Как открыл книгу, так и захлопнул.

— Это ещё что за непотребство? — возмущённо уставился я на Тею.

Она тут же прикрыла рот ладонью, тщетно пытаясь удержать смех. Однако её оборона продержалась недолго. В следующее мгновение кабинет наполнился звонким хохотом.

Подобного я не слышал уже давно.

Это невольно побудило меня вновь заглянуть в книгу.

— «...Жаркие уста коснулись кончиков моих пальцев. Меня захлестнули пылкие чувства, а миг спустя я ощутила, как нечто влажное скользнуло по ним...» Какой ужас! — не выдержав, рассмеялся и я.

Отдышавшись, Тея всё же попыталась объясниться.

— Ах-хах... это... хух... продавщица в книжной лавке сказала, что сие весьма популярное чтение среди юных дам, — произнесла она, вытирая выступившие слёзы. — Надобно же знать нынешние веяния.

Как любопытно.

— Какая неприкрытая ложь, — усмехнулся я. — Просто признайся, что подобные увеселительные истории тебе небезразличны.

— Ты прав. К подобному трудно остаться безразличной, — вновь рассмеялась она.

Вот оно что.

Ни капли стыда.

Совсем не занимательно.

Однако её слова о том, что подобное нравится многим дамам, почему-то никак не выходили из головы.

Глупости.

Вряд ли там найдётся хоть что-нибудь, чего я ещё не знаю.

С этими мыслями я спокойно поставил книгу обратно на полку.

— Пойдём скорее ужинать. Я просто умираю от голода, — протянул я ей руку.

Тея спокойно кивнула и вложила ладонь в мою.

— Я не столь голодна, однако составлю тебе компанию.

— Что же приключилось? Не заболела ли часом? — искренне обеспокоился я.

— Вовсе нет. Долгая дорога в карете утомляет. Аппетит совсем пропал, — пояснила она.

— Будем надеяться, он вернётся за столом, — улыбнулся я.

Ужин прошёл спокойно. Никаких примечательных разговоров не возникло, и вечер миновал без особых происшествий.

А наутро мы уже были готовы явиться в свет.

Первый день турнира традиционно посвящался приветствию участников, представлению бойцов и их вооружения, а также всевозможным увеселениям — шутам, музыкантам, танцовщицам и прочим любимцам праздной толпы.

Турнирная площадь была убрана с излишней пышностью. Над ареной трепетали знамёна знатных домов, золотые кисти на них вздрагивали от зимнего ветра. По краям ристалища выстроились ряды копий с лентами, а помосты для знати укрывали тяжёлые бархатные навесы. Внизу теснился простой люд: кто-то тянул шею, кто-то выкрикивал имена любимцев, кто-то уже спорил, кому достанется победа.

Стоило нам подняться на помост для знати, как на нас тотчас обратились пристальные взгляды.

Несомненно, мы выделялись среди прочих.

Впрочем, за пять сотен лет существования рода Конваллярия люди могли бы уже и привыкнуть.

Артея положила руку мне на плечо и чуть склонилась к уху.

— Я обязана приветствовать некоторых особ, — её взгляд скользнул в сторону императорской семьи. — А ты пока устройся на наших местах.

Кто-то из присутствующих всё это время не сводил с неё глаз.

Должно быть, тот самый принц.

Я лишь согласно кивнул и направился к отведённым нам креслам.

Турнир должен был продлиться целую неделю, чтобы участники успевали восстанавливать силы между поединками и могли показать всё своё мастерство.

Пока я скучал, наблюдая за представлением, взгляд мой никак не желал задерживаться на сцене.

Раз за разом я искал Тею среди собравшихся.

Любопытно.

Неужто она беседует о чём-то важном с самим императором?

Время шло, а приветствия всё не заканчивались.

Выходит, разговор оказался куда занимательнее обсуждения погоды.

Наверное, будь я рядом, столь откровенной беседы и вовсе не состоялось бы.

Не успел я толком моргнуть, как к ним подошла какая-то юная особа.

Судя по тому, насколько свободно она держалась рядом с герцогиней и императором, это, должно быть, кронпринцесса.

Хм.

Артея уже покидает их?

Непривычное зрелище.

Она направляется сюда.

Нужно сделать вид, будто я вовсе не наблюдал за ними всё это время.

Изо всех сил напустив на себя безразличие, я вновь обратил взор на сцену, где кружились танцовщицы.

Звон её каблуков постепенно приближался.

Как же трудно делать вид, будто мне совершенно безразличны дворцовые интриги.

На самом деле любопытство буквально разрывало меня изнутри.

Тея спокойно опустилась рядом и, закинув ногу на ногу, подперла подбородок кулаком.

Недовольство ощущалось едва уловимо.

Но оно было.

А это уже само по себе говорило о многом.

Ну же.

Расскажи, что произошло.

Не томи.

Однако она молчала.

Лишь указательный палец правой руки размеренно постукивал по подлокотнику.

Тук.

Тук.

Тук.

И чем дольше длилось молчание, тем сильнее становились удары.

Так.

Это уже начинало действовать мне на нервы.

Я тяжело вздохнул и накрыл её беспокойную руку своей ладонью.

— Что случилось, дорогая? Кто-то посмел испытать твоё терпение, кроме меня? — шутливо осведомился я.

Из-под маски вырвался короткий смешок.

— Ничего не поделаешь. Для некоторых это настоящее лакомство, — отозвалась она.

— Не могу дождаться, когда услышу подробности.

Договорить она не успела.

Трибуны разразились овациями. По деревянным настилам прокатился гул сотен голосов, взметнулись платки, где-то внизу ударили барабаны. На ристалище один за другим начали выходить рыцари — те самые бойцы, что должны были каждый день сражаться, продвигаясь всё ближе к главной награде.

Лавровому венку, отлитому из золота.

Забрать его навсегда победитель не мог. Лишь удержать до следующего года, чтобы затем вновь передать новому счастливцу.

Приз, если рассуждать здраво, весьма сомнительный.

Однако слава, покровительство знатных домов и выгодные договоры были куда ценнее самого венка. Мирное время — благословение для простолюдинов и скучная западня для рыцарей. Без войн им оставалось либо блистать на турнирах, либо медленно покрываться пылью в чьей-нибудь свите.

Они выходили один за другим, приветствовали публику, склоняли головы перед императорским помостом, взмахивали руками, копьями, шлемами. Толпа отвечала им восторженным рёвом.

— Выглядят сильными, — заметил я.

— Мало выглядеть сильным, надобно ещё таковым быть, — отозвалась Артея.

Её взгляд даже не упал на претендентов. Она лишь раскрыла книгу, которую принесла с собой, и лениво перевернула страницу.

— Тебе настолько неинтересно? — поинтересовался я.

— Я здесь только ради тебя. Если книга тебе мешает, я её уберу, — спокойно произнесла она.

— Всё в порядке, не утруждай себя.

Только я вновь обратил взор к ристалищу, как встретился с чужим взглядом.

Кое-кто из рыцарей смотрел в нашу сторону, не отводя глаз. Даже не смотрел — сверлил. Бесстыдно, прямо, с таким упорством, будто ему дозволено было задерживать взор на герцогине Конваллярия дольше одного мгновения.

— Быть может, мне лишь кажется, но ты, случайно, не знаешь кого-то из рыцарей? — предположил я.

Артея мельком взглянула на арену и тут же поспешно вернулась к книге.

— Всего лишь назойливое насекомое. Не более, — ответила она, едва заметно запнувшись.

Вот как.

Неожиданная реакция.

Всегда холодная и собранная, она вдруг на одно краткое мгновение утратила равновесие из-за единственного взгляда?

Я вновь посмотрел на этого бесстыдника.

Он по-прежнему не сводил с неё глаз. А затем, будто почувствовав моё внимание, медленно перевёл взор на меня.

Мои глаза даже не дрогнули, когда наши взгляды пересеклись.

Как он смеет поднимать глаза на тех, кто стоит неизмеримо выше него?

Пальцы сами собой сжались в кулак.

Однако битве взоров не суждено было продлиться долго. Внезапно рыцарь улыбнулся и легонько помахал мне рукой — так, будто оказывал милость какому-нибудь восторженному поклоннику у подножия арены.

Пожалуй, теперь мне стало ясно, что Тея имела в виду под словами «назойливое насекомое».

Мне ничего не оставалось, кроме как фыркнуть и сердито откинуться на спинку кресла.

Следом на ристалище вышли те, кто должен был участвовать скорее формально.

И те, ради кого я, собственно, и явился сюда.

Бойцы, использующие магическое оружие.

Я невольно подался вперёд.

Вот оно.

Наконец-то не пустые поклоны, не самодовольные улыбки и не бессмысленное размахивание сталью перед толпой.

Бытовые магические приборы были мне довольно хорошо знакомы. Новинки появлялись редко, но до людей вроде меня вести о них доходили одними из первых. Где-то улучшили нагревательный круг. Где-то уменьшили расход кристалла. Где-то нашли способ заставить светильник гореть ровнее и не коптить стекло.

Забавно, полезно, но предсказуемо.

Боевое же оружие — совсем иное дело.

Особенно если перед нами действительно первые образцы в своём роде.

Сердце забилось чаще, и я поймал себя на том, что уже мысленно разбираю каждую деталь: крепления, металл, форму оправы, расположение кристаллов, возможные проводящие линии, вес, устойчивость, пределы отдачи.

Первым выступил боец со сверкающим щитом.

Щит был слишком мал, чтобы надёжно укрыть от удара меча или копья. Скорее круглая пластина на предплечье, чем настоящая защита. Однако по его краю проходила тонкая голубоватая вязь, едва заметная при дневном свете. Когда боец поднял руку, воздух перед ним на миг дрогнул, будто от жара над раскалённым камнем.

Магическая преграда?

Или отклонение удара?

Слишком мало данных.

Досадно.

Далее вышел довольно приятный лицом юноша — без меча, без копья, без щита. Лишь на поясе у него висел золотой хлыст, тонкий и гибкий, словно украшение, а не оружие. Но стоило ему коснуться рукояти, как по всей длине пробежала искра.

Толпа ахнула.

Я же едва удержался от улыбки.

Проводник.

Гибкий, подвижный, пригодный для захвата, удара или, быть может, передачи заряда на расстоянии. Если зачарование достаточно устойчиво, подобная вещь может оказаться куда опаснее обычного клинка.

Следом появился боец с наручами.

Более ничего при нём не было.

Ни меча.

Ни ножа.

Ни даже щита.

Только тяжёлые металлические наручи, покрывающие руки почти до локтя. На первый взгляд — грубая работа. Но при каждом его шаге по поверхности металла мерцали тонкие знаки, вспыхивая и угасая, будто дышали вместе с ним.

Усиление?

Ударная волна?

Преобразование силы?

Если эти наручи способны умножать мощь рук, то их владелец может ломать кости даже сквозь доспехи.

Любопытно.

Очень любопытно.

Последним вышел мужчина в тёмном плаще.

На нём не было заметного оружия, но сам плащ лежал на плечах слишком тяжело, слишком ровно. Ткань почти не колыхалась на ветру, словно была не тканью вовсе, а чем-то куда более плотным. По внутренней стороне, когда он повернулся, на краткое мгновение мелькнул серебряный узор.

Я почувствовал, как внутри всё неприятно, сладко сжалось от нетерпения.

Защитный покров?

Искажение видимости?

Накопитель?

Нет, гадать бессмысленно.

Нужно увидеть их в деле.

Каждого.

Свойства, пределы, время отклика, слабые места, цену ошибки, расход силы.

Меня волновала каждая деталь.

И впервые за всё утро мне стало по-настоящему жаль, что я сижу на помосте рядом с Артеей, а не стою там, внизу, достаточно близко, чтобы рассмотреть магические линии собственными глазами.