может показаться ему обузой или обухом, кем–то совершенно ненужным. Силы постепенно уходили из её рук.

Точно так же было и во время жизни в Южной Корее. Не все взрослые любили Тие. Бабушка из 107–й и тётя из 203–й хорошо заботились о ней, но другая тётка, жившая в соседнем доме, терпеть не могла Тие. В те дни, когда эту тётку случайно оставляли приглядывать за девочкой, Тие приходилось целый день выслушивать её ворчание.

– Господи, ну надо же. Если бы не ремонт в ванной, я бы ни за что не согласилась сидеть с девчонкой. Она мне даже не племянница, вообще седьмая вода на киселе, одна морока, честное слово...

Грубо поставленная на стол миска с рисом. Холодные взгляды, из–за которых было невозможно даже подойти близко. Для некоторых взрослых дети — это просто источник вечных проблем. Потому что они требуют слишком много внимания и заботы.

Но если для папы в этом мире теперь Тие превратилась в такое существо...

«...Тие не сможет. У неё не получится».

У неё не было смелости заговорить. Смелости сказать ему, что на самом деле Тие — его родная дочь. Горькие слёзы капля за каплей катились по её лицу.

«Даже если я снова встречу папу, всё уже не будет так, как прежде».

Тие, возможно, отчаянно хотелось верить, что стоит ей только обнять папу, как они смогут вернуться к былой жизни. Однако всё оказалось далеко не так просто. В конце концов, Черныш был абсолютно прав во всём.

«С папой из Чонногу...»

Всё закончилось в тот самый миг, когда папа вернулся к ней в виде коробки с личными вещами. Потому что, покидая Чонногу, Тие оставила там абсолютно всё, что связывало её с прошлым.

Тие ненавидела себя за то, что осознала всё это слишком поздно. Именно поэтому слёзы продолжали литься. Они текли и текли, и никак не хотели останавливаться.

— Это сводит меня с ума, честное слово.

Стоя перед спящей Тие, Вейл устало схватился за лоб.

— Что нам вообще делать? Девчонка сама не своя!

— Потише, Вейл, — оборвал его Васто.

Вейл нахмурился, однако послушно закрыл рот и последовал за Васто и Нордиксом наружу, в коридор. Как только дверь за ними закрылась, Нордикс взял слово:

— Вы разузнали что–нибудь о семье Люминен?

Взгляды Васто и Вейла мгновенно посерьёзнели. Семья, которая вызывала больше всего подозрений касательно того, где может находиться отец Тие, — это были Люминены. Сегодня утром они уже навели кое–какие справки о членах этого клана, но...

— Никаких особых результатов. Ни один из четверых молодых господ не подходит на роль отца Тие.

— А как насчёт герцога Люминена, главы семейства?

— Вообще–то, он выглядит наиболее правдоподобно, — отозвался Вейл.

Герцог Люминен был старым ветераном, которому слово «дедушка» подходило куда больше, чем «отец». Но он не был настолько дряхлым, чтобы не иметь возможности завести детей.

— Будь это он, у него определенно хватило бы власти и сил, чтобы упрятать Тие подальше от чужих глаз за пределами семьи.

— Но в этой теории есть одна нестыковка, — вмешался Васто. — Тие чётко дала понять: до недавнего времени она жила вдвоём с отцом.

Вейл и Нордикс помрачнели. Они тоже прекрасно помнили, как девочка рассказывала об этом.

— Если это правда, выходит, Тие постоянно жила наедине с герцогом Люминеном. Но разве герцог хоть раз пропускал официальные приёмы или государственные дела?

Валентис Люминен до сих пор принимает активное участие в осадах Мастона. Он без конца курсирует между полями сражений, а когда осады затягиваются, месяцами не вылезает из военных лагерей под стенами крепости. И такой человек мог спокойно жить вдвоём с Тие?

— Да, это не вяжется.

— К тому же малышка упомянула, что её отец ничего не помнит о ней. Из–за того, что на него наложено заклятие забвения.

Но кто бы посмел покуситься на память самого Валентиса Люминена? Его — главы великого дома и сильнейшего паладина Империи? Как ни посмотри, герцог Валентис был бесконечно далёк от того образа «папы», о котором со слезами на глазах говорила Тие.

— Возможно, место, где находится отец Тие, вовсе не герцогство Люминен...

— Но Люминены — единственное место, где служит тот, кого называют сильнейшим святым рыцарем.

Трое мужчин замолчали, чувствуя себя совершенно зашедшими в тупик. В наступившей тишине Вейл слегка приоткрыл дверь. Через узкую щель ему была видна Тие, которая, обессилев от слёз, теперь крепко спала.

— Глупая девчонка. Тоже мне, Командир Кинг, — лицо Вейла было полно неподдельной тревоги. — Обычный ребёнок, который просто ревёт от того, что безумно скучает по отцу...

Поскольку они впервые видели, как Тие плачет так безутешно и надрывно, Нордикс и Васто тоже притихли, не зная, что сказать.

— Завтра я отправлюсь в «Джестер», — произнёс Васто. — Вейл, ты присмотришь за Тие. В «Джестере» всегда полно наёмников, так что там может крутиться куда больше свежих слухов о паладинах.

Если им улыбнётся удача, они смогут нащупать след другого святого рыцаря, который подошёл бы под описание отца девочки. Пока они размышляли об этом, молчавший доселе Нордикс тихо пробормотал:

— Послушайте, вы двое. А что, если нам просто спросить у малышки напрямую?

Взоры Вейла и Васто тут же скрестились на старике.

— Как именно зовут её отца. Как он выглядит, и где конкретно они жили.