Когда турнирная пытка наконец подошла к концу, настало время расплачиваться за долгое отсутствие и едва ли не срастись с письменным столом.

Нерешённых дел накопилось немало, благо зима всё ещё удерживала их число в более-менее терпимых пределах.

Я как раз поставила подпись под очередным письмом, когда в дверь негромко постучали.

— Госпожа, позвольте вас ненадолго прервать, — раздался из-за двери голос Эдварда.

— Входи.

Дверь отворилась, и Эдвард, переступив порог, аккуратно прикрыл её за собой. Однако вместо привычного невозмутимого выражения на его лице читалось лёгкое беспокойство. Его взгляд на мгновение скользнул к Тариану, сидевшему за соседним столом, и тут же вернулся ко мне.

Я отложила перо.

— Что-то случилось?

— К вам прибыл гость.

Мои брови чуть приподнялись.

— Вот как. Без приглашения и предварительного прошения?

— Боюсь, что так. Он ссылается на срочность дела и желает обсудить с вами некий вопрос.

Уклончиво.

Я медленно откинулась на спинку кресла.

— Эдвард.

— Госпожа?

— Имя.

Он едва заметно замешкался. И вновь — этот короткий взгляд в сторону Тариана.

На сей раз Тари тоже это заметил. Оторвался от бумаг и вопросительно посмотрел на Эдварда.

— Это… сэр Кай Тараксакум, — наконец произнёс тот и едва слышно сглотнул.

Разумеется.

Только человек, совершенно отрезанный от света, ещё не слышал о том, что произошло в последний день турнира. Для столицы подобное происшествие наверняка стало прекрасной пищей для пересудов.

Тариан медленно закатил глаза.

— Какое у него может быть срочное дело к герцогине? Пусть едет обратно тем же путём, которым явился.

Он небрежно махнул рукой и вновь опустил взгляд к бумагам, словно вопрос уже был решён.

— А вот мне как раз стало любопытно, — задумчиво произнесла я.

Перо между моими пальцами описало небольшой круг.

— Он проделал немалый путь до герцогства. Неужели исключительно ради какой-нибудь глупости?

Тариан посмотрел на меня поверх листа.

— Поспорим?

— О чём же?

Он отложил бумаги и сцепил пальцы перед собой.

— Если причина окажется глупой и бессмысленной — победа моя. Если он действительно скажет что-нибудь стоящее — твоя.

— И что получает победитель?

На его губах появилась подозрительно довольная улыбка.

— Отдых до конца дня. Проигравший остаётся здесь и разбирается со всей работой.

Я несколько мгновений молча смотрела на него, после чего поднялась из-за стола и подошла ближе.

— Нет уж. При таком условии я проиграю независимо от исхода спора.

— Это ещё поче—

Я осторожно отвела прядь волос с его лба и легко коснулась губами кожи.

Тариан осёкся.

Румянец почти мгновенно выступил на его скулах.

— Десять минут, — тихо сказала я. — И я вернусь. Обещаю.

Он отмахнулся от меня, словно именно я была причиной всех его бед, и шумно выдохнул.

— Иди уже.

Я едва удержалась от улыбки.

— Эдвард, проводи сэра Кая в малую гостиную. И предложи ему чаю.

— Будет исполнено, госпожа.

Войдя в гостиную, я увидела сэра Кая сидящим на диване с непривычно серьёзным видом.

Чашка, поставленная перед ним, оставалась нетронутой. Даже пар от чая почти сошёл.

Заметив меня, он тотчас поднялся и уже собирался поклониться.

— Надеюсь, у вас действительно была веская причина явиться без приглашения, — прервала я его прежде, чем он успел произнести приветствие. — Моё время сегодня особенно дорого. У вас десять минут.

На мгновение его челюсть напряглась. Видимо, ответ уже вертелся на языке, однако Кай всё же сдержал его и лишь коротко кивнул.

Я прошла к креслу напротив и села, устроившись поудобнее. Лишь после этого небрежным движением ладони позволила ему последовать моему примеру.

— Благодарю, что всё же согласились меня принять, несмотря на мою бесцеремонность, — начал он непривычно официальным тоном. — Дело и вправду важное.

Он сел, однако спины к дивану так и не прислонил.

Я слегка наклонила голову.

— Слушаю.

— Позвольте прежде задать один вопрос. Почему в вашем доме не принято держать при герцогине личного рыцаря?

Не этого я ожидала.

— В подобном никогда не было особой нужды, — ответила я.

— Теперь есть.

Хах. Шустро.

Кай чуть подался вперёд, уперев ладони в колени.

— Личный рыцарь отличается от людей вашей дружины или воинов дома. Его долг — прежде всего ваша жизнь. Не владения, не приказ, не знамя. Вы. И если потребуется, он отдаст за вас собственную жизнь.

— В этом нет необходимости…

— Есть.

Мои глаза чуть сузились.

Он тут же заметил, что перебил меня, и склонил голову.

— Простите. Но я лишь недавно узнал некоторые обстоятельства смерти вашей матушки.

Пальцы на подлокотнике едва заметно напряглись.

— И будь при ней личный рыцарь, — продолжил он уже тише, — возможно, всё закончилось бы иначе.

В его голосе не было ни привычной самоуверенности, ни насмешки.

Даже выражение лица изменилось. Ни тени того человека, который привык смотреть на мир так, словно тот принадлежит ему по праву.

— Если кто-то уже однажды посмел напасть на вашу семью, — произнёс Кай, — вам больше не следует полагаться лишь на страх, который внушает ваше имя. Найдутся люди, готовые умереть, если им достаточно хорошо заплатят за вашу смерть.

Я промолчала.

И, к собственному неудовольствию, поняла, что он прав.

Человек, готовый умереть ради выполнения приказа, действительно представлял опасность.

Моя кровь могла убить его.

Но отнюдь не обязательно раньше, чем его клинок убьёт меня.

Даже нескольких мгновений, необходимых яду, могло оказаться достаточно.

Я медленно провела большим пальцем по краю подлокотника.

Странно.

До сих пор я рассматривала собственную опасность для окружающих как защиту. И почти не задумывалась о том, что защита эта действует лишь после соприкосновения.

Кай заметил мою задумчивость.

Он поднялся.

Я перевела взгляд на него.

— Я предлагаю вам свою верность, честь, отвагу, меч и жизнь.

Кай выпрямился во весь рост и положил ладонь на грудь.

Выражение его лица было столь торжественным, что мне потребовалось некоторое усилие, чтобы не поморщиться.

— Сильнейшей из герцогинь подобает иметь при себе сильнейшего из рыцарей.

Теперь я узнавала прежнего Кая.

Я поднялась следом.

— Сила — далеко не главное достоинство личного рыцаря.

Его брови едва заметно сошлись.

— Ваши десять минут истекли.

Кай опустил руку.

— Благодарю, что уделили мне время.

В голосе прозвучало разочарование, хотя он попытался его скрыть.

— И всё же я надеюсь однажды услышать ваш ответ. Среди ныне служащих рыцарей едва ли найдётся другой человек с подобным числом воинских заслуг и наград.

— Я благодарна вам за то, что вы подняли этот вопрос. Вы действительно дали мне пищу для размышлений. Однако сейчас существуют заботы куда насущнее моей личной безопасности.

Уклончиво.

Но отказом это тоже не являлось.

Кай понял.

На этот раз он не стал настаивать и лишь почтительно поклонился.

Я покинула гостиную.

По дороге обратно в кабинет его слова всё никак не желали покидать мою голову.

Обычно лорды выбирали личных рыцарей среди младших сыновей собственного рода либо из семей, верность которых была проверена поколениями.

И неудивительно.

Личный рыцарь — это не просто меч у плеча.

Это человек, который находится рядом днём и ночью. Видит, куда ты идёшь. Слышит, с кем говоришь. Знает, когда ты больна, когда устала, когда сердита и когда пытаешься это скрыть.

Со временем такой человек способен угадывать твои решения ещё прежде, чем ты сама успеешь их произнести.

Отдать подобное место чужаку — всё равно что собственноручно вложить ему в руки оружие и указать, куда ударить.

Вот только среди моих родственников — даже самых дальних — не было ни одного подходящего рыцаря.

Мы из поколения в поколение оттачивали совсем иное оружие.

Знания. Терпение. Яды. Умение видеть больше, чем тебе показывают.

Перед дверью кабинета я невольно остановилась.

Кай действительно мог бы стать хорошим защитником.

Если отбросить всё прочее.

Но как раз «всё прочее» отбросить было невозможно.

У него явно имелись собственные причины желать оказаться возле меня.

А зная, с каким упорством он преследовал меня прежде, я могла без труда представить, во что превратится его служба. Дай ему право постоянно находиться рядом — и рано или поздно он начнёт искать щель в той границе, которую я между нами провела.

Нет.

Подобная перспектива меня совершенно не прельщала.

Я уже протянула руку к двери, когда та вдруг распахнулась сама.

На пороге стоял Тариан.

— Что за нерешительность? — спросил он, хмуро разглядывая меня.

Я моргнула.

— Работать не хочу. Сойдёт за объяснение?

Шутка не произвела должного впечатления.

Он лишь отступил, пропуская меня внутрь.

Я сняла маску, оставила её на краю стола и заняла своё место.

Несколько мгновений перебирала бумаги, затем взяла перо.

И замерла.

Мысли всё ещё возвращались к разговору с Каем.

Тишина продлилась недолго.

— Ты собираешься сказать, чего он от тебя хотел?

Ладонь Тариана с глухим хлопком опустилась на стол.

Я подняла глаза.

Вот оно.

— Сэр Кай поднял вопрос моей личной безопасности.

— Вот как?

Тариан чуть откинулся назад.

— И какое отношение он имеет к твоей безопасности?

Последнее слово прозвучало особенно сухо.

— Самое непосредственное, по его мнению. Он предложил мне свою кандидатуру в качестве личного рыцаря.

Я сказала это совершенно спокойно.

Лицо Тариана изменилось почти мгновенно.

Сначала недоумение.

Затем откровенное отвращение.

Его губы чуть приоткрылись, будто он собирался высказать первое, что пришло в голову, но в последний миг сомкнулись снова.

Интересно.

Я положила перо на стол.

Тариан медленно вдохнул через нос.

— И что же… вы думаете об этом?

О.

Даже так.

Не «ты», а «вы».

Я едва заметно улыбнулась.

— Думаю, личный рыцарь мне действительно не помешает.

Его взгляд застыл на моём лице.

Ну же, Тари.

Покажи мне.

Позволишь ярости вновь взять верх?

Или на этот раз сумеешь принять вызов достойно?

Несколько долгих мгновений он молчал.

Я видела, как напряглась его челюсть. Как пальцы, лежащие на столе, медленно сжались — и тут же разжались.

Затем Тариан прикрыл глаза и тихо выдохнул.

Когда вновь посмотрел на меня, прежнее раздражение почти исчезло.

Почти.

— Я вас понял, госпожа.

Он выпрямился.

— В таком случае я непременно найду для вас лучшего рыцаря, которого только можно принять на службу.

Слова прозвучали безупречно вежливо.

И именно поэтому — угрожающе.

На губах Тариана появилась улыбка.

Раньше она была мягкой, открытой и по-мальчишески тёплой.

Эта же не имела с ней ничего общего.

Я несколько мгновений молча смотрела на него, ощущая зарождающееся беспокойство.

Похоже, Тариан действительно научился лучше владеть собой.

По крайней мере — в тот самый миг, когда эмоции пытались вырваться наружу.

Вот только способность не показывать ярость вовсе не означала, что он перестал ей подчиняться.