Открыв глаза, я на мгновение испугалась незнакомой комнаты, однако, окончательно пробудившись, узнала свои новые покои.

Холодная и тёмная в ранние часы утра, эта комната вселяла в меня какой-то первобытный ужас.

Дрожь пробирала до костей. Каждая частица моего тела содрогалась от холода, и даже толстое одеяло не могло до конца меня успокоить. Стоило откинуть его, как леденящий воздух впивался в кожу, словно нож, заставляя сожалеть о том, что утро всё же наступило.

Однако, сколько бы мне ни хотелось понежиться в постели, заботы принцессы сами собой не исчезнут.

Первым делом следовало позвать прислугу.

Дотянувшись до колокольчика, я легонько позвонила и тотчас спрятала руку обратно под одеяло.

Служанки явились почти мгновенно: согласно распорядку, они уже ожидали у дверей моих покоев.

— Доброе утро, Ваше Высочество. Хорошо ли вам спалось? — с поклоном приветствовали они меня.

— Сносно. Давайте поспешим с приготовлениями. За ночь мои покои совсем выстудило, — с лёгкой досадой ответила я.

— Всего несколько мгновений, и мы разведём огонь, — бодро заверила старшая служанка и жестом велела младшей подложить дров в камин. — Сегодня вас ожидает ещё одно чаепитие. Должно быть, вы уже утомились от бесконечных встреч?

— Совершенно нет. Скажу даже больше: эти встречи придают мне сил. Каждая знатная дама, разделяющая со мной чай и беседу, понемногу наделяет меня своей энергией, — легко и вполне искренне ответила я.

Ах, сколь двусмысленны бывают мои слова.

Я так привыкла говорить подобным образом, что уже и не замечала, как почти каждое моё высказывание приобретало потаённый смысл.

Я подтянула колени ближе к груди.

Энергия, которой делятся знатные дамы, — это их тайны и тайны чужие, их влияние, связи, интерес ко мне, положение их мужей, преданность и будущие возможности.

Всё это мне необходимо.

И всё это можно получить столь лёгким и почти ничего не стоящим способом.

— Мы приготовили тот самый чайный сервиз необычайной красоты, — с восторгом продолжила служанка. — Готова побиться об заклад, из таких чашек даже чай кажется слаще. Ох… Простите мне мою дерзость. Не моё это дело.

— Ах… тот самый сервиз, — с едва заметной печалью вздохнула я. — Он и впрямь прекрасен, не так ли?

— Что случилось, принцесса? Вас что-то опечалило? — встревоженно спросила она. — Так я и знала! Глупая служанка посмела сказать лишнее…

Она принялась сетовать на саму себя, но я лишь повела рукой, велев ей не беспокоиться.

Через несколько минут в комнате стало достаточно тепло, чтобы я решилась покинуть постель. Подойдя к умывальнику, я ополоснула лицо тёплой водой, смывая остатки сна.

В какой-то миг мой взгляд невольно задержался на отражении, дрожавшем на поверхности воды.

С каждым годом моё лицо менялось — пока ещё в лучшую сторону.

Однако так будет не вечно.

Следовало успеть освоиться здесь прежде, чем время коснётся этого прекрасного лица.

Да. Именно так.

Нужно лишь немного потерпеть.

Ещё немного потерпеть — и всё наладится.

Совсем немного.

Служанка некоторое время молчала, после чего приступила к моему облачению.

Слой за слоем меня укрывали нижние юбки, сорочка и тяжёлая ткань наряда. Всё должно было быть безупречно — именно так, как я привыкла.

Я нарочно не хранила платья в сундуках, чтобы на ткани не оставалось складок.

Не завтракала до облачения, чтобы корсет можно было затянуть как можно туже именно теперь, поутру, когда тело ещё не отяжелело от пищи.

После этого сдерживать аппетит становилось значительно легче: много съесть всё равно не удалось бы.

За день я сменю три платья, однако корсет снимут лишь перед сном.

Будь моя воля, я не расставалась бы с ним и ночью, но он мешал заснуть, а недостаток сна непременно испортил бы цвет лица.

Кожа всё же важнее.

Пока я размышляла о привычном распорядке, служанка уже закончила поправлять платье.

— Как же чудесно оно на вас сидит, — восторженно вздохнула она. — Вы словно принцесса из сказки.

— И впрямь. Сшито превосходно. Однако совсем скоро сменится время года, и к той поре должны быть готовы мои весенние наряды. А через год это платье уже выйдет из моды, — буднично пояснила я ей одно из непреложных правил жизни принцессы.

— Но как же так? Оно столь великолепно! И через несколько лет будет смотреться не хуже, — сокрушённо возразила она.

— Мода подобна волне, а мне, как кронпринцессе, надлежит держаться на её гребне, а не плестись у подножия, — с лёгкой грустью ответила я.

— Я всегда полагала, что именно принцессы устанавливают моду. Они столь прекрасны, изящны и дивны, что сами решают, чему и когда надлежит исчезнуть, — задумчиво произнесла она.

— Увы, всё не так просто. Суть моды в том, чтобы отличаться от прочих, но отличаться так, чтобы каждая пожелала тебе подражать. А когда остальные наконец сумеют тебя настичь, ты уже должна сделать новый шаг — в иную сторону. Лишь так мода продолжает свой путь.

Служанка принялась расчёсывать мои волосы, бережно разделяя их на гладкие, блестящие пряди.

— Вы столь мудры, Ваше Высочество, — восхищённо произнесла она, проводя гребнем по моим волосам. — Я так счастлива служить истинной принцессе.

В её глазах сверкали надежда на чудо и непоколебимая вера в сказку. Я отчётливо видела это в отражении зеркала.

— Ты веришь в любовь с первого взгляда? — неожиданно даже для самой себя спросила я.

— Разумеется, Ваше Высочество. Я верю, что однажды встречу своего суженого и мы полюбим друг друга с первого взгляда, — с придыханием ответила она, продолжая укладывать мои волосы.

— А если ты полюбишь его сразу, но он не ответит тебе тем же? — с ласковой улыбкой спросила я.

— Даже не знаю… Быть может, у него дурное зрение и он попросту меня не разглядел? — рассмеялась она. — Впрочем, ответ я узнаю лишь тогда, когда это случится.

Закончив причёску, служанка приступила к моему лицу. Я закрыла глаза и позволила ей продолжить работу.

Спрятаться от правды до последнего мгновения, пока уже не станет слишком поздно что-либо изменить?

Сладостное неведение.

Ближе к полудню ко мне прибыли гости на королевское чаепитие.

Знатные дамы из влиятельнейших домов сильно разнились как возрастом, так и нравами, отчего беседа обещала быть непростой.

Дочери, сёстры и супруги могущественных мужчин.

Каждая из них знала себе цену, и одной лестью расположить их к себе было невозможно.

— Я рада видеть вас всех здесь, дорогие дамы. Надеюсь, мы сумеем насладиться обществом друг друга за чашкой чая и сладкими угощениями, — добродушно объявила я, открывая встречу.

Дамы сдержанно кивнули, сохраняя на лицах любезные улыбки. Мои служанки осторожно и изящно принялись разливать чай, подавая каждой гостье именно тот сорт, который она предпочитала.

Я потратила немало времени, расспрашивая знакомых и матушкиных подруг о вкусах приглашённых.

Всё ради того, чтобы показать: несмотря на моё нынешнее высокое положение, я искренне забочусь о них и желаю доставить им удовольствие.

Мой взгляд незаметно переходил от одной дамы к другой.

Едва дрогнувшие уголки губ, лёгкий прищур, более свободные движения пальцев — всё свидетельствовало о том, что замысел удался и гостьи остались довольны.

Теперь беседа должна была пойти легко.

— Как вам чай, леди Винара? — мягко спросила я девушку, которая была лишь на несколько лет младше меня.

Та слегка вздрогнула от неожиданности и, кажется, едва не поперхнулась, однако поспешила ответить, дабы не показаться невежливой.

— Всё просто чудесно, Ваше Высочество, — произнесла она, отводя взгляд, в то время как её щёки залились румянцем. — Я и не думала, что здесь мне подадут мой любимый чай.

— Можете не тревожиться, дорогая. Для каждой из нас когда-то наступало первое чаепитие. Здесь вас окружают лишь доброжелательные и готовые поддержать вас дамы, уверяю.

После моих слов обстановка стала ещё мягче.

Первый выход в свет для многих был одновременно и мучительным, и по-своему дорогим воспоминанием. Возможность сделать чей-то первый опыт приятным и незабываемым льстила самолюбию даже самой чёрствой из присутствующих.

Мой взор невольно обратился к старшей и наиболее влиятельной даме среди гостей.

Мадам Розалия.

Именно её расположение будет завоевать сложнее всего.

Её суждения редко совпадали с общепринятыми, однако каким-то образом среди аристократии она снискала славу едва ли не прорицательницы.

Она не делала настоящих предсказаний, но нередко слова, сказанные ею много лет назад, со временем оказывались истиной, которой недоставало лишь подтверждения.

— Какая прелестная посуда, Ваше Высочество. Я впервые вижу столь белоснежный и тонкий материал, — восхитилась одна из дам.

— Согласна, он словно светится изнутри, — поддержала её подруга. — У вас превосходный вкус.

Моё лицо слегка омрачилось, хотя улыбка по-прежнему не покидала губ.

— Благодарю, однако это не мой выбор, — уклончиво ответила я.

— Неужели сервиз выбирал принц Орин? — принялись гадать дамы.

— П-почти. Это подарок от… леди Артеи.

После этих слов настроение за столом резко переменилось.

Все умолкли.

Напряжение сгущалось с каждым мгновением, а взгляды дам беспокойно перебегали с одного лица на другое.

С первого взгляда было понятно, о чём они желали поговорить, однако ни одна не решалась сделать первый шаг.

Наконец молчание нарушила леди Беладонна.

— Что ж, в посуде она, должно быть, разбирается лучше, нежели в мужчинах, — осторожно усмехнулась она.

Все тотчас расслабились, и каждая поспешила прибавить что-нибудь к этой колкости.

— Н-ничего не поделаешь. Насколько мне известно, особого выбора у неё и не было, — робко произнесла леди Виолетта.

— Да что с того? Он ведь совсем ещё дитя, к тому же вспыльчивое. Даже леди Винара старше него, если память мне не изменяет, — уже свободнее усмехнулась другая дама.

Неожиданно для всех заговорила мадам Розалия:

— Мужчины этой семьи — верные слуги и сторожевые псы. Этого щенка она ещё сумеет воспитать под себя, — с ноткой раздражения произнесла она.

— Это необычная семья, я согласна, однако не думаю, что о них пристало говорить подобным образом. Всё же они принадлежат к числу столпов Империи, — попыталась я смягчить разговор и переменить тему.

Однако прежде, чем я успела предложить новую, леди Беладонна возразила:

— Не обессудьте, Ваше Высочество, но леди Артея нанесла мне тяжкое оскорбление.

— Чем же? — тотчас подхватила Виолетта.

— На каждом приёме, где ей доводилось беседовать с моим супругом, она держалась так, словно меня вовсе не существовало. Кроме приветствия, она ни разу даже не попыталась заговорить со мной, — с обидой произнесла Беладонна.

Не могу не согласиться: подобная черта ей и впрямь свойственна.

Артея не испытывала желания поддерживать беседу даже ради приличия, а потому неприязнь Беладонны была мне вполне понятна.

— И вы доселе таите обиду из-за подобной малости? — усмехнулась мадам Розалия. — Вам доводилось иметь «удовольствие» беседовать с прежней герцогиней, Эссерой?

— Н-нет. Леди Артея ещё до того, как стала герцогиней, ведала всеми делами наших семей, — робко ответила Беладонна.

— Какая же вы счастливая. Мне столь не повезло. Та женщина смотрела сквозь людей, словно самое их существование было ей отвратительно и она брезговала даже коснуться их взглядом. С её уст никогда не слетали сладкие речи — лишь неприкрытый яд. Так что я бы сказала, что леди Артея знаменует возвращение этого рода к истокам. Я даже благодарна судьбе за то, что у той безумной четы могло родиться столь земное дитя, — мягко усмехнулась она и сделала очередной глоток чая.

— Похоже, вы весьма внимательно следите за делами этой семьи, мадам Розалия, — заметила я.

— Разумеется. Всё же когда-то мой отец намеревался выдать меня замуж за одного из них.

В её глазах мелькнула печаль, а на устах задержалась улыбка, исполненная горькой нежности к давно минувшим дням.