Коридор встретил их привычной прохладой, будто ночь, оставшаяся за распахнутыми дверями балкона, проникла сюда раньше людей и успела осесть между каменными стенами. Факелы горели ровно, без треска, вытягивая из полированного камня тусклый красноватый блеск. Гвардейцы, выстроенные по обе стороны прохода, почти одновременно склонили головы. Металл их доспехов коротко вспыхнул в свете огня и тут же снова стал матовым.

Григорий шёл на полшага позади Ричарда. Совсем недавно этот путь казался ему дорогой к обычному придворному приёму, теперь же каждый встречный взгляд словно спрашивал о том, чего никто не мог знать. Слова наследного принца продолжали звучать где-то глубоко внутри, не теряя тяжести. Они не требовали ответа, но уже изменили привычный порядок мыслей. Он чувствовал это почти телесно, словно после долгого похода внезапно сместился ремень на плече: идти ещё можно, однако каждое движение напоминает о перемене.

За высокими дверями ожидание уже охватило весь зал.

Музыканты опустили смычки. Последние звуки танца ещё дрожали под сводами, но быстро растворялись в тишине. Гости постепенно образовали широкий круг, обращённый к возвышению у дальней стены. Разговоры стихали сами собой, без приказов. Лишь отдельные голоса ещё перекатывались по залу, пока не исчезли окончательно.

Когда собравшиеся заметили Ричарда, толпа расступилась спокойно, почти незаметно. Никто не торопился, никто не суетился. Просто между людьми возник проход, достаточно широкий, чтобы наследный принц прошёл вперёд.

Филипп уже ожидал у центра зала. При виде отца он заметно выпрямился, хотя в следующую секунду вновь не смог устоять на месте и сделал шаг навстречу. Ричард лишь коротко коснулся его плеча, не позволяя нарушить торжественность мгновения, и занял приготовленное место.

Григорий остановился среди первых рядов.

Справа оказался Джонатан, а рядом с ним стояла Фрил. Лицо ее сохраняло спокойствие, но ладони выдавали её лучше любых выражений. Пальцы медленно перебирали сложенный белый платок, иногда крепко сжимая его.

Её округлившийся живот уже невозможно было скрыть даже свободными складками дорогого платья. Она держалась прямо, однако время от времени непроизвольно переносила вес тела с одной ноги на другую, словно искала положение, при котором ребёнок позволил бы ей стоять немного легче.

Джон осторожно накрыл её руку своей ладонью.

Она коротко взглянула на мужа и едва заметно улыбнулась.

От этого простого движения Григорию неожиданно стало спокойнее. За последние часы он слишком долго слушал разговоры о наследниках, браках, старых домах и борьбе за власть. Здесь же перед ним стояли просто мужчина и женщина, ожидавшие появления еще одного ребёнка.

Ричард сделал шаг вперёд. Его голос легко заполнил зал.

— Благодарю каждого из вас за сегодняшний вечер. Ваше присутствие — знак уважения не только к нашему дому, но и ко всему королевству Леор.

Он говорил недолго, без длинных украшений.

Поблагодарив гостей, прибывших из дальних земель, принц выразил признательность дворянам, сохранявшим спокойствие в непростые годы, напомнил, что сила государства рождается не только на полях сражений, но и в способности его знатнейших семей сохранять согласие.

Слушая, Григорий впервые замечал, насколько иначе Ричард говорил перед толпой. Наедине он позволял себе сомнения, усталость, даже редкие улыбки. Сейчас же каждое предложение ложилось ровно, будто заранее было выверено многолетней привычкой.

Затем прозвучало имя канцлера.

— Особую благодарность я хочу выразить герцогу Жаку Габо...

По залу прошёл почти незаметный шорох.

Григорий перевёл взгляд туда, куда обернулись многие.

Канцлер оказался значительно ниже ростом, чем представлялся ему по рассказам. Невысокий человек с аккуратно подстриженными усами стоял спокойно, чуть опираясь на резной набалдашник трости, хотя трудно было понять, действительно ли она ему необходима. Лицо казалось сухим, почти лишённым лишних движений, а глаза внимательно скользили по залу, задерживаясь на людях ровно настолько, чтобы каждый почувствовал себя замеченным.

Возраст давно перевалил за пятьдесят, однако дряхлости в нём не ощущалось. Скорее наоборот, он напоминал старый клинок, поверхность которого давно потеряла блеск, но сталь внутри осталась прежней.

О канцлере говорили редко, зато, когда он высказывался сам, спорить с ним решались немногие.

Не случайно именно его называли вторым человеком государства.

Ричард тем временем уже благодарил других.

Герцога Тарбека.

Герцога Роше.

При последней фамилии внутри Григория что-то неприятно сжалось.

Он почти сразу заметил высокую молодую женщину, стоявшую возле отца. Широкие плечи, крепкая фигура, густые каштановые волосы, собранные тяжёлым узлом на затылке. Даже среди десятков роскошно одетых дам она выделялась так, словно случайно оказалась в тесном бальном зале после долгой дороги верхом.

Григорий быстро отвёл взгляд.

Мысль о браке, ещё недавно казавшаяся отвлечённой, теперь всякий раз возвращалась уже с конкретными лицами. Это ощущение раздражало сильнее прежнего. Раньше его тревожили дороги, погода, состояние лошадей перед маршем. Всё было понятно и измеримо. Теперь же беспокойство принимало иную форму. Оно словно медленно расползалось внутри, касаясь будущего, которое уже начинали обсуждать без него.

Ричард продолжал:

— Герцог Бениар не смог присутствовать сегодня по причине продолжающегося траура. Карст на нынешнем вечере представляет граф Маре...

Григорий даже не попытался найти взглядом графа. Он заранее знал, что увидит. Вежливое лицо и безупречную осанку. Человека, о котором только что слышал столько объяснений. Пока этого было достаточно.

Ричард продолжал благодарить прибывших из соседних государств послов и дворян. Его голос ровно разносился под высокими сводами. Но для Григория отдельные фразы постепенно перестали складываться в единый смысл. Он уже не вслушивался в содержание.

Он предпочёл смотреть вперёд.

— Где король? — тихо спросил он Джонатана.

Тот ответил не сразу.

— Дедушка сейчас принимает лечебные процедуры, — в голосе Джона не было привычной насмешки. — Стар стал, что тут скажешь.

Григорий молча кивнул.

О здоровье короля Филиппа Второго говорили уже несколько лет. Каждый новый слух противоречил предыдущему. Одни уверяли, что монарх уже почти не покидает покоев. Другие рассказывали, будто он по-прежнему ежедневно изучает государственные бумаги. На службе Григорий редко придавал подобным разговорам значение.

Теперь же всё выглядело иначе.

Он перевёл взгляд сначала на канцлера, затем на Ричарда.

Слухи неожиданно обрели лица.

Если король действительно всё реже появлялся перед двором, то власть неизбежно перетекала к тем, кто оставался на виду.

Одни утверждали, что страной давно управляет канцлер.

После сегодняшнего разговора Григорий уже не был уверен, что всё настолько просто.

Он заметил короткий взгляд, которым Габо проводил Ричарда. Ответный взгляд наследного принца оказался таким же спокойным.

Со стороны могло показаться, будто между ними царит полное согласие. Но после беседы на балконе Григорий уже научился замечать то, что скрывалось под ровными выражениями лиц.

Это не походило на открытую вражду, скорее на противостояние людей, одинаково убеждённых в собственной правоте.

Внезапно ему вспомнились Джонатан и Филипп. Только здесь спор касался уже не семьи, а всего королевства.

Музыка вновь разлилась по залу, но теперь она уже не собирала людей в единое движение, а лишь заполняла пустоты между разговорами. Слуги бесшумно скользили вдоль стен с подносами, вино вновь заискрилось в кубках, кто-то засмеялся заметно громче прежнего, словно торопясь убедить себя, что официальное приветствие вечера закончилась и можно вновь позволить себе лёгкость. Однако для Григория слова Ричарда всё ещё звучали где-то глубоко внутри, и речь, которую наследный принц только что произнёс перед всем двором, казалась теперь лишь внешней стороной огромного сооружения, внутренние переходы которого он начал различать только сегодня.

Он уже собирался перевести взгляд обратно к Джонатану, когда на самом краю зрения вновь вспыхнул знакомый бордовый оттенок.

Девушка.

Всего на мгновение.

Она стояла между двумя пожилыми дамами, так, что её было почти невозможно заметить. Рыжие волосы под светом люстр отдавали тёплой медью, а золотистые глаза неожиданно встретились с его собственными. В этом взгляде не было ни кокетства, ни случайного любопытства. Скорее внимательность человека, который тоже пытается узнать незнакомое лицо.

Миг закончился быстрее, чем он успел понять собственную реакцию.

Кто-то прошёл между ними, и когда Григорий вновь посмотрел в ту сторону, девушка уже исчезла среди гостей.

Он даже не был уверен, действительно ли видел её или лишь поймал знакомый отблеск свечей на чьих-то волосах. Но лёгкое беспокойство осталось, будто память успела сохранить не лицо, а только ощущение чужого присутствия.

— Ну как вы? — негромко спросил Джонатан, заметив его рассеянность. — Как беседа?

Григорий повернулся к нему почти сразу.

— Ничего особенного. Просто перекинулись фразами на балконе.

Ответ прозвучал спокойно. Настолько спокойно, что самому Григорию стало не по себе. Ещё час назад подобная осторожность показалась бы ему почти ложью. Теперь же он ясно понимал просьбу Ричарда.

Эта беседа действительно должна была остаться между ними.

Джон изучающе посмотрел ему в лицо, словно пытался определить, сколько именно скрывается за этими словами, однако ничего не сказал. Он лишь коротко кивнул, принимая ответ таким, каким тот был дан.

Рядом тихо вздохнула Фрил.

До сих пор она молчала, стараясь не вмешиваться в разговор мужчин, но теперь её терпение словно иссякло.

— Я всё время думаю об одном, — произнесла она, почти не отрывая взгляда от толпы. Голос её дрожал сильнее, чем хотелось бы самой хозяйке этого голоса. — Никто из моей семьи не приехал.

Она ненадолго замолчала.

— Мне кажется... нелепо праздновать без родных.

Григорий невольно вспомнил длинный перечень гостей, который только что огласил Ричард. Среди приглашённых значились представители нескольких великих домов Империи — тех самых родов, чьё влияние простиралось далеко за пределы Леора. Их присутствие должно было подчеркнуть значение нынешнего вечера, однако вместо них прибыли лишь младшие представители, дальние родственники, небогатые дворяне и доверенные лица. Формально приглашение было принято. По существу — крупнейшие дома предпочли сохранить дистанцию.

Для молодой женщины, выросшей среди этих людей, подобное отсутствие говорило значительно больше, чем любые дипломатические письма.

Джонатан осторожно провёл ладонью по её волосам. Без громких обещаний и попыток подобрать подходящие выражения, он просто погладил её по голове, задержав руку на несколько мгновений.

Фрил закрыла глаза, будто этого прикосновения оказалось достаточно.

Григорий смотрел на них и неожиданно почувствовал странное облегчение. За весь сегодняшний вечер он слышал слишком много разговоров о престолах, наследниках, союзах, древних родах, обязанностях. Здесь же перед ним стояли муж и жена, которым сейчас было совершенно безразлично, какие титулы перечислял наследный принц. Их тревожило ожидание ребёнка и отсутствие семьи рядом.

В этой простой заботе было что-то настолько настоящее, что вмешиваться казалось почти неправильным.

Он незаметно сделал шаг назад.

Потом ещё один.

Никто из них не обратил на это внимания.

Так было лучше.

Поправив непослушную складку на слишком просторной рубашке, Григорий медленно двинулся вдоль зала. Разговоры вновь сливались в густой шум, похожий на далёкое течение большой реки. Отдельные фразы всплывали и сразу исчезали. Чьи-то поклоны. Смех молодых офицеров. Перешёптывания пожилых дам. Всё это образовывало привычную придворную оболочку, под которой теперь ему всё чаще мерещились скрытые течения.

Мысли продолжали возвращаться к рыжеволосой незнакомке.

Он и сам не понимал причины собственного интереса. Возможно, всему виной были её глаза. Золотистые. Почти такие же, как его собственные.

Он медленно обходил группы гостей, стараясь не привлекать внимания. Шёл неторопливо, позволяя толпе самой открывать проход между людьми. Шёлковые платья легко касались пола, драгоценности отражали свет многочисленных люстр, запах жареного мяса, фруктов и тёплого вина давно стал привычной частью воздуха.

Впереди снова мелькнул бордовый цвет. На этот раз он не исчез.

Девушка стояла возле небольшого столика.

Перед ней разговаривали двое мужчин. Одного Григорий узнал сразу.

Граф Маре.

Безупречный камзол, уверенная осанка, привычная полуулыбка человека, который давно научился нравиться окружающим.

Второй был незнакомцем. Высокий, широкоплечий, с грубоватыми чертами лица и тяжёлым акцентом, различимым даже отсюда. Его одежда отличалась покроем от леорской моды, а движения казались более резкими, почти военными.

Григорий остановился неподалёку.

Настолько близко, чтобы слышать отдельные фразы, и достаточно далеко, чтобы самому не попасться на глаза.

Девушка молчала, но лицо говорило за неё значительно больше. Она слушала мужчин с плохо скрываемым раздражением. Пальцы медленно сжимали край платья. Подбородок едва заметно напрягался.

Разговор тонул в окружающем шуме, до Григория долетали лишь обрывки: смех, названия городов, какие-то фамилии. Потом неожиданно прозвучало одно знакомое имя.

— ...Бениар... — фамилию граф Маре произнёс почти лениво, будто речь шла о погоде.

Следующие фразы растворились в голосах проходивших рядом людей, однако интонации оказалось достаточно. Она была холодной и удивительно пренебрежительной.

Григорий почувствовал, как внутри что-то неприятно сжалось.

Он не слышал всего разговора, но видел девушку.

Её лицо менялось постепенно. Сначала губы тронула едва заметная усмешка, полная усталого презрения. Потом выражение исчезло, черты стали строже, а глаза сузились. Она всё сильнее сжимала ткань платья.

Маре продолжал говорить. В какой-то момент он улыбнулся, будто позволил себе особенно удачную остроту.

И тогда терпение девушки оборвалось.

Она сделала всего несколько шагов вперёд, без колебаний.

Григорий даже не успел вдохнуть.

Кулак описал короткую дугу.

Удар оказался настолько сильным, что голова графа резко дёрнулась в сторону, а сам он потерял равновесие и едва удержался на ногах.

По залу пронёсся общий вздох.

Музыка оборвалась.

Кто-то вскрикнул.

Женщина неподалёку прижала ладонь ко рту.

Маре замер.

На лице его ещё сохранялось недоумение человека, который никак не ожидал оказаться в подобном положении. Но оно исчезло почти сразу.

Щека стремительно налилась багровым. Губы исказились. Он шагнул вперёд.

Григорий почувствовал, как собственное тело уже откликнулось быстрее разума. Напряглись плечи, дыхание стало короче, ладонь сама собой чуть приподнялась, будто до рукояти меча оставалось лишь одно привычное движение.

Он хотел приблизиться. Хотел услышать, что именно было сказано. Понять, за что незнакомка нанесла этот удар.

Но справа уже раздались быстрые, уверенные шаги.

Карл Честер.

За ним двигались гвардейцы и несколько рыцарей Церкви.

Карл без колебаний направился к графу, уже поднимая руку, чтобы остановить его прежде, чем вспыхнет настоящая драка.

Григорий оказался рядом раньше.

Он молча выставил вперёд ладонь.

Карл встретился с ним взглядом.

Между ними не прозвучало ни одного объяснения.

Лишь короткое понимание, сохранившееся ещё с тех времён, когда они мальчишками вместе попадали в неприятности и так же без слов решали, кому действовать первым.

Карл едва заметно наклонил голову, и в его глазах прочиталась мысль:

— Передаю это тебе.