Может, это был последний проблеск совести ‒ его родители не тронули залог за дом, в котором они жили.

Но теперь они не будут иметь с ними никаких дел, а значит, и оплачивать аренду и расходы на жизнь.

С помощью классного руководителя Ко Хваран подал заявку на государственную помощь, но четырём людям жить на эти деньги было тяжело.

В итоге Ко Хваран уволился из круглосуточного магазина и начал искать другую работу. Более тяжёлую, но лучше оплачиваемую.

Дни проходили как в тумане. Он работал как зомби, а в школе спал. Учителя, которые раньше смотрели на него с сочувствием как на одного из немногих учеников, не спящих на уроках, теперь смотрели всё холоднее, но он должен был это терпеть.

Однако остался один человек, чей взгляд не изменился.

— Эй, Ко Хваран.

Учитель остановил юношу, который пытался уйти сразу после окончания занятий.

— Что-то случилось?

— Ну? Угадай.

На уставшем лице Ко Хварана промелькнуло замешательство.

— …Я что-то сделал не так?

— Ох ты.

Увидев его искреннее непонимание, лицо учителя стало сложным.

Через мгновение его взгляд снова стал дружелюбным, и он хлопнул юношу по плечу.

— Сегодня объявляют победителей литературного конкурса, парень.

— …А.

Уже так.

— Как ощущения? Волнует? Внезапно не нервничаешь?

От недосыпа мысли были затуманены. Ко Хваран медленно переварил шутку учителя и ответил честно:

— Не знаю.

Просто сейчас всё казалось каким-то притуплённым.

— Понятно.

Учитель вздохнул.

— Времени в обрез?

— …Да.

— Тогда давай просто прогуляемся немного? Десять минут.

Ко Хваран помедлил и кивнул.

Учитель повёл его к окну у восточного выхода из школы. Место, где редко кто ходил, и Ко Хваран часто сидел здесь один. Когда он сидел здесь, учитель всегда находил его с невероятной точностью.

— Садись.

Когда юноша сел у окна, учитель серьёзно заговорил:

— На самом деле я тебе соврал.

— Что?

«Соврал?»

Пока Ко Хваран лихорадочно соображал, что бы это могло быть, учитель усмехнулся.

— Объявление победителей конкурса не сегодня.

— А?

— Это было неделю назад, парень.

— …Что???

На этот раз он действительно удивился.

«Уже столько времени прошло?»

Он действительно этого не чувствовал.

— Ну вот, теперь ты похож на себя.

Увидев ошарашенное лицо Ко Хварана, учитель рассмеялся.

— Результаты… барабанная дробь… Я не вижу смысла затягивать, так что скажу сразу.

Учитель понизил голос.

— Я уже проверил результаты.

Стук ‒ и сердце, о существовании которого он забыл, вдруг заявило о себе.

Поднимающееся напряжение заставило мышцы лица слегка напрячься.

— Видишь? Я же говорил, ты будешь волноваться.

Пристально посмотрев на Ко Хварана, учитель довольно кивнул.

Затем его губы расплылись в широкой улыбке.

— Поздравляю, писатель. Ты получил Гран-при.

— …!!!

Глаза Ко Хварана расширились от неверия.

— П-правда?

— Конечно. Правда!

Взъерошив волосы Ко Хварана, учитель полез в карман.

— Когда я подавал заявку, я вписал своё имя и номер счёта в графу для подписи родителей, помнишь? Вчера на мой счёт поступили деньги, я обналичил их.

Учитель протянул ему увесистый конверт.

— Призовой фонд ‒ 5 миллионов вон. Твои.

Ах.

— Надеюсь, это поможет.

Под тёплым взглядом ему показалось, что что-то внутри него тает.

…Дыхание, которое было спёртым, немного облегчилось.

— Так, наш писатель, теперь ты должен угостить меня, правильно? Посмотрим, по закону Ким Ён Ран лимит ‒ 30 тысяч вон, так что я возьму корейский суп из говядины на 29 тысяч…

— Учитель.

Голос сорвался. Слёз не было, но казалось, что он вот-вот заплачет.

Ко Хваран, крепко сжимая конверт, с трудом выдавил:

— Спасибо вам.

— ……

— Большое спасибо…

Ощущение, что его наполовину вытащили из трясины.

Обезвоженное облегчение.

Надежда на то, что и он может что-то сделать.

— …Что с тобой? Не раскисай, мне неловко.

Его голос, притворно ворчливый, тоже сорвался.

Тёплая рука в ровном ритме хлопала его по плечу.

— Я же говорил тебе. Всё будет хорошо.

И впредь.

Ученик долго сидел там, принимая утешение от своего наставника.

✙ ✙ ✙

Когда работа заканчивалась, было 4 часа утра.

Ко Хваран сел на первый автобус, когда ещё не рассвело.

Тело было уставшим до такой степени, что, казалось, вот-вот упадёт, но голова была на удивление ясной. Вместо всей тяжёлой работы его голову занимала одна мысль:

«Похоже, у меня действительно есть талант к писательству».

Только эта мысль разгоняла усталость и поднимала настроение.

Да. Сразу стать писателем будет трудно, но он понял, что на этом можно зарабатывать, так что, возможно, он сможет делать это как подработку. Он будет писать в свободное время между работой и участвовать в конкурсах, как сейчас.

«Если я буду так продолжать, постепенно имя станет известным».

У него появятся читатели. Тогда он сможет постепенно уделять писательству всё больше времени.

Ах, не надо забегать так далеко. Можно поставить цель поступить в университет. Победа в конкурсе поможет, так что, возможно, он сможет поступить на отделение корейского языка и литературы в хороший университет, например, в Гаондэ.

Там он будет профессионально учиться писать, писать…

«Если так пойдёт, возможно, однажды я смогу делать то, что хочу».

Хорошо, что воображение бесплатно.

Продолжая строить радужные планы, Ко Хваран добрался до дома.

— …Старший.

Когда он вошёл, младшие сидели в комнате.

Ко Хваран моргнул.

— Что вы делаете в такой час?

Время было странное ‒ не сказать, что они ещё не ложились, и не сказать, что встали рано.

По атмосфере было похоже, что они не спали, но, может, поссорились?

— Что-то случилось?

Снимая обувь, осторожно спросил Ко Хваран.

Трое младших переглянулись.

Тишину, полную недосказанности, нарушил Ко Саён.

— Ну, можно же просто сказать! Что, умрёшь, если скажешь?

Закинув руки за голову и раздражённо говоря, он был самим собой.

На эти слова Ко Саран свирепо закатила глаза.

— Если скажешь ‒ убью.

Ко Саён вздрогнул.

Пока он надувал губы, Ко Хваран пытался уловить суть.

«Это что-то необычное».

Ко Саран, у которой были замашки уличного задиры и которая часто ввязывалась в драки, и Ко Саён, которого считали проблемным из-за его характера.

Было обычным делом, когда эти двое, виновато переглядываясь, подходили к нему.

Но… сегодня виновник был другой.

«Ко Саюль».

Его самый младший брат сидел между ними, весь сжавшись от напряжения.

— Хочешь что-то сказать?

Задрожавшие глаза поднялись на него.

Ко Хваран послал Ко Саран взгляд, чтобы та не вмешивалась, и мягко подбодрил его.

— Говори.

И тогда Ко Саюль с трудом открыл рот:

— Я… я играю на скрипке.

— Ага.

Сейчас он бесплатно учится в культурном центре и играет в городском детском оркестре. У него, видимо, был талант, потому что учитель даже звонил Ко Хварану и восторженно рассказывал о нём.

— Я играл соло на концерте оркестра, и известный профессор, кажется, заметил меня. Он пригласил меня на встречу… и похвалил.

— Правда?

Лицо Ко Хварана просветлело. Как он мог не радоваться, когда его брата похвалили?

Но следующие слова оказались тяжелее, чем он мог себе представить.

— Он серьёзно спросил, не хочу ли я заняться скрипкой профессионально.

— А?

— Не просто в музыкальной школе, а заниматься один на один с профессиональным скрипачом, который готовит будущее поколение… он сказал, что знает такого скрипача и может меня познакомить…

Лицо Ко Хварана постепенно становилось серьёзным.

То, что известный профессор так активно заинтересовался ребёнком, было, несомненно, огромным событием. Университет, указанный на визитке, которую показал Ко Саюль, был известным зарубежным художественным вузом, о котором слышал даже Ко Хваран.

Но он не мог просто радоваться этой хорошей новости.

— …Он сказал, что мне стоит подумать об учёбе за границей.

Потому что искусство требует больших денег.

— Он сказал, что начальные расходы будут большими, но, возможно, я смогу получить стипендию, что, став скрипачом, я буду зарабатывать гораздо больше, и что нужно хорошо поговорить с родителями.

Круглые глаза смотрели на Ко Хварана.

Его самый младший брат, который никогда не создавал проблем, никогда не был жадным и всегда слушался его. Он впервые видит такое лицо у этого ребёнка.

Ко Саюль умоляюще попросил:

— Я не могу играть на скрипке?

Ах.

А… с ума сойти.

Ко Хваран закрыл лицо руками.

Чем дольше длилось его молчание, тем тяжелее становилась атмосфера.

Нужно было разрядить обстановку, но…

— …Оставьте визитку там и все идите в свою комнату.

Сегодня у него не было на это сил, и он просто тихо приказал.

— Старший…

Младшие переглянулись и, наконец, молча ушли в свои комнаты.

Щелчок.

— Ха…

Только когда закрылась дверь, Ко Хваран сполз со стула.

Бесконечные заботы и расчёты смешались в его голове.

Ко Хваран просидел так до рассвета, терзаясь сомнениями.

«Ах».

И в какой-то момент он вспомнил, что так и не поздравил брата с признанием его таланта.

…Запоздалое чувство вины нахлынуло на него.

Возможно, поговорка "из грязи в князи" ‒ не такая уж и хорошая.

Это мучительно и для грязи, и для князя.

Восходящее солнце в тот день не было ему радостным.

Как раз были выходные, и Ко Хваран позвонил по номеру на визитке, чтобы узнать подробности.

Насколько велик потенциал Ко Саюля, по какому элитному пути он может пойти, если будет усердно заниматься, сколько стоит индивидуальное обучение в месяц, как проходит обучение за границей…

Сердце Ко Хварана стало ещё тяжелее из-за профессора, который консультировал его так любезно, словно речь шла о нём самом. Было бы легче, если бы это был мошенник, но он чувствовал искреннее желание не упустить талант.

После консультации Ко Хваран провёл остаток выходных в раздумьях.

…И принял решение.

✙ ✙ ✙

Наступил понедельник.

— Так, сейчас медосмотр. Стройтесь по номерам.

В этот день как раз был медосмотр.

— Ого, посмотрите на его рост! Он…

— Эй! Заткнись, что ли?!

Пока озорные мальчишки шумели из-за результатов, Ко Хваран молча смотрел прямо перед собой.

— Так, следующий.

Очередь Ко Хварана, чья фамилия Ко, наступила быстро.

— Ого, парень, ты высокий.

Учитель, проводивший медосмотр, шутливо хлопнул Ко Хварана по макушке. Парни в старшей школе всегда интересовались ростом, и некоторые из них с завистью смотрели на него.

Стоя спиной к станку, Ко Хваран рассеянно смотрел в пустоту.

И тогда…

Он подумал, что не хочет быть высоким, по крайней мере, не хочет расти дальше.

Если он будет высоким, он будет выглядеть как взрослый.

Он не хотел становиться взрослым.

— Всё. Сойди.

Сойдя со станка, Ко Хваран украдкой взглянул на результат.

179,8 см.

Можно сказать, повезло, что он не перешагнул 180.

Ко Хваран опустил голову и вернулся на своё место.

Время в школе пролетело быстро. В этот раз Ко Хваран впервые за долгое время не спал на уроках и не дремал, а прожил этот день полностью.

И после последнего урока.

Скрип.

Ко Хваран зашёл в учительскую.

— О? Ко Хваран, что случилось?

Его классный руководитель откинулся на спинку стула и приветливо встретил его. Прежде чем юноша успел заговорить, учитель подозвал его к себе.

— Сегодня на уроке у тебя глаза блестели. Снова заинтересовался литературой?

— ……

— На, держи. Это Ким привёз из-за границы, очень вкусно.

Учитель сунул в руку Ко Хварана пригоршню конфет.

Ко Хваран молча посмотрел на красные леденцы, а затем повернулся к учителю.

— Итак, что случилось?

Взгляд учителя был предельно мягким.

— Может, у тебя есть ещё какой-нибудь конкурс, в котором ты хочешь поучаствовать?

Ко Хваран отложил всё это в дальний угол души.

И затем медленно открыл рот:

— Я… хочу бросить школу.

✙ ✙ ✙

В мире после бедствий было много "непредвиденных обстоятельств".

Поэтому процедура отчисления была намного проще, и отчисление Ко Хварана прошло быстро.

Выйдя из школы, Ко Хваран направился в центр занятости.

Среди работ самой высокой ежедневной оплатой, конечно, отличался тяжёлый физический труд. Он в основном выходил на расчистку мест, пострадавших от бедствия, или на стройку.

Несовершеннолетним обычно не дают работу, но Ко Хваран настойчиво просил. Его крепкое телосложение, видимо, внушало доверие прорабу.

— Парень, ты не как нынешняя молодёжь ‒ ты трудолюбивый. Была бы у меня дочь, я бы тебя с ней познакомил.

— Тётя, опять мелете чушь. Он же ребёнок.

Каждый день выходя на работу, он сближался с разными лицами. Ко Хваран учился работать, получая и похвалу, и выговоры от опытных взрослых.

Работа, конечно, была тяжёлой. Даже если он выходил в безрукавке, через час всё тело было в поту, а в те дни, когда нужно было надевать тяжёлый защитный костюм, чтобы приблизиться к зонам бедствий, он выматывался до предела.

— Старший… я вернулся… старший…

Вернувшись домой, он буквально падал без сил. Часто он засыпал, пытаясь раздеться, чтобы помыться, и утром уходил на работу в той же одежде.

— Б-брат… привет…

Ко Саюль с того дня не мог смотреть Ко Хварану в глаза.

Из 5 миллионов вон призовых Ко Хваран потратил 1 миллион на покупку ему новой скрипки. Ко Саюль начал заниматься скрипкой, как и хотел, но, видимо, чувство вины было таким же сильным, как и счастье.

Похоже, он винил себя в том, что Ко Хваран бросил школу из-за него.

…Сейчас, если он скажет, что это не так, тот не поверит, поэтому он решил дать ему время.

— Старший, спина.

Когда Ко Саён с неловким видом уводил Ко Саюля в комнату, Ко Саран выходила с пластырем.

— Спасибо.

Ко Хваран усмехнулся и снял рубашку.

Его единственная младшая сестра становилась всё спокойнее с каждым днём. Осознание того, что она остаётся старшей в доме, когда Ко Хварана нет, пришло к ней как ответственность.

— В футбол больше не играешь?

— Нет. Нужно учиться.

Вот это да. Совсем стала паинькой.

Пока Ко Хваран размышлял, как воспринять эту перемену,

Жух.

По плечу разлилась прохлада.

— Когда мне исполнится 15, я тоже брошу школу.

И тут последовало шокирующее заявление.

— Что?

Он замер.

Когда Ко Хваран рефлекторно попытался обернуться, маленькая рука сжала его плечо.

— Я тоже буду работать.

Голос был спокойным, но в нём чувствовалась дрожь.

— А когда у нас будет немного денег, ты будешь готовиться к экзамену на аттестат.

……

Ко Хваран посмотрел в потолок.

Честно говоря, он был так горд.

Что в таком юном возрасте она решила помочь семье. Он не делал для них ничего особенного, но почему они так хорошо выросли? Он был так тронут, что не мог говорить.

Но.

— …М-м, как бы это объяснить.

Ко Хваран прочистил горло и заговорил. Маленькая рука сжалась сильнее.

— Не пытайся меня отговорить, я уже решила…

— Нет, послушай. Это то, что я всегда хотел сказать.

Ко Хваран откинул голову назад и посмотрел на своего ребёнка.

— Саран.

— ……

— Вы ‒ моя несбывшаяся мечта.

Тайна, которую он долго хранил в сердце, разнеслась как шёпот.

Ко Хваран всегда ждал покровителя. Совершенного покровителя, который защитит, поддержит и будет заботиться о нём.

Но как бы долго он ни ждал, супермен на белом коне не появлялся.

Мы не можем выбирать других людей.

Как бы сильно мы ни хотели, мы не можем встретить ту самую мечту, и мы не можем просить других измениться так, как нам хочется.

В этом упрямом мире единственное, что можно изменить, ‒ это он сам.

Вместо того чтобы мечтать о встрече с таким человеком, ему оставалось только самому стать таким человеком.

— Заботиться о вас для меня очень важно. Я доволен своей жизнью.

Он не верил, что только красивая и успешная жизнь имеет смысл. Текущая жизнь была тяжёлой, но она позволяла быстро и явно видеть ценность труда, и в этом был свой смысл.

Поэтому Ко Хваран никогда не жалел себя.

Была только одна вещь ‒ сожаление о том, что пришлось отказаться от того, что он хотел делать, осело комком в груди…

«Что поделать».

Простой расчёт.

Разве не лучше для всех, если один человек пожертвует собой?

— В последнее время ты слишком много учишься. Иди погуляй. Снова играй в футбол.

— ……

— Тебе не о чем беспокоиться.

Чувствуя, как рука на его плече дрожит, Ко Хваран слегка выдохнул.

— Если ты будешь несчастна, то все мои усилия будут бессмысленны.

Пожалей меня хоть немного. Сказав это в шутку, он погладил маленькое тело.

Это был его ребёнок, которому он дал имя.

Говорят, что имя обладает силой, и в имени есть особый смысл.

Назвать ‒ значит заявить о своей власти над объектом. Так родители дают имена детям, а хозяева ‒ животным.

Когда она достигнет своей мечты, часть его души, которую он вложил, давая ей имя, тоже достигнет своей мечты.

— Делай то, что хочешь, Саран.

Этого было бы достаточно.

Даже если он так и не сможет отказаться от своего, это будет хоть маленьким утешением.

На этом закончилась бы тихая и спокойная история.

До того момента Ко Хваран верил, что его жизнь ‒ это просто хорошая человеческая драма.

…Но одного события было достаточно, чтобы жанр его жизни резко изменился.