Я было оцепенел.

Вот это дерзость.

До моих ушей не раз доходили разговоры о том, что дети в столь юном возрасте бывают разными: смышлёными, робкими, своенравными. Однако эта девочка, по-видимому, была вовсе лишена инстинкта самосохранения.

Картина, достойная кисти живописца.

Моя ненавистная маска лежит на полу. Отец заслонил дочь собою, сам при этом побледнев так, будто уже стоял одной ногой в могиле. Дамы, ещё недавно оживлённо судачившие по углам, теперь могли лишь в немом ужасе прикрывать рты ладонями.

Я же оказался куда спокойнее их.

По-прежнему не дыша, я неспешно поднял проклятую маску и внимательно её осмотрел.

Одно из креплений всё же треснуло от удара о пол.

Придётся придерживать рукой.

Пока я невозмутимо пытался вернуть маску на место, все присутствующие словно обратились в камень. Даже несносная девчонка, широко распахнув глаза, неотрывно смотрела мне в лицо.

Лишь когда маска вновь скрыла мои черты, я позволил себе вдохнуть.

Однако никто из окружающих так и не расслабился.

— Долго ещё намерены стоять истуканами? — бросил я, окинув их слегка раздражённым взглядом.

Странное дело.

После случившегося я чувствовал себя куда спокойнее, чем прежде.

Быть может, хотя бы на краткий миг избавиться от этой проклятой маски оказалось неожиданным облегчением?

И как только Тея носит свою постоянно?

— А... а как же яд?.. — едва выдавил мужчина.

По-прежнему придерживая маску одной рукой, я удобнее устроился в кресле.

— Всё в порядке. Она не коснулась ни моей кожи, ни дыхания. На этот раз я успел его задержать.

Однако мои слова не принесли ему особого утешения. Со страхом в глазах он посмотрел на дочь так, словно ожидал увидеть её бездыханной в следующее мгновение.

Меж тем сама виновница переполоха выглядела вполне здоровой и лишь продолжала разглядывать меня, даже не моргая.

В большинстве случаев мой яд не смертелен.

Но ребёнка он и впрямь способен убить.

— Будь она отравлена, уже лежала бы без сознания и не смогла бы пошевелить даже пальцем, — пояснил я.

Услышав это, отец облегчённо выдохнул и тут же принялся осторожно осматривать дочь.

Та лишь перевела на него взгляд и с искренним недоумением спросила:

— Что такое?

Мужчина вновь вздохнул — на сей раз с облегчением, — однако взгляд его быстро сделался строже.

— Больше на работу тебя не возьму, пока манерам не обучишься.

Я же тем временем поднялся и направился к выходу.

— Свой заказ я ожидаю как можно скорее. Счёт вам уже передан. Не разочаруйте меня.

Оставив эти слова за спиной, я двинулся к двери.

Однако уже на пороге меня настиг тихий восхищённый шёпот:

— Папочка... этот мальчик такой красивый. Он принц?

Оказавшись на улице и пройдя несколько шагов к экипажу, терпеливо ожидавшему неподалёку, я вдруг остановился.

Положа руку на сердце, я и сам прекрасно знал, что хорош собой.

Однако прежде никто не говорил мне этого столь прямо.

Разве что Артея.

Но она куда чаще называет меня милым, нежели красивым.

Проклятая маска.

Я уже сыт ею по горло.

Добравшись наконец до дома, который столь старательно приводил в порядок всю последнюю неделю, я первым делом избавился от ненужной маски.

Слуги почтительно приветствовали меня поклонами, и я передал одному из них своё пальто.

— Артея ещё не вернулась? — поинтересовался я, стягивая наконец ненавистные перчатки.

— Нет, господин, — ответили мне с поклоном.

Где-то глубоко внутри шевельнулось беспокойство.

Что, если она всё же решила ослушаться меня и вновь отправилась во дворец?

Разумеется, там всё обустроено куда лучше, чем здесь.

Но будь у меня больше времени...

Я превратил бы это место в произведение искусства.

Вечно мне его не хватает.

— Госпожа отправилась в торговый квартал, — спустя мгновение добавила старшая горничная. — Полагаю, вы разминулись.

— С этого следовало начать.

Неужели, услышав, что я нахожусь там, она решила составить мне компанию?

Тревога, что всё это время грызла меня изнутри, исчезла так же быстро, как появилась.

— Когда госпожа вернётся, передайте, что я ожидаю её в кабинете. И распорядитесь приготовить плотный ужин. Я чертовски голоден.

Отдав распоряжения, я поспешил к себе.

Следовало закончить как можно больше дел до её возвращения.

Тогда всё оставшееся время можно будет безраздельно посвятить супруге.

Долго ждать не пришлось. Артея явилась уже спустя час после моего возвращения.

Войдя в кабинет, она выглядела необычайно лёгкой и умиротворённой, словно впервые за долгое время ей довелось пережить нечто приятное.

— Ты задержалась, — заметил я.

— Вовсе нет. Я даже вернулась раньше, чем предполагала.

Она поставила книгу на полку и прислонилась к подоконнику.

Здесь она была свободна. Могла делать всё, что пожелает.

Однако маска по-прежнему скрывала её лицо.

Подобное временами меня раздражало.

Неужели она настолько привыкла к ней, что уже перестала замечать?

Я поднялся из-за стола и подошёл ближе.

Рука сама потянулась к её лицу, а пальцы нашли застёжку.

— Она тебе не надоела? — искренне спросил я.

— До тошноты... — ответила она, глядя на меня удивительно мягким и вместе с тем печальным взором. — Однако со временем учишься использовать её не только как защиту для других, но и как защиту для себя.

Её маска осталась у меня в руках.

На коже ещё виднелись следы от ремешков.

— Мне этого не понять. Не хотят умирать — пусть не подходят, — с усмешкой заметил я.

Она лишь слегка склонила голову набок.

— Что легче и дешевле? Сделать одну маску для меня или тысячу масок для всех, кому приходится со мной сталкиваться?

Её игры со мной всегда имели одну цель — заставить меня усомниться в собственной правоте.

Однако я не столь прост, чтобы всякий раз уступать.

Я сделал ещё шаг вперёд.

Мои руки легли на подоконник по обе стороны от неё.

Наше дыхание почти смешалось.

Пусть сейчас мне и приходилось смотреть на неё снизу вверх — это лишь вопрос времени.

Судя по выражению лица, такого шага она не ожидала.

— Мне не нужна маска, чтобы быть рядом с тобой, — ответил я собственной улыбкой. — Если кому-то требуется что-либо сказать, скажи это мне. Я передам.

Я приблизился к её уху.

Чем сильнее я вторгался в её личное пространство, тем слабее должны были становиться её доводы.

— Мой яд, как и общение со мной, они уж как-нибудь переживут.

Ну как тебе, Тея?

Я ведь хороший ученик?

К моему удивлению, она даже не дрогнула.

Миг тишины — и её руки уже обвили мою шею.

— Ах, глупый Тари, — с мягким укором произнесла она, обнимая меня и попутно растрепав волосы. — Разве тебе матушка не говорила? Чем дольше и ближе ты будешь общаться со мной, тем сильнее и смертоноснее станет твой собственный яд.

Я опешил и невольно дёрнулся, пытаясь заглянуть ей в лицо.

— Неужели?

— Увы. Это правда. Мой собственный яд стал таким именно из-за моих родителей.

Я и прежде знал, что отчасти причина кроется в нашей работе с опасными веществами.

Однако не думал, что подобное касается и близких людей.

Выходит, мой яд оказался слабее лишь потому, что им обладала только мать?

И почему об этом рассказывает Артея, а не сама матушка, которая должна была меня обучить?

Раздражает.

Я перехватил её руки и осторожно высвободился из объятий.

На миг она удивилась, однако лишь вздохнула и скрестила руки на груди.

— Главная горничная сказала, что ты была в торговом квартале. Что-нибудь приобрела?

Я решил сменить тему.

В прежнем поединке победа явно осталась не за мной.

— Лишь несколько книг для досуга. Ничего более.

— Книг?

Мой взгляд упал на том, который она принесла с собой.

— Что за книги?

Я потянулся к одной из них.

Тея было встрепенулась, словно собираясь меня остановить, однако почти сразу одёрнула себя и позволила мне действовать.

— Ничего особенного. Художественная литература, — произнесла она и смущённо отвела взгляд.

Подозрительно.

Я взглянул на обложку.

«Искусство тел».

— Искусство тел? Это что же, трактат по некромантии? — усмехнулся я.

Из её уст вырвался смешок.

А я всё же раскрыл книгу, намереваясь узнать, что именно она читает.