Камень под ногами был мокрым, скользким. Каин заскользил на повороте, задел плечом стену, ударился лбом о выступ, но не остановился. Всё внутри него звенело тревогой, будто кто-то, стоя у самой души, методично бил по ней пустым железным ведром.

Внутри крепости пахло глубокой гарью, как будто стены давно впитали в себя копоть прошлых боёв и теперь выдыхали её, почувствовав свежую кровь.

Каин вбежал внутрь, каждый шаг отзывался в грудной клетке тупым эхом. Его дыхание рвалось, а глаза щипало.

Лампы дрожали в железных держателях, их свет прыгал по влажному камню, и тени метались по стенам вместе с бегущими людьми. Каин слышал крики, удары, топот сапог, но не различал отдельных голосов. Всё слилось в один тяжёлый шум.

Он взлетел по лестнице, хватаясь за перила, и тут же услышал:

— ААА, БЛЯДЬ!..

Каин рванулся на крик, в распахнутую дверь кабинета. На полу, прислонившись к стене, сидел Роджер. Лицо его было залито потом, глаза казались почти безумными от боли. Правая рука была перевязана наспех куском рубахи, но из-под ткани всё равно текло. Белая кожа ладони становилась красной, капли падали на камень и растекались по щелям. Роджер дышал тяжело, через зубы, и всякий новый толчок боли заставлял его вздрагивать.

Каин споткнулся, подбежал и опустился рядом.

— Отойди, чёртов щенок! — рявкнул Роджер, мотая головой. — Не на меня трать! Бисти… он там, иди, иди же, мать твою!

Каин замер всего на миг.

Он посмотрел на него, потом обернулся.

Бисти лежал у стола, в полутени. На спине. Одна рука вяло раскинута, в другой всё ещё зажат арбалет. Камзол был разорван на груди. Вокруг тела темнело широкое пятно крови. Изо рта тянулась тонкая струйка, пересекала подбородок и исчезала у шеи. Глаза были приоткрыты, но взгляд блуждал, не задерживаясь ни на стенах, ни на потолке.

Каин бросился к нему.

Он упал на колени, отбросил арбалет и положил обе ладони на грудь, туда, где ткань прилипла к ране.

Под руками стало тепло.

Сначала едва ощутимо, почти ласково. Затем жар усилился, пошёл глубже, и пространство между ладонями и телом Бисти будто стало плотнее. Над раной возникло мягкое янтарное свечение. Оно не освещало коридор целиком, только собиралось вокруг груди раненого, подсвечивая мокрую ткань и пальцы Каина.

Он не видел окружающего.

Всё внимание сосредоточилось на одном месте.

Пуля внутри тела дрогнула. Каин почувствовал это через ладони, и собственный желудок свело от тяжести. Металл двигался внутри плоти, медленно, с неприятным сопротивлением. Бисти резко выгнулся. Воздух вырвался из него хрипом, но он не закричал. Только вцепился пальцами в камень.

Каин стиснул зубы и не отпустил.

Металл показался под кожей, затем вышел наружу с тихим щелчком. Каин отшвырнул его в сторону и снова прижал ладони к ране. Свет стал ярче. Края повреждения начали сходиться, кожа стягивалась, кровотечение прекращалось. Под ней двигались ткани, тело постепенно возвращало себе целостность. Это было зрелище, от которого мутило, но он продолжал.

Он знал, что именно делает.

И знал, чего ему это будет стоить.

Жар поднялся от ладоней к запястьям, затем выше, до плеч. Каждая мышца напряглась. В висках застучало. Перед глазами поплыли тёмные пятна, но Каин не позволил себе открыть их. Ещё немного. Только ещё немного.

Свечение стало слабее.

Кожа на груди Бисти сомкнулась окончательно. Осталась тонкая тёмная отметина, похожая на старый порез, но спустя несколько секунд исчезла и она. Бисти втянул воздух. Сначала неглубоко, затем полнее.

Каин убрал руки.

Раненый приподнялся на локте и несколько раз кашлянул. Его взгляд нашёл мальчика и задержался на нём. В глазах мелькнуло удивление, но он ничего не сказал.

Каин тоже не ответил.

Он внезапно почувствовал, насколько тяжело держать голову. Шум за дверью отдалился. Камни под коленями будто стали мягкими. Он покачнулся и упёрся ладонью в пол, пытаясь не упасть. Перед глазами всё расплылось.

Сзади снова раздался голос Роджера:

— Где ты, чёртова сопля? Вернись! Вернись и руку мне восстанови, слышишь?! Ищи её, мать твою!

Каин моргнул.

Один раз. Второй.

Он поднялся, пошатываясь, и повернулся к Роджеру.

— Где?..

Голос сорвался.

— Где она?

Роджер ткнул окровавленной культёй в сторону стены.

— Там! Вон она! Быстрее, чёрт тебя дери! Я её держал, пока не… не…

Каин уже бежал.

Рука лежала чуть дальше, среди обломков и клочьев ткани. Пальцы были полусогнуты, кожа оставалась тёплой. Каин схватил её обеими руками и вернулся к Роджеру. Он не думал. Некогда было думать.

Он приложил кисть к ране и прижал.

Магия ответила сразу.

Но теперь она ощущалась иначе.

Не лёгким теплом, а тяжёлым движением внутри собственного тела. Жар прошёл по рукам, добрался до груди и живота. Мышцы задрожали. Перед глазами снова возникли тёмные пятна.

Кости нашли друг друга.

Сначала медленно. Потом быстрее.

Кожа стягивалась поверх повреждения, сосуды соединялись, сухожилия возвращались на место. Роджер застонал и укусил край рукава, чтобы не закричать. Его пальцы судорожно сжались вокруг плеча Каина.

— Не дёргайся, — прошептал мальчик.

Сам он уже почти не чувствовал собственного голоса.

Свет слабел.

Рука соединилась.

Каин убрал ладони и едва успел отдёрнуться, когда дверь кабинета распахнулась. Несколько вооружённых людей ворвались внутрь. У одного был топор, у второго короткий меч, третий держал ружьё. Они переговаривались, перекрикивали друг друга, но Каин различал только отдельные звуки. Всё это доходило до него издалека, будто между ним и остальным миром выросла прозрачная стена.

Каин стоял, шатаясь, и смотрел на собственные руки. Пальцы дрожали. В них почти не осталось силы. Лоб был мокрым, дыхание тяжёлым.

Он поднял взгляд.

Бисти уже стоял.

Кровь всё ещё покрывала его камзол, но грудь под тканью поднималась ровно. На лице не осталось прежнего напряжения. Ни следа той раны, которая ещё несколько минут назад могла оборвать ему жизнь.

Бисти говорил с Роджером.

Каин не слышал разговора. Он видел только движения губ, короткие жесты, взгляд в сторону двери. Роджер ответил, потом обернулся к людям у двери и быстро произнёс несколько фраз, и они сразу разошлись.

У Каина похолодела спина.

Он не мог разобрать, что именно услышал, но понял достаточно. Бисти отдавал распоряжения. Значит, всё изменилось.

Корабли…

Мысль вспыхнула сама собой.

Каин посмотрел на окно, за которым, далеко за стенами крепости, шумело море. В памяти мелькнули чужие паруса, тёмные корпуса судов, лица людей, которых он видел в гавани раньше. Теперь он понял, почему Роджер поспешил уйти.

Бисти готовил их к выходу.

Мальчишка сглотнул.

Каин остался стоять. Не совсем один, но всё вокруг будто отдалилось, провалившись в глухой вакуум. Дыхание стало прерывистым; воздух казался гуще и тяжелее, чем прежде, словно каждый вдох приходилось вытягивать из сырого камня. Он представил ночь, тёмное море, протяжный стон древесины под ветром, тревожный крик чаек над водой. Потом возникли корабли — огни на мачтах, вспышки выстрелов, грохот, бегущие люди. Бой. Смерть.

И Майко.

Его прямой взгляд, белые, почти чуждые для этого места волосы, спокойное лицо, на котором тревога появлялась лишь на мгновение и тут же скрывалась. Люди, которых Каин знал всего пару дней. Они говорили с ним, прикасались к его плечу, давали ему воду, укрывали одеялом. У каждого было имя. У каждого были свои руки, свои привычки, свои голоса.

И среди них она.

Каин вдруг ясно вспомнил ту ночь на нижней палубе, между бочками с солониной. Девочка в дрожащем свете фонаря, серебряные волосы, тихий голос. Её золотистые глаза смотрели прямо на него, без страха и настороженности, будто ей было достаточно просто увидеть его, чтобы принять. Из всего их разговора в памяти остались не слова, а именно этот взгляд и то, как просто она сказала: «Теперь ты не один».

Зара.

Он не хотел её смерти.

Не хотел и всего остального.

— Сядь.

Голос Бисти прозвучал слишком близко и резко вернул его в комнату. Каин даже не заметил, когда тот подошёл.

— Посиди. Всё хорошо. Ты справился.

Каин послушался. Он опустился на табурет, чувствуя, как колени дрожат от усталости. Дерево под ним оказалось жёстким и холодным. В кабинете тяжело пахло кровью, вымокшей тканью и железом. На пальцах оставалась липкая влага, под ногтями чувствовалось то, о чём он старался не думать.

Он не отрывал взгляда от Бисти.

Тот повернулся к Роджеру, коротко кивнул, и они вдвоём направились к двери. Шли спокойно, будто за стенами не раздавались крики и не бегали вооружённые люди. За их спинами оставался разгромленный кабинет, запах пороха и кровь на каменном полу.

Каин смотрел им вслед.

И постепенно понял, куда они направляются.

Они идут за Сато.

Майко бежал, почти не чувствуя ног.

Мокрая трава цеплялась за брюки, за голени, за ладони, когда приходилось хвататься за ветви. Она была тяжёлой от воды и тянула вниз, оставляя на ткани тёмные полосы. Лес уже не казался дорогой. Он стал плотной, бесформенной массой, через которую приходилось буквально проталкивать тело. Ветки хлестали по лицу, корни выступали из земли, сапоги скользили по грязи.

За спиной раздавались выстрелы.

Глухие, отрывистые, иногда один за другим, иногда с долгим промежутком. Потом снова начинался топот, крики, ломался кустарник. Погоня то приближалась, то отставала, но Майко чувствовал её непрерывно. Даже когда лес на мгновение замолкал, это не приносило облегчения.

Ларб тяжело дышал у него на руках.

Майко перехватил его удобнее, прижал крепче и сразу почувствовал, насколько тот стал тяжёлым. Болт всё ещё торчал в спине ниже плеча. Кровь пропитывала рубаху и расползалась по пальцам. Ларб почти не говорил. Только иногда из груди вырывался хриплый, влажный звук, после которого Майко сильнее стискивал зубы.

Йон и Агир бежали впереди, то и дело оглядываясь. Маро держался сбоку. Все трое были измучены, лица забрызганы грязью, одежда прилипла к телу. Они уже почти не разговаривали. Только изредка коротко предупреждали об очередном обрыве, корне или низкой ветке.

Майко внезапно услышал сухой щелчок.

Он повернул голову.

Через бурый подлесок мелькнула тёмная фигура. В следующий миг блеснул арбалет.

Болт ударил в ствол дерева слева от него и вошёл в кору с коротким глухим звуком.

Майко даже не стал смотреть, кто стрелял.

— Правее! Вниз, к лощине! Быстро!

Он свернул первым, почти спотыкаясь под весом Ларба. Земля под ногами стала мягче. Впереди открылась пологая впадина, где вода собиралась между корнями и низкими кустами. Туда он и повёл людей.

Трава доходила почти до колен. Мокрые стебли били по ногам. Где-то впереди журчала вода, скрытая в темноте зарослей. Майко шёл на этот звук, надеясь только на то, что лощина выведет их подальше от открытого места.

Ларб застонал.

— Потерпи, — тихо сказал Майко.

Ответом было едва слышное движение головы.

Серебряные волосы солдата прилипли к виску. Лицо стало бледным, почти серым, а губы пересохли. Майко чувствовал его дыхание у себя на плече и слышал каждый тяжёлый вдох.

Йон обернулся.

— Там!

Где-то сзади снова прозвучал выстрел.

Потом ещё один.

Агир ответил, вскинув ружьё через плечо, но Майко уже не видел, куда ушёл заряд. В лесу всё смешивалось: дождь, движение ветвей, далёкие голоса, собственное дыхание.

Они продолжали спускаться.

Через некоторое время деревья стали реже. Подлесок сменился низким мхом и влажными зарослями. Свет почти исчез, хотя Майко не мог понять, сколько прошло времени. Казалось, день закончился сразу, без перехода. Серый воздух осел между стволами, и всё вокруг приобрело один тусклый оттенок.

Ларб перестал стонать.

Это напугало Майко сильнее, чем выстрел.

Он посмотрел на его лицо, пока шёл. Глаза были закрыты.

— Ларб.

Никакого ответа.

— Ларб!

Тот едва заметно пошевелился.

Жив.

Пока.

Майко выдохнул и пошёл дальше.

Наконец Йон первым замедлил шаг.

— Хватит.

Майко оглянулся. За спиной уже не было видно дороги, по которой они пришли. Лес стоял неподвижно. Только редкие капли падали с листьев.

— Ещё немного, — сказал Агир.

— Он дальше не выдержит, — ответил Йон.

Майко тоже это понимал.

Он осторожно опустил Ларба на землю. Тот тяжело привалился к мху, голова бессильно качнулась набок. Майко поддержал его за плечи, проверяя дыхание.

Редкое.

Тяжёлое.

Но есть.

Йон сел прямо на землю и откинулся назад, хватая воздух ртом. Маро опустился на колени и провёл ладонью по лицу. Агир не сел. Он стоял, всматриваясь между деревьями, сжимая ружьё обеими руками.

Несколько мгновений никто не говорил.

Лес вокруг них шевелился своей жизнью. Где-то вдалеке кричала птица. С ветки сорвалась вода. Под корнями журчал поток.

Майко смотрел на людей перед собой и видел усталость, которую они больше не пытались скрывать. На щеках грязь смешалась с потом. На рукавах темнели пятна крови. Каждый из них уже отдал этому бегству больше сил, чем мог позволить себе потерять.

— Мы не успеем, — хрипло сказал Йон. — Надо кому-то остаться. Я задержу их. Пусть хотя бы ты...

— Нет.

Майко произнёс это спокойно.

— Не разделяемся.

Йон хотел возразить, но промолчал.

Майко снова посмотрел на Ларба. Пальцы сами собой сжались.

В голове всплыл лагерь.

Если до вечера они не вернутся, люди должны были понять, что произошло. Он заранее оставил распоряжения на случай задержки. Но сейчас эта мысль не успокаивала. Вместо неё приходила другая: а если Бисти все просчитал? Если его люди захватили лагерь раньше, чем кто-нибудь успел заметить опасность? Если весь этот побег оказался частью более крупного удара?

Майко закрыл глаза.

Нет.

Пока он не видел этого своими глазами, нельзя было позволять таким мыслям сбивать его.

Он вспомнил выстрел.

Бисти рухнул на пол. Кровь хлынула из груди. Такая рана должна была стать смертельной.

Должна была.

Майко открыл глаза.

Он поднялся и снова наклонился к Ларбу. Тот не открыл глаз. Губы чуть разомкнулись, дыхание осталось слабым.

Майко подхватил его под плечи.

На этот раз тело показалось ещё тяжелее.

Руки уже гудели от усталости, спина отзывалась болью, ноги дрожали. Но он всё равно поднял Ларба.

— Вставайте, — сказал он тихо.

Йон и Агир подняли головы.

Майко посмотрел туда, где между деревьями темнела едва заметная полоса более сухой земли. Когда-то здесь проходила охотничья тропа. Он помнил её смутно, но другого пути всё равно не было.

— Мы идём. Вот туда.

Шаги по склону были тяжёлыми, но уверенными. Мокрая хвоя хлюпала под сапогами, продавленная подошвами, и тут же прилипала к ним тонким слоем. Влажный воздух стелился между деревьями, тёплый и тяжёлый, пахнущий грибами, прелыми листьями и железом; где-то совсем рядом уже пролилась кровь. Ветки цеплялись за одежду, царапали лицо, оставляли на коже тонкие мокрые полосы.

Бисти шёл первым, не ускоряя шага, но и не позволяя отряду растянуться.

Он привычно держал арбалет у груди. В направляющем желобе уже лежал болт с тёмным оперением, просмолённым для сырой погоды. Большой палец время от времени скользил по ложу оружия. Привычное движение успокаивало не хуже табака.

За его спиной Роджер, кряхтя, перебирался через корягу.

— Чёрт бы побрал этих имперцев, — буркнул он, зацепившись ружьём за ветку. — Куда ж он их ведёт? Купец знает лес, как будто тут родился.

— Или как будто ему здесь впервые по-настоящему страшно, — ответил Бисти, не оборачиваясь. Голос у него был спокойный, почти ленивый. — А страх, как ни странно, обостряет чувства и память.

Роджер фыркнул, сплюнул на бок и нагнал его.

— Я тебе так скажу. Если б за мной бежало три дюжины безумцев, я б тоже, может, начал ориентироваться по мху и навозу. Вон, кстати, и мох. Только коричневый. Что скажешь?

Бисти слегка улыбнулся краем губ.

— Я просто думаю. А как бы ты был? Без ведущей руки-то? Надеюсь, в быту бы справился левой? Или кого звать пришлось?

Он обернулся, глядя на Роджера с чуть приподнятой бровью.

— Может ли Каин вылечить рану, если она от долгого... одиночества?

— Да иди ты, — хмыкнул Роджер. — Я тебе не старый песик, чтоб на подачки реагировать. Справлюсь. Левая, кстати, у меня всегда была ловкая. Даже в вопросах, кхм, самопознания.

Он сжал пальцы, проверяя восстановленную руку. Движение получилось уверенным. Роджер покрутил кистью, согнул пальцы, несколько раз сжал их в кулак, будто всё ещё не до конца верил, что она снова принадлежит ему.

— Да и ты вроде бы звал его не один раз, когда живот у тебя подёргивало после той самой истории с рыбными пирогами и просроченным ромом.

Бисти хмыкнул.

— Было дело. Но тогда я думал, что помираю. Это не твое самоудовлетворение под вой волков на большой земле.

На несколько шагов они замолчали.

Впереди, среди кустов, послышался лёгкий шорох. Морв появился почти беззвучно — невысокий, плотный, с перекошенной щекой и кривым ножом на бедре. Он присел у самой земли и провёл пальцами по грязи. Потом поднял руку.

Бисти остановился.

На влажной земле темнел отпечаток ладони. Рядом виднелся сапожный след, чуть дальше — примятая трава. На широком листе блестела капля крови.

Морв коснулся её двумя пальцами и посмотрел на Бисти.

Ещё тёплая.

Бисти едва заметно кивнул. Морв снова исчез среди деревьев.

Роджер выпрямился и посмотрел ему вслед.

— Знаешь, — сказал он, поднимаясь на следующий бугор и оглядываясь, — ты с ним, с этим Сато, разговаривал иначе. Не как с дичью. Даже не как с купцом. Ты будто… присматривался. Скажи, ты серьёзно думаешь, что его можно взять и пустить по рукам, как заложника?

Бисти не ответил сразу. Он наклонился, поднял из травы обломок болта, повертел его между пальцами. Наконечник был смят, древесина древка разошлась. Бисти рассмотрел след удара и отбросил находку.

— Думаю, он не тот, кого можно “пустить по рукам”. Но он не святой. Ни один человек не вырастает с такими глазами и не учится в таких домах, чтобы не знать, как работает сила. Сначала он захочет говорить. Потом предложит выкуп. Потом предложит обещания. И затем забудет обо всём.

— А ты бы не забыл? — Роджер склонил голову. — Если б кто-то схватил тебя, и потом дал шанс… ты бы простил?

Бисти посмотрел на него. На лице ничего не изменилось.

— Я не прощаю. Ни тех, кто лгал, ни тех, кто жалел.

— Так что, — Роджер повёл плечом, — выкуп не берём? Просто к чертям зарежем?

— Если повезёт, — отозвался Бисти, — и он сдастся, мы обвяжем его по рукам, поставим под охрану. Пусть живёт. Пока. А если нет, так будет быстрее.

— А если не сдастся, но попадёт в руки? — Роджер приблизился, в голосе зазвенела настороженность. — Что тогда? Империя ведь среагирует, если он вдруг "пропадёт" у нас. Он не просто торговец, он же из золотых...

— А ты, Роджер, опять думаешь не о том, — тихо сказал Бисти.

Он пошёл дальше, осторожно ступая по мокрому склону.

— Всё твое “если”, всё это о страхе. А ты уже вдоволь набоялся.

— Я? — Роджер усмехнулся. — Я боюсь каждый раз, когда иду с тобой на дело. Но потом вспоминаю, что ты, мерзавец, слишком умен, чтобы пустить всё под откос. А ещё, — он шагнул вперёд, выровнявшись с ним, — я не против, если мы вырулим на юг. На другой материк. За горы. Там, где всё по-другому. Где не вспоминают старые имена и не гоняются за головами.

Бисти не обернулся.

— Ты бы хотел туда? — спросил он. — На юг? Где тебе придётся покупать воду. Где тебя будут считать бледной обезьяной. Где даже твоя борода будет чужой. Ты там никто, Роджер. Даже если ты удерёшь с их выкупом, ты останешься тем, кто продал одного из сыновей Сато. И ты думаешь, туда не дотянется их рука?

Роджер ничего не ответил. Только сжал ружьё крепче.

Деревья вокруг стали толще, а листья гуще. Мелкий дождь, почти незаметный, начал сеяться сверху, впитываясь в одежду и темнея на плечах.

Бисти остановился. Слева, в низине, было движение, затем знакомый и еле слышный клич. Люди нашли что-то. След или вещь.

Он выдохнул. Плечи опустились, будто после долгого дня.

— Пойдём. До ночи надо всё закончить.

— А потом?

— А потом — ты выкуришь свою трубку, — усмехнулся Бисти, — и скажешь мне, что я всё сделал неправильно. Как обычно.

— Ну, хоть в чём-то стабильность, — буркнул Роджер и тронулся следом.

Дождь набирал силу. Листья мокро блестели. Где-то в глубине леса стоял слабый, но свежий запах крови.

Бисти шёл вперёд, всё так же держа арбалет у груди. Впереди оставалась погоня, впереди был Сато, а лес медленно темнел вокруг них.