Последний день турнира.

Признаться честно, без магического оружия сие зрелище словно вовсе лишилось всякого смысла.

Бои более не вызывали во мне прежнего интереса, и всё же следовало остаться до самого конца. Наш преждевременный уход могли истолковать неверно, а давать придворным новый повод для пересудов мне не хотелось.

Пока я скучал, наблюдая за представлением перед началом последнего боя, Тея куда-то отлучилась.

Над ареной развевались длинные знамёна императорского дома. Меж каменных ярусов гулял холодный ветер, пробирался под меховые воротники и трепал полы тяжёлых плащей, разнося запах раскалённого металла, горячего вина и пряностей с накрытых неподалёку столов. Музыканты на нижней галерее выводили торжественную мелодию, однако даже она казалась мне ныне до крайности унылой.

Время шло, а Артея всё не возвращалась.

Мой взгляд невольно обратился к императорской ложе.

Император и его невестка находились на своих местах и о чём-то неспешно беседовали. Принца, однако, нигде не было видно.

Спустя некоторое время он всё же появился. Поднявшись по ступеням, принц занял своё место рядом с отцом, но Артея так и не вернулась.

Возможно, она вовсе была не с ним.

Моя нога уже без всякого дозволения принялась мерно постукивать каблуком по каменному полу.

Наконец показалась и Артея. Она вернулась аккурат перед последним боем.

Тея плавно приблизилась к своему месту и медленно опустилась в кресло. Как истинная леди, она всегда двигалась с должным изяществом, однако никогда не страдала нарочитой медлительностью.

Да и всё в ней сейчас было не таким, как прежде. Будто даже воздух вокруг неё переменился, сделался тише и тяжелее.

Неужели её окончательно одолела скука?

В руках она держала книгу, но, судя по неподвижным пальцам, даже не собиралась её открывать.

Я опёрся локтем о подлокотник с её стороны. Выждав несколько мгновений, всё же решился заговорить:

— Ты в порядке? — осторожно спросил я шёпотом.

Артея не ответила сразу. На миг она словно пробудилась ото сна и с некоторым усилием отвела застывший взгляд от арены.

— М-м-м… Всё в порядке. Я просто… устала, — произнесла она и вновь обратила взор к площадке.

Глашатай что-то объявил, но я не расслышал слов. Зрители пришли в восторг и разом разразились рукоплесканиями.

Но ещё более странным было то, что вместе с ними захлопала и Артея.

Чтобы она рукоплескала вместе со всей толпой?

Да никогда в жизни.

Усталость это или нечто иное — следовало уходить, пока её состояние не заметил кто-нибудь ещё.

Как только бой окончится, я уведу её, сославшись на собственное нездоровье.

Мои размышления прервались в тот самый миг, когда над ареной разнёсся звонкий удар металла о металл.

Клинки столкнулись, высекая искры. Двое воинов сошлись посреди истоптанного песка, не щадя ни сил, ни оружия. Один наступал широкими тяжёлыми шагами, второй отступал, уклоняясь от выпадов, но всякий раз вновь возвращался в бой.

Время шло, однако ни один из них не намеревался ни сдаваться, ни уступать победу.

Я беспрестанно переводил взгляд с арены на Тею и обратно.

Нога постукивала всё сильнее. Раздражение и нетерпение уже невозможно было удержать.

Да проиграйте же наконец, кто-нибудь!

Мне всё равно кто!

Скорее!

И вот наконец это случилось.

Глашатай объявил победителя, и над ареной поднялся оглушительный рёв толпы. Зрители вскочили со своих мест, размахивая руками и цветными платками. Где-то внизу вновь загремели трубы, а победитель поднял оружие над головой, принимая восторженные возгласы.

Я тут же встал и протянул руку своей жене.

— Победитель уже известен. Не пора ли нам удалиться, герцогиня? — спросил я, сопроводив слова учтивым поклоном.

Она мягко вложила ладонь в мою и медленно поднялась, словно на её плечах лежал невидимый груз.

— Ещё не время, — с трудом произнесла она. — Перед уходом я обязана выразить императорской семье своё почтение, поделиться впечатлениями и поблагодарить за устроенное празднество.

Не знаю, насколько заметно её состояние со стороны. Сумеет ли она продержаться ещё дольше и вынести все эти светские беседы?

Задумавшись, я невольно отвернул голову.

— Если я скажу, что дурно себя чувствую… ты сможешь уклониться от этих обязанностей? — смущённо спросил я.

Она тотчас коснулась ладонью моей щеки и заставила меня посмотреть ей в глаза.

— Тебе плохо? — взволнованно прошептала она.

— Н-нет, — поспешно ответил я. — Просто хочу поскорее оказаться дома.

Её глаза изогнулись мягкими дугами, как бывало при её обычной доброй улыбке.

— Потерпи ещё немного. Я постараюсь избежать лишних разговоров, — прошептала она.

Меня тут же охватило чувство стыда и беспомощности. Я не только ничем ей не помог, но ещё и прибавил хлопот и тревог.

Мне не оставалось ничего иного, кроме как согласиться.

Празднество продолжалось. Аристократы покинули свои места и теперь собирались небольшими кругами под крытыми галереями, обсуждая турнир, победителя и наиболее примечательные поединки. Вокруг то и дело вспыхивал смех, звенели кубки, шелестели меховые подолы. Слуги бесшумно сновали между гостями, разнося подносы с напитками и закусками.

Артея всё же держалась неплохо.

Возможно, тревога о её состоянии нарисовала мне картину куда более страшную, нежели была в действительности.

Неужели я сам убедил себя в том, что с ней что-то не так?

На фоне всех этих переживаний мне зверски захотелось есть.

Однако столы были заставлены винами и хмельными напитками, которых я не пил, сладостями, которых не выносил, и фруктами, нисколько не способными утолить настоящий голод.

Лишь спустя некоторое время я заметил необычную закуску, насаженную на тонкую металлическую шпажку, и всё же решился её отведать.

Осторожно задержав дыхание, я на миг приподнял маску. Положив в рот крошечное угощение, тотчас вернул её на место.

Как я сразу не распознал ненавистную мне рыбу?

Её вкус искусно спрятали за пряностями, зеленью и какими-то незнакомыми мне соленьями, но от этого сама рыба не стала менее отвратительной.

Пока я негодовал из-за неудачной закуски, неподалёку поднялся шум.

— Я вызываю на дружественный поединок рыцаря семьи К-Конваллярия! — запнувшись, провозгласил незнакомый голос.

Когда мой взгляд отыскал его среди гостей, я сразу узнал одного из бойцов, выбывших ещё вчера.

Аристократы, прежде мирно беседовавшие в своих тесных кругах, один за другим стали оборачиваться на новое зрелище. Разговоры стихли лишь на мгновение, чтобы тотчас возродиться шёпотом и пересудами.

— Уже начали вызывать друг друга на поединки?

— Ещё и эту семейку?

— Быть может, это единственная возможность увидеть подобное, — с тихим смешком произнесла какая-то пожилая дама. — Они ведь впервые почтили такое празднество своим присутствием.

Тем временем Артея одарила наглеца взглядом, полным того брезгливого презрения, какого удостаивают лишь надоедливую букашку.

Выходит, мои догадки всё же были верны. Она вконец устала от этого празднества, однако из последних сил продолжала держаться.

Ради имени.

Возможно, даже ради меня.

Я решил вступиться, пока здесь не стало слишком жарко.

— У семьи Конваллярия нет личных рыцарей, — произнёс я, выходя вперёд. — Однако твой вызов принят.

На лице бедолаги проступило недоумение. Он принялся водить взглядом по толпе, словно разыскивал в ней кого-то ещё.

— Кто же тогда сразится со мной от их имени?! — с неестественной театральностью спросил он.

Отчего-то именно это взбесило меня сильнее всего.

Возникло отчётливое ощущение, будто меня даже не рассматривали в качестве возможного противника.

Нет.

Меня действительно не воспринимали как угрозу.

— Я твой противник, танцор, — ответил я, с издёвкой припомнив его манеру боя.

Артея на миг подалась вперёд, словно намеревалась что-то сказать или остановить меня, однако быстро передумала и удержала при себе и слова, и руку.

— При всём уважении… — начал было он.

В тот же миг металлическая шпажка сорвалась с моих пальцев и вонзилась в тыльную сторону его ладони.

Я не собирался дослушивать.

Всё, что следует после слов «при всём уважении», обыкновенно оказывается отборными помоями, которые намереваются вылить человеку на голову.

Терпеть подобное я не собирался.

К тому же торжество и без того затянулось. Лишние телодвижения были ни к чему.

Несколько мгновений он ошеломлённо разглядывал шпажку, торчащую из руки, затем выдернул её и отбросил прочь. Почти сразу ноги его дрогнули. Он покачнулся, попытался удержаться, но вскоре всё же рухнул на каменный пол.

Гости окружили его, охая и ахая. Кто-то торопливо отступил, опасаясь даже приблизиться, другие, напротив, вытягивали шеи, стараясь рассмотреть происходящее.

— Что это было?

— Отравленный дротик?

Пока вокруг разрастались пересуды, Артея задумчиво смотрела на поверженного бойца.

— Ты носишь с собой подобное? — шёпотом спросила она.

— Это всего лишь шпажка от закуски. Яд — из моей слюны. Не помрёт, — уверил я её.

Она задумчиво промычала, а затем тихо усмехнулась:

— Оригинально.

Из толпы выбежал другой боец и подхватил своего товарища. Быстро осмотрев его, он поднял голову и бесцеремонно направил взгляд на Артею.

— Почему вы просто стоите? Разве вы не должны дать ему противоядие? — потребовал он.

Всё вокруг умолкло в одно мгновение.

Ха.

Да это же тот самый победитель турнира.

Как его там… Кай?

— Подбирайте-ка слова, сэр Кай. То, что вы победили в каком-то турнире, ещё не делает вас равным нам по положению, — напомнил я ему его место.

Лишь теперь он наконец посмотрел на меня.

— Ваша старшая сестра не стала бы травить людей без причины. А если бы это произошло случайно, она непременно дала бы противоядие, — нагло заявил тот.

— Какая чушь. У меня нет сестры, — усмехнулся я.

Но его взгляд в тот же миг вновь переместился на Артею.

Ха?!

Так он додумался принять меня за её младшего брата?

Вот это наглость.

Кровь закипела. В висках уже болезненно запульсировало.

— Вы хоть понимаете, перед кем выступаете сейчас?! — вырвался из моего горла голос, которого я сам от себя не ожидал. — Перед вами герцогиня и герцог Конваллярия! — Я указал сначала на Артею, а после на себя. — Ваш друг всего лишь на время лишился чувств. Вам же я могу устроить куда более продолжительный отдых. Скажем, на целую вечность.

Я уже принялся закатывать рукава, однако тут Артея всё же вмешалась, положив ладонь мне на плечо.

— Прислушайтесь к словам моего мужа, сэр Кай. Жизни вашего друга ничто не угрожает. В следующий раз пусть осмотрительнее выбирает противника. Мы ведь не славимся своими рыцарями, не так ли?

Артея ловко положила конец спору и увела меня прочь от гущи событий. Её рука всё ещё лежала у меня на плече, и под этим лёгким нажимом ярость постепенно стала отступать.

Ну и что бы я ему сделал?

Залил бы собственной кровью, надеясь, что яд обездвижит его прежде, чем он успеет до меня добраться?

Как глупо.

Весь путь до дома мы провели в молчании. Благодаря этой заварушке никто не осмелился возразить против нашего преждевременного ухода с торжества.

Даже стук колёс по промёрзшей дороге казался приглушённым. За окнами кареты проплывали заснеженные улицы, а внутри слышалось лишь тихий шорох наших тяжёлых одежд.

Оставшись дома наедине, мы понемногу принялись снимать свои доспехи.

Лишь теперь мне стало очевидно, насколько сильно Артея вымоталась за эту неделю.

Её движения оставались медленными и тяжёлыми даже после того, как она сняла украшения, маску и все защитные безделушки. Обычно гордо поднятая голова теперь едва заметно склонялась, а плечи словно всё ещё удерживали на себе вес мехового плаща, давно отданного служанке.

Меня не оставляло странное чувство, будто всё это уже происходило прежде.

Словно я вновь очутился в день нашей злосчастной свадьбы.

Мне хотелось разозлиться. Накричать на неё, сказать, что она не должна ничего терпеть ради меня.

Мне не нужно её терпение.

Однако я не мог выдавить из себя ни слова.

Ни упрёков.

Ни извинений.

Я взял себя в руки, глубоко вдохнул и подошёл ближе. Осторожно взяв её за руку, я заглянул в её зелёные глаза.

— Дай мне… помочь тебе.

Это было лучшее, что я сумел придумать.

Она едва заметно улыбнулась, глубоко вздохнула и обняла меня.

Обняла так, как делала всегда, и в первое мгновение мне даже захотелось оттолкнуть её — тоже как всегда.

Но я вовремя опомнился.

Постепенно я начал ощущать на себе её вес.

Её голова опустилась на мою. Прежде почти невесомые руки, лежавшие на моих плечах, стали понемногу давить сильнее.

Она действительно опиралась на меня.

Я обнял её в ответ, стараясь принять на себя хотя бы малую часть её тяжести.

Однажды она сможет полностью мне довериться.

Опереться на меня.

И всё рассказать.