Григорий расстегнул камзол и снял его, стараясь не тревожить ушибленное плечо. Пыль успела осесть на волосах Сары, забилась в складки платья; девушка всё ещё смотрела на разрушенную карету, и он не был уверен, что она слышит его. Он осторожно набросил камзол ей на плечи, укрыв голову и спину, затем придержал за локоть.

— Пойдёмте. Здесь оставаться нельзя.

Сара послушно двинулась рядом, но шаги давались ей с трудом. Григорий замедлился, подстраиваясь под её движение, и повёл её к ресторану. За их спинами люди уже осмелели и приближались к обломкам, несмотря на огонь и предупреждающие крики. Кто-то пробовал оттащить раненую лошадь, другие звали лекаря, а из окон верхних этажей продолжали выглядывать любопытные. Грохот ещё отдавался в ушах Григория, и каждый новый крик казался резче обычного.

Он смотрел под ноги, выбирая для Сары свободный путь между каменными осколками, но мысли его оставались на улице. Карета была уничтожена слишком основательно, чтобы произошедшее можно было объяснить поломкой или несчастным стечением обстоятельств. Взрыв разорвал кузов изнутри, разметал колёса и металлические детали на значительное расстояние. Если бы барон просто потерял управление, экипаж мог опрокинуться, столкнуться со стеной или повредить упряжь. Здесь же от него остались обломки.

Целью, вероятнее всего, был сам пассажир.

Григорий вспомнил богатую одежду мужчины, уверенные движения и двух девушек с золотыми глазами. Барон явно занимал высокое положение, хотя кем именно он был, оставалось неизвестным. В Карсте и без того хватало поводов для вражды. Земля, прежде подчинявшаяся Бениарам, теперь управлялась от имени леорской короны; чиновники, прибывшие из столицы, распоряжались налогами, имуществом и местными делами. Для одних новый порядок означал возможность разбогатеть, для других — потерю того немногого, что ещё оставалось от прежней жизни. Григорий мог представить, какое отношение вызывали люди, подобные погибшему, если те пользовались своим положением без стеснения.

Впрочем, это ещё ничего не доказывало. У барона могли быть личные враги, деловые соперники или недоброжелатели среди тех, кого он сумел обидеть. Сам взрыв мог быть предупреждением, обращённым не только к нему, но и ко всем, кто занимал подобное место в новой администрации. Григорий не знал ни имени погибшего, ни того, чем тот заслужил чужую ненависть. Подменять неизвестное удобной догадкой было бы непростительно.

У входа Сара споткнулась о нижнюю ступень. Григорий удержал её, крепче обхватив за руку, и только тогда заметил, что его пальцы дрожат от напряжения. Он отпустил её лишь после того, как она встала на обе ноги, и повёл внутрь.

В ресторане всё изменилось. Музыка смолкла, стулья были отодвинуты от столов, гости теснились возле окон и проходов. Несколько служителей пытались освободить дорогу, но посетители не слушались: одни требовали объяснений, другие хотели выйти на улицу, третьи искали своих спутников. В разбитое окно тянуло холодным воздухом, и на полу блестели мелкие осколки стекла.

Григорий быстро оглядел зал, ища знакомые лица. Его взгляд скользнул по группе мужчин у стойки, по женщинам, собравшимся возле лестницы, и остановился у прежнего столика. Там находился Филипп.

Принц стоял неподвижно, опустив руки, и смотрел в сторону улицы. Лицо его побледнело; привычная оживлённость исчезла, оставив непривычную неподвижность. Рядом с ним находился Михаэль, который обернулся на шаги Григория. Мартин Келлер поднялся из-за стола и теперь придерживал дочь за плечи, словно опасался, что её снова унесёт охватившее всех смятение.

Григорий ощутил короткое облегчение, от которого сразу стало тяжело в груди. Филипп был жив, Михаэль тоже. Этого хватало, чтобы удержаться от поспешных действий, но недостаточно, чтобы успокоиться. Взрыв прогремел в центре Кархарта, у дорогого ресторана, где собрались состоятельные горожане и приезжие. Наследный принц находился всего в нескольких десятках шагов от места разрушения. Если кто-то намеревался ударить по леорской власти, то случайное присутствие Филиппа могло превратить нападение в событие, последствия которого выйдут далеко за пределы города.

— Сара! — Мартин поспешил навстречу дочери.

Григорий помог девушке опуститься на стул. Когда Мартин обнял её, она наконец отреагировала: прижалась к отцу и закрыла глаза. Он что-то тихо говорил ей, поглаживая по волосам, но Григорий не стал прислушиваться. Его камзол по-прежнему лежал на её плечах. Убедившись, что Мартин не отпустит дочь и что Михаэль остаётся рядом, он повернулся к Филиппу.

— Ты цел?

— Да, — ответил принц. Голос у него был хриплым. — Что там произошло?

— Не знаю. Карета взорвалась. Я видел, как её разнесло, но причины пока неизвестны.

Филипп посмотрел на него, словно хотел спросить ещё о чём-то, однако вместо этого перевёл взгляд на разбитое окно. Григорий не стал торопить его с ответом. Он знал друга достаточно хорошо, чтобы понимать: первые минуты после потрясения Филипп мог оставаться тихим, но это состояние редко длилось долго. Сейчас же требовалось заняться тем, что ещё можно было предотвратить.

У дверей несколько мужчин уже спорили с хозяином ресторана, требуя распрячь их экипажи. С улицы доносились новые крики. Григорий подошёл к входу и увидел, как двое посетителей направились к стоявшим у гостиницы каретам. Один из них звал кучера, второй торопливо поправлял плащ, намереваясь покинуть улицу прежде, чем сюда стечётся ещё больше людей.

Григорий остановил их жестом.

— Не подходите к экипажам.

— С какой стати? — возмутился один из мужчин. — Моя карета стоит вон там.

— И именно поэтому я советую вам пока держаться от неё подальше.

Он не повысил голоса, но мужчина задержался, разглядывая его запылённое лицо и рубашку, испачканную на плече. За его спиной тем временем уже пробиралась к выходу ещё одна группа гостей. Люди были напуганы и хотели уехать; после случившегося это желание казалось естественным. Однако если взрывное устройство заложили в экипаж заранее, другие кареты тоже могли оказаться опасны.

Григорий оглядел улицу и заметил нескольких стражников в городской форме. Они держались неподалёку от перекрёстка, растерянно следя за происходящим, но никто из них пока не пытался навести порядок.

— Вы трое! — окликнул он их. — Перекройте проход к экипажам. Никого не подпускайте, пока каждый из них не осмотрят. Остальных отправьте за подкреплением и командиром стражи. Быстро.

Стражники обернулись. Один, широкоплечий мужчина с усами, немедленно направился к гостинице, второй принялся оттеснять любопытных от обломков. Третий же остался на месте. Он был молод, тонок в плечах и немного выше Григория; за спиной у него висела винтовка, а на воротнике заметно поблёскивал знак сержанта. Он окинул Григория оценивающим взглядом и неспешно спросил:

— А вы, собственно, кто такой, чтобы отдавать здесь приказы?

Григорий повернулся к нему всем корпусом. Сейчас ему меньше всего хотелось тратить время на выяснение отношений, но оставлять подобную дерзость без ответа тоже было нельзя.

— Капитан Григорий Бениар, королевская армия.

Сержант выслушал его, не меняясь в лице, и даже чуть заметно усмехнулся.

— Тогда вам и следует командовать своими солдатами, капитан. Городская стража не входит в состав королевского полка.

Григорий шагнул к нему и схватил за воротник прежде, чем тот успел отступить. Разница в росте не помешала ему удержать сержанта на месте.

— Я прекрасно знаю, кому вы подчиняетесь, — произнёс он негромко. — Поэтому сейчас вы исполните приказ, а затем можете жаловаться своему командиру на мои манеры. Я и сам с удовольствием поговорю с ним о том, почему его сержанты предпочитают спорить посреди улицы после взрыва, вместо того чтобы обезопасить людей.

Усмешка исчезла с лица молодого стражника. Григорий отпустил его и отступил на шаг, не сводя с него взгляда.

Сержант поправил воротник, коротко оглянулся на толпу и наконец повернулся к подчинённым.

— Вы слышали капитана. Отогнать всех от карет! Никого не пускать, пока не проведём осмотр. И пошлите человека за командиром.

Стражники принялись исполнять распоряжение. Григорий задержался ещё на несколько мгновений, наблюдая, как у гостиницы постепенно освобождается пространство вокруг экипажей. Он не знал, спасает ли этим кого-то от новой беды или только усиливает тревогу в городе, но допустить, чтобы люди по собственной беспечности подвергали себя опасности, он не мог.

У столика всё оставалось по-прежнему. Мартин сидел рядом с дочерью, держа её за руку. Камзол Григория всё ещё закрывал плечи Сары, а сама она смотрела куда-то перед собой и лишь изредка моргала, словно не могла сосредоточиться на лицах окружающих. Михаэль устроился напротив, наблюдая за ней с тихим беспокойством. Филипп стоял у края стола, но неподвижность уже покинула его: он то поворачивался к окну, то оглядывался на вход, и на бледном лице постепенно проступало привычное раздражение.

— Наконец-то, — произнёс он, заметив Григория. — Ты собираешься объяснить, что происходит, или мне самому идти туда и выяснять, почему городская стража позволяет взрывать экипажи среди бела дня?

— Сейчас вечер, — заметил Михаэль.

— Спасибо, я заметил.

Григорий отодвинул стул, но садиться не стал. Плечо ныло сильнее, чем прежде, и он не хотел лишний раз сгибать руку. Кроме того, ему было необходимо держать в поле зрения улицу: из-за разбитых окон он видел, как стражники оттесняют людей от карет и выставляют дополнительный пост у лестницы.

— Я распорядился проверить экипажи, оставленные возле ресторана и гостиницы, — сказал он. — Никому не позволят приблизиться, пока стража не убедится, что они безопасны. Командир городской охраны уже вызван.

— А почему это не было сделано сразу? — резко спросил Филипп. — Почему мы вообще должны ждать, пока местные стражники соизволят исполнить очевидное?

— Потому что до взрыва никто не знал, что подобное может случиться, — ответил Григорий. — А после него люди бросились к своим каретам. Я остановил их и потребовал осмотра. Теперь стража занимается этим. Если ты собираешься сделать что-то полезное, можешь сам начать раздавать приказы.

Филипп открыл рот, собираясь возразить, но посмотрел на Григория и, к его удивлению, промолчал. Он подошёл к окну, через которое был виден участок улицы, и несколько секунд наблюдал за стражниками. Григорий воспользовался передышкой, чтобы сесть рядом с Михаэлем.

— Ты сам цел? — спросил тот, бросив взгляд на его плечо.

— Да. Ушиб, не более.

— А Сара?

— Она сильно потрясена, но, кажется, не ранена.

Михаэль посмотрел на девушку. Мартин что-то тихо говорил дочери, иногда поглаживая её ладонь. Сара отвечала редкими кивками, однако всякий раз, когда с улицы доносился резкий звук, она вздрагивала и сильнее сжимала пальцы отца. Григорий подумал, что ей следовало бы дать возможность уехать отсюда, как только стража проверит весь транспорт.

Филипп повернулся от окна.

— Мартин, вы ведь давно живёте в Кархарте? Скажите, подобное здесь случается часто?

Музыкант поднял голову. Вопрос, по-видимому, помог ему отвлечься от дочери, хотя тревога никуда не исчезла.

— Если вы спрашиваете о взрывах, то они бывали, ваше высочество. Но не здесь. Обычно это происходило за пределами города: на рудниках, в амбарах, где хранят припасы, иногда на дорогах. Говорили о диверсиях, о повреждениях оборудования, о поджогах. Не всякий раз удавалось понять, кто за этим стоял.

— И никто не считал нужным заняться этим всерьёз? — Филипп снова начал повышать голос. — Сколько можно терпеть подобное? Здесь действует власть Леора, здесь собираются налоги короны, здесь живут люди, которые должны быть под защитой государства. А теперь карета взлетает на воздух прямо у ресторана, и никто даже не может сказать, почему!

— До этого вечера я не слышал о нападениях в самом Кархарте, — осторожно ответил Мартин. — На окраинах и в горах многое происходит вдали от глаз городских жителей. Но на этой улице… Нет, такого я не помню.

— Значит, тем более пора навести порядок.

Григорий не стал отвечать на это. Филипп говорил искренне, и в его возмущении не было ничего удивительного: он только что оказался рядом со взрывом, который мог убить его самого. Но обещания расправиться со всеми виновными не приблизили бы их к разгадке. Сейчас требовалось узнать имя погибшего, выяснить, чем он занимался, и понять, имел ли кто-нибудь возможность заранее подготовить нападение.

У стола появился молодой стражник, тот самый, что прежде исполнял распоряжения Григория. Он остановился на почтительном расстоянии и доложил, что проход к экипажам перекрыт, а осмотр начат. Несколько кучеров уже пытались спорить с караулом, однако их отослали к хозяевам карет, пообещав не задерживать транспорт дольше необходимого.

— Никого не пускать без моего разрешения, — распорядился Григорий. — И проследите, чтобы люди не начали самостоятельно разбирать обломки. Там могут оставаться опасные детали.

— Есть, капитан.

Стражник ушёл. Филипп проводил его недовольным взглядом, явно готовый вновь высказаться о порядке в городе, но на этот раз сдержался. Григорий заметил, что принц всё ещё поглядывает в сторону места взрыва. Тот успел прийти в себя настолько, чтобы злиться, однако пережитый испуг оставил след: движения Филиппа стали резче, а пальцы то и дело сжимались в кулак.

Григорий хотел было предложить ему вернуться в гостиницу, но понимал, что подобное предложение вызовет лишь новую вспышку. Филипп не оставил бы место происшествия, пока не получил хотя бы каких-то объяснений, а потому разумнее было дождаться человека, отвечающего за безопасность города.

— Как зовут командующего городской стражи? — спросил Григорий у Мартина.

— Теодор Розенбаум. Его знают здесь давно. Он ведает городской стражей и отвечает за порядок в Кархарте.

— Какой он человек?

Мартин задумался, подбирая ответ.

— Строгий. Не из тех, кто любит долгие разговоры. Старается придерживаться правил, хотя в последнее время и ему нелегко. Стража не всегда получает необходимое, а людей приходится удерживать на местах, где они не слишком охотно служат. Впрочем, я не могу сказать, что хорошо знаю его лично.

Григорий кивнул. Из этих слов мало что можно было понять о самом Розенбауме, зато кое-что они говорили о положении городской охраны. Недостаток людей и средств мог объяснить беспорядок после взрыва, но не оправдывал его. Ему хотелось услышать, что командир уже прибыл, однако с улицы пока доносились лишь голоса и стук сапог по камню.

Ожидание затянулось ещё на несколько минут. Григорий успел принять два коротких доклада и распорядиться, чтобы у перекрытого участка оставили свободный проход для лекарей. Затем к нему поспешил другой стражник и сообщил, что лорд-командующий прибыл и просит капитана передать ему руководство действиями на месте.

Григорий поднялся, поправляя очки. Филипп сразу же двинулся следом за ним.

Они вышли на улицу. У гостиницы стояла новая карета, более скромная, чем уничтоженный экипаж барона, но добротная и явно служебная. Рядом с ней находился мужчина лет пятидесяти, высокий, широкоплечий, с густыми светлыми усами и короткой щетиной. Он был выше Григория и Филиппа на полголовы, но двигался без тяжеловесности крупного мужчины, сохраняя ровную осанку. У пояса в ножнах висел меч; одежда была простой, добротной и не слишком отличалась от той, которую носили офицеры городской стражи.

— Тед! — окликнул его Филипп с такой непринуждённостью, словно они расстались лишь накануне.

Мужчина повернул голову. На лице его не появилось ни узнавания, ни ответной улыбки. Он посмотрел сначала на Филиппа, затем на Григория и, наконец, спокойно спросил:

— Мы знакомы?

Филипп остановился, явно оскорблённый самим вопросом.

— Ты серьёзно? — произнёс он. — Ты не знаешь, кто я?

Теодор чуть приподнял бровь и перевёл взгляд на сержанта, который стоял неподалёку, ожидая дальнейших распоряжений. Тот подошёл и негромко объяснил, что перед ним капитан Григорий Бениар, известный по недавней войне, а его спутник, вероятно, наследный принц Филипп Честер.

Розенбаум выслушал пояснение, затем понимающе кивнул.

— Вот как. В таком случае ваше высочество, полагаю, вы понимаете, что мне прежде всего необходимо выяснить обстоятельства происшествия.

— Я понимаю, что в вашем городе взрываются кареты, а городская стража не способна даже вовремя явиться на место, — отозвался Филипп. — И ещё я понимаю, что вы, судя по всему, не слишком обеспокоены тем, что произошло.

Теодор посмотрел на него без раздражения. В его лице не появилось ни обиды, ни желания немедленно поставить принца на место. Он лишь повернулся к Григорию, будто последняя реплика не заслуживала ответа.

— Капитан, пройдёмте в сторону. Расскажите, что вам известно и какие распоряжения вы уже отдали.

Филипп недовольно фыркнул, но последовал за ними, едва Розенбаум двинулся к стоявшей у гостиницы карете. Григорий шёл рядом с командиром стражи и старался не отставать, хотя после удара плечо отзывалось при каждом неловком движении. Теодор не торопился.