Отвратительный день.

Во-первых, Артея уехала к моим родителям по делам герцогства, а я не могу отправиться вместе с ней и проследить, чтобы они не наговорили ей чего-нибудь лишнего.

Во-вторых, мне предстоит выбрать достойного кандидата в личные рыцари Артеи и убедиться, что этому человеку действительно можно доверить её безопасность.

— Господин, я принёс все сведения, которые вы ранее приказали собрать, — произнёс Эдвард, входя в кабинет с внушительной кипой бумаг в руках.

Я смерил её взглядом и невольно поморщился.

— Поскорее бы уже избавиться от этих мук выбора, — пробубнил я.

Эдвард осторожно опустил бумаги на край стола.

— Тогда, быть может, не стоит столь щепетильно изучать каждого кандидата?

Я резко поднял на него глаза.

— Я лишь хочу сказать, — тут же поправился он, — что помимо сведений о самих рыцарях вы велели разузнать едва ли не все их частные обстоятельства: семью, знакомства, долги, привычки... Это отнимает у вас немало сил.

Вот, значит, как.

— Я знаю, о чём ты думаешь, старик. «К чему так тщательно проверять какую-то охрану?» — съязвил я, нарочно передразнивая его старческий голос.

Эдвард едва заметно нахмурился, однако спорить не стал.

— Это не какая-то охрана. Этот человек будет сопровождать герцогиню, куда бы она ни отправилась. Будет видеть то, что видит она, и слышать то, что слышит она. Со временем он узнает о ней больше, чем любой другой чужак. И упаси бог, если этот мерзавец окажется кому-нибудь должен или будет иметь скверную привычку слишком много болтать. Тогда весь смысл держать при ней этот живой щит пропадёт.

Я придвинул к себе бумаги и начал перебирать страницы.

Глаза быстро выхватывали нужные строки.

Азартные игры.

Сразу в огонь.

Тяжёлые отношения с семьёй.

Сомнительно. Нет.

Множество знакомств по всей стране. Общителен, легко сходится с людьми.

Нет.

Неоднократно участвовал в драках. Вспыльчив.

Ещё чего.

Следующий.

Женат. Имеет любовницу.

Я скривился.

Отвратительно.

Лист отправился в уже порядочно разросшуюся груду отвергнутых.

— Вы сегодня беспокойнее обычного, господин, — осторожно заметил Эдвард. — Могу ли я чем-нибудь вам помочь?

Я посмотрел на него.

Только теперь заметил, что всё это время сидел, сведя брови так сильно, что между ними уже неприятно ныло.

Откинувшись на спинку кресла, я провёл пальцами по лбу, пытаясь расслабиться.

— Я крайне удручён мыслью, что мне придётся делить место возле неё с кем-то вроде него, — пробубнил я себе под нос.

— Простите, господин? Я не расслышал.

Эдвард нервно смял пальцами край рукава.

Я промолчал.

Он, к счастью, не стал переспрашивать.

— Однако, учитывая последние события, полагаю, я понимаю, какая ответственность на вас легла. И всё же вам придётся принять, что не всё должно оставаться лишь на ваших плечах. Некоторые обязанности можно доверить и другим людям.

Он говорил разумные вещи.

И разумом я это прекрасно понимал.

Оттого легче почему-то не становилось.

В виске внезапно стрельнула острая боль.

Я зажмурился на мгновение и сильнее надавил пальцами на лоб.

— Спасибо, Эдвард. Я это учту. Сделай мне чай. Мятный.

Он уже было направился к двери, но остановился.

— Простите, мой господин... разве мята способна хоть как-нибудь на вас подействовать?

В его голосе было столько искреннего беспокойства, что я невольно усмехнулся.

— Нет. Но мне нравится её вкус. И сделай покрепче. Горячим.

Напряжение в лице старика немного отступило.

— Сию минуту, мой господин.

Он вышел из кабинета уже куда бодрее.

Какой же всё-таки верный старик.

Чуткий. Преданный. Пытается помочь даже тогда, когда прекрасно знает, что ничем помочь не может.

Где бы мне найти такого же преданного и достойного рыцаря?

Я вновь посмотрел на кипу бумаг.

Если такой человек вообще существует.

Один лист сменял другой.

Нет.

Нет.

Тем более нет.

Я уже начал подозревать, что к возвращению Артеи успею перебрать половину рыцарей империи, когда рука вдруг остановилась.

Средний сын в большой семье.

Рыцарь далеко не в первом поколении.

Ни долгов.

Ни дурных привычек.

Ни сомнительных знакомств.

Служил исправно. Участвовал в сражениях. Имеет награды.

Я пробежал глазами строку ещё раз.

Генри Пеон.

Знакомое имя.

Я где-то его уже слышал.

Несколько мгновений смотрел на лист, пока воспоминание наконец не всплыло само собой.

Турнир.

Последняя дуэль.

Именно тогда его имя объявили особенно громко, хотя в тот день мои мысли были заняты совсем другим.

Я отложил остальные бумаги.

Теперь уже внимательнее перечитал сведения о нём от начала до конца.

Чем дальше, тем любопытнее.

Перед глазами один за другим начали всплывать обрывки его поединков. Не только последнего — я видел его и прежде, просто тогда не счёл нужным запоминать.

Выносливость.

Сила.

Ловкость.

Спокойствие.

Он не просто выдерживал натиск этого наглеца.

В какой-то момент он начал его теснить.

Я нахмурился.

Так почему же он проиграл?

Память услужливо вернула нужный миг.

Кай сменил тактику. На короткое мгновение остался фактически безоружным — открылся.

Пеону достаточно было ударить.

Но он не ударил.

Я несколько секунд неподвижно смотрел на его имя.

Не потому, что не успел или растерялся.

Он просто не пожелал воспользоваться мгновением, когда противник не мог должным образом защититься.

Хм.

На бумаге всё выглядело даже слишком хорошо.

А значит, прежде чем подпускать такого человека к Артее, мне следовало посмотреть на него собственными глазами.

Я придвинул к себе чистый лист и написал короткое послание дому Пеон.

Сложил его.

Запечатал герцогской печатью и передал вызванному посыльному.

— Доставить немедленно.

Дверь за ним закрылась.

Я вновь посмотрел на имя, оставшееся передо мной.

Генри Пеон.

Что ж.

Посмотрим, как скоро он явится на мой зов.

Наутро следующего дня он уже ожидал меня в малой гостиной.

Я направлялся туда быстрым, уверенным шагом. Эдвард едва поспевал следом, а я сам того не замечая всё ускорялся.

Мне хотелось покончить с этим как можно скорее и догнать Тею.

Стоило двери распахнуться, как сидевший за столом гость немедля поднялся.

Я мельком оглядел его. Даже оставшись здесь один, он сидел тихо и смирно, выпрямив спину и глядя исключительно перед собой. На низком столике возле него стояла нетронутая чашка чая. Похоже, за всё время ожидания он к ней даже не притронулся.

Завидев меня, он повернулся всем телом и поклонился, положив руку на сердце.

— Приветствую вас, герцог Конваллярия. Благодарю за приглашение, — коротко произнёс он.

— Надеюсь, вас встретили как подобает, сэр Пеон, — ответил я, на ходу поправляя маску. — Присаживайтесь.

— Благодарю.

Он вновь занял своё место.

Любопытно. Его вид сейчас ничем не отличался от того, каким я застал его мгновение назад. То же спокойное лицо, та же прямая спина, руки неподвижно лежат на коленях.

Словно это и было его естественным состоянием.

Я сел напротив и, устроившись поудобнее, приступил к расспросам.

— Вам ведь известно, зачем я пожелал вас видеть? Отец успел предупредить?

— Да. Вы намерены избрать личного рыцаря для герцогини Конваллярия и рассматриваете мою кандидатуру.

Коротко и по существу.

— Именно.

Мои пальцы сами собой принялись отбивать неторопливый ритм по подлокотнику.

— И что же вы думаете о подобной службе?

— Для любого рыцаря большая честь служить столь древнему и славному дому. В особенности — стать личным рыцарем герцогини, не будучи связанным с вашим родом ни кровью, ни долгими годами службы. Подобное доверие я не вправе предать.

Я невольно улыбнулся и лишь через мгновение вспомнил о маске.

Пришлось вновь придать голосу прежнюю сухость.

— Хорошо, что вы это понимаете. Видите ли, желающих занять это место немало…

Я нарочно отвёл взгляд в сторону, будто сказанное не имело особого значения.

— Выбор непрост. И решающим для меня станет не столько мастерство владения мечом, сколько верность, достойная нашего доверия.

— Я понимаю.

И всё.

Ни волнения. Ни разочарования. Ни малейшей попытки узнать, насколько высоко я его ставлю.

Что ж.

Попробуем иначе.

Я сцепил пальцы перед собой и посмотрел ему прямо в глаза.

— На данный момент вы не первый среди тех, кого я рассматриваю.

Он не дрогнул.

— Сэр Кай Тараксакум стоит прежде вас.

На этот раз его бровь едва заметно приподнялась.

Вот оно.

Всего на миг — и лицо вновь стало непроницаемым.

Значит, всё-таки задело.

— Он победитель турнира, сильный воин. Однако есть у него один изъян, из-за которого я до сих пор не избрал его рыцарем Артеи. Как полагаете, что это за изъян?

Генри не ответил сразу.

Его взгляд на мгновение опустился к столу. В тишине тихо потрескивали угли в камине. Я терпеливо ждал.

Наконец он вновь посмотрел на меня.

— Сэр Кай почти не имеет изъянов как воин. Он силён, хитёр, вынослив и ловок. Однако не думаю, что это главные качества для личного рыцаря.

Он замолчал.

Впервые за всё время на его лице появилось нечто похожее на сомнение. Не в ответе — скорее в том, следует ли произносить его вслух.

— Продолжайте, — позволил я.

— Боюсь, сэр Кай не из тех, кто способен стать тенью своего господина. Скорее он станет затмевать его, нежели дополнять.

Тенью.

Именно это слово заставило меня взглянуть на него внимательнее.

А ведь он действительно походил на человека, способного стать для Артеи такой тенью.

Быть рядом и не требовать, чтобы на него смотрели.

Я поднялся и остановился прямо перед ним.

Генри остался сидеть, спокойно ожидая дальнейших слов. Даже так он был достаточно крупным, чтобы почти не смотреть на меня снизу вверх.

И совершенно некстати в голову закралась неприятная мысль.

Даже когда я окончательно вырасту, даже если буду упражняться в борьбе и владении мечом, мне никогда не стать столь же крупным и массивным, как этот человек.

Я прекрасно помнил рост и сложение собственного отца.

Неприятное открытие.

Я тут же отогнал эту мысль.

По крайней мере перед самим собой следовало быть честным: невозмутимость Генри и его готовность повиноваться внушали доверие.

— Вы правы, сэр Генри. Мне нужна тень.

Я положил ладонь ему на плечо и слегка наклонился, почти к самому уху.

Он не шелохнулся.

— Мне нужно, чтобы моя тень всецело оберегала мою жену. Вы справитесь?

Генри несколько мгновений молча смотрел на меня. Взгляд его стал внимательнее, хотя выражение лица почти не изменилось.

— Что именно ваша тень должна делать для вас? 

Хорошо.

Он понял.

— Быть моими ушами там, где меня нет.

Тишина.

Я почувствовал под ладонью, как едва заметно напряглось его плечо.

Затем Генри опустил голову.

— Тогда я, пожалуй, вынужден отказаться от вашего предложения. Прошу простить меня, господин.

Я убрал руку.

— Почему?

Он молчал.

— Я ведь не потребовал от вас ничего нелепого или невозможного.

— Нет, ваша светлость.

Он наконец поднял взгляд.

Спокойный. Прямой.

— Вы супруг герцогини, однако её личные дела принадлежат ей. Если госпожа доверит мне то, что не пожелает открыть вам, я не смогу против её воли донести это до вас. Прошу простить мою дерзость.

Несколько мгновений я просто смотрел на него.

— Вот как…

Других слов почему-то не нашлось.

Я неспешно вернулся на своё место.

— Что ж. Я понял ваши принципы.

Генри ничего не ответил.

Но этого было мало.

Одно дело отказаться, когда от тебя требуют нарушить слово.

Совсем другое — когда за нарушение хорошо платят.

— Я благодарен вам за откровенность. Это редкое качество. Однако, быть может, вы не вполне понимаете, от чего отказываетесь.

Я откинулся на спинку кресла.

— Служба у герцогини будет вознаграждаться куда щедрее любой иной. За несколько лет вы сможете приобрести земли, влияние, положение. Подняться выше не только своих братьев, но, возможно, со временем и собственного отца.

Теперь я не сводил с него глаз.

— Подумайте хорошенько, сэр Генри.

На этот раз он ответил почти сразу.

— Не могу, ваша светлость.

Ни сожаления. Ни колебания.

— Титул ничего не стоит, если под ним скрывается гнилая душа.

Он опустил голову.

— Прошу позволить мне уйти.

И тут я не выдержал.

Из груди вырвался звонкий смех.

Генри вскинул глаза.

Впервые за всё время на его лице появилось настоящее выражение.

Растерянность.

Это развеселило меня ещё сильнее.

Я отвернулся, прикрыв рот ладонью, и лишь спустя несколько мгновений сумел взять себя в руки.

— Довольно. Забудьте всё, что я только что говорил.

Я небрежно взмахнул рукой.

Генри всё ещё смотрел на меня с явным недоумением.

— Начнём сначала. Я пригласил вас сюда потому, что хочу видеть именно вас личным рыцарем моей жены, сэр Генри Пеон. Шпион мне без надобности.

Он моргнул.

Затем посмотрел в сторону, словно впервые за всё утро не знал, как следует себя держать, и только потом вновь перевёл взгляд на меня.

— Вы… принимаете меня на службу?

— Верно.

Он помолчал.

— Я не стану исполнять ваши приказания без дозволения госпожи.

— И не требуется.

Ещё короткая пауза.

— И доносить вам о её делах тоже не стану.

— Именно на это я и рассчитываю.

Теперь замолчал уже он.

Тишина растянулась. Генри смотрел куда-то мимо меня, явно пытаясь примирить только что произошедшее со здравым смыслом.

Наконец он тихо выдохнул, поднялся и низко поклонился.

— Благодарю за оказанное доверие. Я вас не подведу.

— Полагаю, это означает согласие?

Генри выпрямился и вновь положил руку на сердце.

На этот раз в его голосе не осталось ни тени сомнения.

— Да. Буду служить этому дому верой и правдой.

Мои глаза невольно загорелись.

Он и вправду будет превосходным орудием.