После того дня Ко Хваран начал писать рассказ для литературного конкурса.

Категория ‒ проза.

Это была история о мальчике, который в мире, где все слепы, обнаруживает огонь. Осознав, что люди не видят не потому, что не хотят, а потому что огня нет, мальчик берёт этот огонь и направляется к самой высокой горе в мире.

Сюжет звучал как сказка, но процесс его воплощения был серьёзным, и его стиль был совсем не сказочным. На самом деле это было ближе к театру абсурда или социальной критике. Учитель сказал, что именно эта ирония и есть его главная привлекательность.

От идеи до написания Ко Хваран всё делал сам, но между дел он получал большую помощь от классного руководителя. Учитель, будучи учителем корейского языка, прекрасно справлялся с ролью редактора.

— Нет, какое сейчас время ‒ двадцать первый век! Что значит "рукопись от руки"? Возьми мой ноутбук. Только игры не устанавливай!

Благодаря тому, что учитель одолжил ему ноутбук, Ко Хваран смог писать быстрее.

Сосредоточив всё своё внимание в редкие свободные часы, Ко Хваран за полтора месяца закончил черновик и с помощью учителя отредактировал его.

И на пятьдесят девятый день.

Тук.

— …Всё.

Прочитав последнее предложение, учитель с серьёзным лицом отложил мышь.

«Что…?»

Пока Ко Хваран затаил дыхание и напрягся.

— Больше нечего убрать, — твёрдо заявил учитель.

В процессе редактирования учитель подчёркивал: "Не тогда, когда нечего добавить, а когда нечего убрать ‒ текст становится идеальным".

Значит, если больше нечего убирать…

— Наконец-то закончил!

Это означало, что рукопись готова.

— О, правда…!

Сжав.

Учитель и Ко Хваран обнялись и запрыгали от радости. Чувство освобождения охватило всё тело.

Закончив с отправкой рукописи, учитель взъерошил волосы Ко Хварана.

— Много работал. Ты действительно молодец.

Похвала от взрослого была непривычной, но это было настолько волнительно, что сердце билось быстрее.

— …Это я должен благодарить вас.

Поклонившись, Ко Хваран замялся.

— Вы так много помогли мне, я тоже должен что-то сделать для вас…

— А?

— Честно говоря, я не знаю, как вас отблагодарить…

— Что за ерунда.

Хлоп!

Сильный щелчок по лбу заставил Ко Хварана невольно вскрикнуть.

— Ты кем меня считаешь? Думаешь, я стану вымогать подарки у учеников?

— Нет…

— Тьфу. Молодой парень, а уже весь в путах каких-то дурацких навязчивых идей.

Цокнув языком, учитель твёрдо сказал:

— Это моя работа. Помогать ученикам находить то, что они хотят делать, и направлять их.

Сказав это, учитель, словно вспомнив что-то, задумчиво посмотрел вдаль.

Его лицо стало мягким и размытым, будто в нём растворились сливки.

Учитель понизил голос, как будто собирался поделиться секретом.

— На самом деле, я тоже хотел стать писателем.

— ……

— Родители так настаивали, чтобы я стал чиновником, что в итоге я стал учителем. Я не жалею, но до сих пор помню то сильное желание.

Учитель похлопал Ко Хварана по спине.

— Так что это просто моё удовлетворение от того, что ты осуществишь свою мечту. Не чувствуй себя обязанным.

Голос стал мягче.

— Ты сможешь делать то, что хочешь.

— ……

— Всё будет хорошо.

Это была ложь, в которую хотелось верить.

✙ ✙ ✙

По дороге домой на автобусе.

— Кхм.

Ко Хваран, вспоминая отправленную рукопись, всё время улыбался. То, что одно хорошее событие делало каждый день полным волнения, было для него новым опытом.

Было бы ложью сказать, что он совсем не хотел победить. Раз уж он участвовал в конкурсе, в нём тоже теплилась маленькая надежда, что всё получится, но…

Больше всего его щекотала мысль, что кто-то прочитает его текст.

Какие чувства он вызовет? Ему было любопытно даже узнать, что скажут плохого.

«Интересно, можно ли попросить судей написать отзыв?»

Но если он победит…

Представив, как его рассказ будет опубликован в литературном журнале и его прочитают многие, Ко Хваран довольно улыбнулся.

С такими радужными мыслями он шёл домой из школы.

…Одна из жестокостей мира в том, что если надувать шарик, он в конце концов лопнет.

Ко Хваран увидел младших братьев и сестру, собравшихся у дома.

— …Вы чего здесь?

— О, старший…!

Когда его единственная младшая сестра Ко Саран обернулась, он увидел за ней синее лицо.

— У-у-у-у…!

Второй из близнецов, Ко Саён, горько плакал.

Кровь в жилах Ко Хварана застыла.

Хвать!

Бросив рюкзак, Ко Хваран подбежал.

Левая щека Ко Саёна была сильно опухшей, будто по ней ударили чем-то летящим. На белых зубах была кровь ‒ похоже, изнутри тоже была рана.

— Э-этот зуб шатается… к-кх…

— Молчи. Не разговаривай.

Осмотрев лицо Ко Саёна, Ко Хваран обернулся к двум другим.

— Объясните.

Они в замешательстве переглянулись, и наконец старший из близнецов, Ко Саюль, с трудом заговорил:

— Отец вернулся.

— …Отец?

— Да. Он пришёл один, пьяный…

Он дошёл до этого?

Лицо Ко Хварана мрачно застыло, и Ко Саюль поспешно добавил:

— Он не бил его! Он просто зашёл в свою комнату, а Саён пошёл к нему и попросил поиграть в настольную игру…

— ……

— Сказал, что устал, а он всё приставал.

— Что он сделал?

— …Бросил в него телефон, и Саён попал под удар.

Сильная головная боль подступила.

— Он не специально. Просто бросил в гневе, и так не повезло…

Ко Саюль защищал отца, готовый заплакать.

Это была реакция, близкая к стокгольмскому синдрому, но Ко Хваран не мог упрекнуть его. Он сам знал это чувство ‒ хотеть сохранить хотя бы руины, даже зная, что всё уже рухнуло безвозвратно.

Но Ко Хваран был обязан не позволить этой беспомощности и горечи передаться младшим.

— Ждите здесь.

— Старший!

Ко Хваран прошёл мимо них и открыл входную дверь.

— Не входите.

Глухой звук ‒ и дверь закрылась.

Внутри дома стоял резкий запах алкоголя.

— ……

Отец лежал, уткнувшись лицом в стол, и казался мёртвым.

— Зачем вы пришли?

Даже от голоса, сдерживающего гнев, отец не шелохнулся.

Не открывая глаз, он только шевелил губами.

— Дела не идут…

Голос, похожий на вздох, был намного увядшим и уставшим, чем тот, что Ко Хваран помнил из его молодости.

Но в нём оставалось нечто, цеплявшееся с пугающей настойчивостью.

— Хочу покупать ей только хорошее…

Только когда он упомянул мать, на его лице, не знавшем ни стыда, ни греха, промелькнула боль.

— …Тогда иди к ней. Зачем разбивать лицо ребёнка?

Когда голос превратился в дрожь, отец всё ещё не смотрел на Ко Хварана. Только вздыхал.

— Я не могу показывать ей такое лицо…

— ……

— А нам.

Зрение искажалось.

— Нам можно показывать такое лицо?

— ……

— Ваша безумная любовная игра священна, а мои братья заслуживают такого обращения?

В тот момент Ко Хваран понял, что значит, когда говорят, что мир становится искажённым от гнева.

Хвать.

Он схватил отца за воротник.

Руки дрожали, как в лихорадке. Эмоции вышли из-под контроля.

— Отвечай, отвечай.

Вопрос, который он боялся задавать, наконец сорвался с губ.

— Зачем вы нас родили, если так?

Это был самый фундаментальный вопрос.

— Люди говорят, что дети ‒ это плод любви.

— ……

— У Саран уши похожи на твои, у Саёна руки как у неё, Саюль похож на неё как две капли воды, но почему… мы, созданные вами, ‒ кто мы вообще такие?

Словарный запас рушился, слова вылетали бессвязно.

Всё это ‒ их осколки, которые они должны были любить, но почему это стало источником стыда?

Почему Ко Хваран должен смотреть в зеркало и видеть лицо, всё больше напоминающее отца, и дрожать от страха?

Как их любовь могла быть уродливым одноглазым монстром? И действительно ли это любовь?

Я никогда не просил, чтобы меня создали, чтобы вытащили из тьмы.

— Зачем вы вообще нас родили…

Пьяный отец лениво моргнул.

Он переводил взгляд с руки Ко Хварана, сжимающей его воротник, на его искажённое лицо.

И, устало опустив глаза, сказал:

— Контрацепция не даёт стопроцентной гарантии…

……

Он услышал звук того, как что-то навсегда отрезают.

Бах.

Ко Хваран ударил отца кулаком по лицу.

Ещё раз.

И ещё раз.

Когда порог пройден, всё затихает. Дрожь тела, волнение ‒ всё остановилось.

…Тук.

Он отпустил воротник мужчины.

— Считай, что на этом всё кончено.

Родители не выполнили свой долг, а он совершил сыновнюю нечестивость ‒ кровные узы разорваны.

Ко Хваран окровавленной рукой указал на выход.

— Уходи.

— ……

— Мне всё равно, снимешь ты депозит или не заплатишь аренду. Вычеркни нас из семейного реестра, как хочешь.

— ……

— Никогда больше не связывайся с нами ни в какой форме.

Это было смешно.

— Это мой подарок тебе ‒ за всё, что ты для меня не сделал.

Мужчина не поднял головы, не посмотрел на Ко Хварана до самого конца.

…Скрип.

Он поднялся со стула и вышел из дома.

Голоса растерянных младших звучали в ушах, как белый шум. Трое младших, не зная, что делать, смотрели на уходящего отца, затем бросились к Ко Хварану. Вопросы сыпались, но ни один не достиг его ушей.

Тук.

Ко Хваран просто стряхнул кровь с рук.

Эта кровь, возможно, имела самый высокий в мире уровень генетического совпадения с ним, но теперь это не имело никакого значения.

Он не выбирал эти кровные узы, но он мог выбрать, чтобы разорвать их.

— Забудьте о родителях.

Его чёрные глаза опасно блестели.

Я никогда не стану таким, как вы.

Я лучше умру, чем научусь безответственности и отказу.

— Отныне вы мои дети.

Младшие молча смотрели на Ко Хварана.

В тот день они стали сиротами.