За любовью обязательно следует ответственность, а любовь без ответственности мертва.

Это была первая истина, которую Ко Хваран постиг в жизни.

Это осознание привело к другому выводу.

Его родители не любили его.

✙ ✙ ✙

В памяти Ко Хварана его родители всегда были неразлучны.

Они явно любили друг друга. В округе даже славились как образцовая супружеская пара.

Родиться у таких любящих родителей ‒ должно быть, благословение. Разве это не одно из самых обычных условий для счастливой семьи?

Однако семья Ко Хварана…

Среди всех причин, по которым семьи бывают несчастными, у них была особенная, извращённая причина.

— Сегодня связывалась с редактором, и она сказала, что беременна.

— Правда? Кажется, недавно же она выходила замуж.

— Похоже, ребёнок после медового месяца. Она спросила, как писатель справляется с воспитанием детей.

— Ха-ха, в воспитании ты старше меня.

За столом шёл дружеский разговор. Взгляды двоих, смотрящих друг на друга, казалось, придавали форму нематериальному понятию любви.

Пятилетний Ко Хваран смотрел на них и робко открыл рот.

— Учительница сказала нарисовать дома картину с родителями…

Ш-ш-ш.

Разговор оборвался, и двое повернулись к нему.

В тот миг ребёнок испугался.

Те же лица, точно те же.

— Да?

Смотрящие на него двое были совсем другими, чем мгновение назад.

— Положи альбом на стол.

Горячий взгляд остыл, из голоса исчезли эмоции.

Нельзя сказать, что это было нарочито или со злым умыслом. Но чего-то не хватало.

Эта перемена обрушилась на него как огромный шок, и Ко Хваран всё больше сжимался.

— Просили нарисовать вместе…

— ……

— И спросить у мамы и папы о вашем детстве…

Он опустил голову так низко, что она почти касалась стола.

Супруги немного помолчали, затем мужчина заговорил:

— Мы сами сделаем. Оставь.

Большая рука погладила маленькую голову.

— Ты иди поиграй. Хорошо?

Его доброта была похожа на полый леденец.

Тогда Ко Хваран, даже своим маленьким умом, понял.

«Наверное, я не часть их семьи».

Это было его самое раннее воспоминание.

✙ ✙ ✙

— Учительница.

— А?

— Родители любят своих детей?

Услышав вопрос Ко Хварана, воспитательница в детском саду рассмеялась так, будто услышала что-то невероятно смешное.

— Конечно. Где это видано, чтобы родители не любили своих детей?

…Разве это так уж очевидно?

Ко Хваран закатил свои чёрные глаза.

— Но в "Гензель и Гретель" родители бросают их в лесу.

— Хм. Ты читал эту книгу.

Воспитательница с немного озадаченным видом подбирала слова.

— Конечно, в мире могут быть и такие плохие родители. Но большинство родителей… инстинктивно любят своих детей. Ты знаешь, что такое инстинкт?

— Да.

— Какой у нас умный, наш языковой ас.

Отношение было тёплым, но ответ не удовлетворил его.

Ко Хваран, молча принимая поглаживания по голове, вспомнил недавно найденное в книге слово.

— Отцовская и материнская любовь.

— Ой, ты даже такие слова знаешь?

— А когда они появляются?

— Что?

Пока воспитательница широко раскрывала глаза, Ко Хваран продолжал задавать вопросы.

— Они появляются сразу после рождения? Просто так? Или нужно время?

— ……

— А что должен сделать ребёнок, чтобы они появились?

Лицо воспитательницы, которая до этого относилась к нему с теплотой, как к маленькому ребёнку, слегка изменилось.

Подумав, она заговорила:

— …Это зависит от родителей. Обычно говорят, что в течение двух-трёх месяцев, но… ведь и тебе понадобилось время, чтобы подружиться с другими детьми в этом детском саду? Возможно, некоторым родителям тоже нужно время, чтобы подружиться со своим ребёнком.

Так ли это?

Может, и его родители такие же?

Ко Хваран заколебался.

— Тогда… что мне сделать, чтобы быстрее подружиться с родителями?

Лицо воспитательницы окаменело.

Быстро оглядев Ко Хварана, она сжала губы.

— …Способов много!

И затем, словно пытаясь его успокоить, неестественно бодрым голосом сказала:

— Как насчёт того, чтобы сначала подарить родителям сегодняшний рисунок? Уверена, им очень понравится.

Сегодня в детском саду они рисовали на тему Моя семья. Воспитательница взяла перевёрнутый лист Ко Хварана.

— Ну-ка, посмотрим, как красиво ты нарисовал.

С улыбкой она перевернула лист.

…И слегка застыла.

Рисунок Ко Хварана был аккуратным для ребёнка, но было кое-что, что бросалось в глаза.

— Эти двое, нарисованные очень большими внутри дома, ‒ твои родители?

— Да.

Две фигуры, нарисованные так, что заполняли весь дом. Они были тесно прижаты друг к другу.

А в углу, подальше от них, был нарисован маленький человечек, даже меньше половины их роста.

— А это ты?

Ко Хваран кивнул.

— Почему ты нарисовал себя таким маленьким?

— Э-э…

Ко Хваран замялся.

— Я не знал, как нарисовать…

— ……

Лицо воспитательницы стало серьёзным, насколько это было возможно скрыть.

Погладив подбородок, она через некоторое время осторожно спросила:

— Хваран, а твои родители когда-нибудь делали тебе больно? Заставляли делать то, что ты не хочешь?

Ко Хваран покачал головой.

Он никогда не голодал дома, его никогда не били. Его даже никогда не ругали родители.

С моральной и юридической точки зрения в их действиях не было ничего предосудительного.

Это была проблема эмоций, которые нельзя было объяснить или доказать.

— Я в порядке.

Пробормотал Ко Хваран.

Они выбрали друг друга, но не выбрали его.

Возможно, он был не таким ребёнком, какого они ожидали.

Поэтому он не мог просить у них того, что они делили друг с другом, ‒ так думал маленький Ко Хваран.

✙ ✙ ✙

После того как Ко Хваран стал достаточно взрослым, чтобы оставаться дома один, его родители стали проводить больше времени вне дома.

Его мать была малоизвестной писательницей. Половину тесного дома занимали книжные шкафы, до отказа заполненные книгами, которые она собирала.

Ко Хваран, возвращаясь из детского сада и проводя время в одиночестве, читал эти книги.

Разумеется, взрослая литература была ему слишком сложна.

Незнакомых слов было так много, что ему приходилось, запинаясь, нажимать на кнопки почти сломанного электронного словаря, искать значения, а в объяснениях слов снова попадались незнакомые слова, и большую часть времени он проводил в борьбе со словарём, а не с книгой.

Он почти ничего не понимал, так что на самом деле это было больше похоже на игру с книгами, но маленький Ко Хваран получал от этого занятия удовольствие.

Слова, складывающиеся из согласных и гласных, предложения, рождающиеся из слов, пробелы между словами и абзацами ‒ всё это, собираясь воедино, создавало историю, и это казалось волшебством.

Однажды, вернувшись из детского сада, Ко Хваран застал родителей дома ‒ такое случалось редко.

Он украдкой поглядывал на них, подошёл к их ногам на диване и читал книгу, как вдруг заметил странное.

— Ты болеешь?

— А?

Мать, прислонившаяся к отцу и смотревшая телевизор, моргнула.

— Я? Почему?

— Твой живот странный.

Её живот был вздут, как в "Красной Шапочке", когда волку набили живот камнями.

— Ах, ха-ха!

Закрыв рот рукой, она тихо прошептала Ко Хварану.

— На самом деле у нас будет новый ребёнок. Он родится через пять месяцев.

— Что?

— Мы не планировали, но…

Пока мать спокойно гладила живот, Ко Хваран остолбенел.

Если у них будет новый ребёнок…

«Младший брат или сестра?»

У меня будет младший брат?

В этот момент Ко Хваран внезапно испугался.

— Если он появится…

— А?

Смотрящие на него вопросительные взгляды казались болезненными.

…Топ, топ!

Не закончив фразу, Ко Хваран вбежал в спальню, как будто убегая.

Тук.

Он зарылся лицом в постель и натянул одеяло до самой макушки, словно прячась от чего-то.

Глухой страх поднимался, влажный и мрачный, как туман.

Он боялся, что родители полюбят младшего.

Это было не просто чувство ревности ‒ что брат заберёт всю любовь родителей.

Он боялся, что его собственная проблема подтвердится тем, что он не был любим.

— …Остановись, мгновенье, ты прекрасно.

Он повторял фразу, которую когда-то прочитал в книге, как заклинание.

Он надеялся, что время остановится, но звук секундной стрелки часов был безжалостно неумолим.

✙ ✙ ✙

Каждую ночь Ко Хваран повторял заклинание, но время неумолимо шло.

После долгого отсутствия родители вернулись с маленьким ребёнком на руках.

— Ну, поздоровайся. Ты будешь жить с ней.

Это была его младшая сестра.

Ко Хваран стоял поодаль, мялся и спросил:

— Имя… у неё есть?

— Ещё не придумали.

Беззаботно закатив глаза, отец опустил ребёнка, завёрнутого в пелёнку, в детскую кроватку.

— Придумаем как-нибудь. Когда ты родился, было то же самое.

— Помню, мы тогда что-то смотрели, драму?

— Ты тогда изучал историю, пока писал исторический роман, и выбрал его.

— А, правда? Но для иероглифов я выбрал другие, кажется?

Когда родители начинали разговаривать, снова разворачивался мир только для двоих.

Маленькая планета, такая крошечная, что можно было увидеть закат сразу после того, как повернёшься спиной к восходу.

В этом мире, где были только они и где каждый был единственной розой для другого, Ко Хваран и ребёнок были подобны спутникам, вращающимся вокруг них.

«Такая же, как я. Она такая же».

Ко Хваран понял, что его младшая сестра в таком же положении, что и он.

Первым чувством, которое он испытал, была… благодарность и облегчение.

А затем, почти сразу же, его накрыл ужасный стыд, который даже его маленькое сердце не могло не понять.

«Это ведь плохо».

Это было его первым в жизни чувством вины.

— У-у…

Ребёнок, лишённый тепла родителей, собирался проснуться.

— Т-ш-ш…

Увидев её хнычущее лицо, Ко Хваран поспешно взял её на руки.

Лицо девочки постепенно успокоилось. Она, не зная ни текущей ситуации, ни своей будущей судьбы, мирно уснула.

Сердце Ко Хварана, смотревшего на неё, забилось сильнее.

На месте исчезнувшего чувства вины расцвели солидарность и сочувствие.

— …А её нельзя назвать "Саран" (Любовь)?

— А?

— Имя.

Ко Хваран погладил нежную щёчку ребёнка.

— Тогда у нас будет общий иероглиф в имени.

Ко Хваран и Ко Саран. Это звучало как имена брата и сестры.

И…

«Я хочу, чтобы ты была любима».

Ко Хваран вложил маленькое желание в имя своей первой младшей сестры.

✙ ✙ ✙

Время летело быстро, и скоро наступило время идти в начальную школу.

Примерно тогда воспитательница детского сада вызвала родителей Ко Хварана.

— Родители. Хваран обладает выдающимися языковыми способностями по сравнению с другими детьми.

— Он?

— Да. Я думаю, он хорошо справится с изучением иностранных языков, и было бы хорошо сосредоточить его обучение на гуманитарных науках.

Воспитательница разложила на столе документы.

— Поэтому я предлагаю отправить его не просто в обычную школу, а, например, в центр для одарённых детей. Сейчас есть такие центры и для гуманитарных, а не только естественных наук.

— …Вот как?

Лица родителей, слушавших объяснения воспитательницы, были странными. Не было радости, которую обычно испытывают родители, услышав похвалу своему ребёнку, наоборот, они выглядели озадаченными.

— Разве такие центры не требуют больших затрат?

— Если это центры в ведении управления образования, они бесплатны.

Переглянувшись, родители бегло просмотрели документы и тихо переговорили.

Затем с неловким видом покачали головами.

— Мы не уверены. Мы никогда не замечали у него никаких талантов.

— Что? Но его речевые способности должны были быть заметны…

Они не могли этого заметить. Потому что почти не разговаривали с ним.

Воспитательница, не понимая, нахмурилась и посмотрела на Ко Хварана.

— Хваран, тебе не хочется больше читать книги, которые тебе нравятся, и узнавать о них больше?

Ко Хваран пошевелил пальцами.

Это было бы неплохо, но…

Бегло взглянув на родителей, он тихо ответил:

— Я хочу пойти в обычную школу.

Для него было важнее не создавать проблем.

Воспитательница была очень разочарована, но у неё не было права вмешиваться дальше. Было решено, что Ко Хваран пойдёт в ближайшую начальную школу.

И перед поступлением в начальную школу у него снова появились братья.

— …Двое.

На этот раз это были близнецы.

Увидев однояйцевых братьев-близнецов, Ко Хваран онемел.

Прошло два года с момента Первой Великой катастрофы. Мир был в хаосе, общество и экономика рухнули наполовину и ещё не полностью восстановились.

В такой ситуации семья Ко Хварана становилась всё беднее. В маленьком доме, где была только гостиная с кухней и спальня родителей, жить вчетвером было нелегко…

Жавк.

Отец схватил Ко Хварана за плечи, когда тот в страхе закатил глаза.

— Хваран.

Его собственное имя из уст отца звучало чужеродно.

— Ты старший, так что теперь ты должен хорошо заботиться о своих младших братьях.

— ……

— Ты ведь сможешь?

Ко Хваран крепко зажмурился.

В памяти всплыл образ пастушьей собаки, который он когда-то видел в книге.

Как ни странно, иероглиф "Ран" (狼 ‒ волк) в его имени ‒ это фонетический иероглиф, состоящий из "Кён" (犬 ‒ собака) и "Рян" (良 ‒ добрый). Добрая собака ‒ очень подходящее имя для пастушьей собаки, послушной хозяину.

В этом ли смысл его существования?

Правильно это или нет, его ответ был предопределён.

— Да.

Это был момент, когда он впервые ощутил чувство, которое тяжело давило на грудь.

"Ответственность", которая будет управлять всей его жизнью.