Земля под ногами менялась, становилась мягче, гуще, глубже вгрызалась в сапоги. Узкая тропа почти терялась среди мокрой хвои и листьев, однако Майко узнал её. Он не сказал об этом вслух, лишь обернулся через плечо, и Йон заметил движение его глаз. Короткого взгляда оказалось достаточно. Йон тихо шепнул что-то Агиру и Маро, и отряд двинулся ниже, осторожно спускаясь по пологому склону.

После ливня лес будто просел под собственной тяжестью. Ветки свисали низко, мокрые листья закрывали просветы между деревьями, а под ногами всё время что-то двигалось, проваливалось, уходило из-под подошв.

Майко приходилось делать шаг короче, чем хотелось, пока Ларб становился тяжелее с каждой минутой. Солдат уже не держал голову, только безвольно свешивался у него на плече, и Майко постоянно менял хват, стараясь не задеть спину.

— Осторожно, — прошептал Агир, когда они перевалили через поваленное дерево. — Ниже голову. Майко пригнулся и прошёл дальше.

Тропа вела вдоль естественного оврага. Справа поднимался склон, слева земля уходила вниз, к чёрным зарослям и тонкой полосе воды. Майко знал, что примерно через полмили низина станет шире. Там должен был открыться более свободный участок, а если повезёт, с него можно было различить дым лагеря. Эта мысль держала его на ногах. Но надежда оборвалась раньше.

Сначала где-то далеко хрустнула ветка. Майко остановился. Через несколько секунд послышался мужской голос — сиплый, ленивый, перескакивающий с одной фразы на другую. Затем ответил другой, громче и злее. Следом раздался смех. Голоса приближались, пропадали за деревьями, снова возникали уже с другой стороны оврага. Майко напрягся. Не было смысла гадать, звери это или люди: звери не стали бы говорить о сереброволосом «торгаше». Он поднял руку.

— Прячемся, — прошептал он. — Быстро. За стволы.

Йон и Агир исчезли по обе стороны тропы. Маро поднялся чуть выше, туда, где корни старого дерева образовывали естественное укрытие.

Майко осторожно опустил Ларба к стволу и прикрыл его плащом, насколько позволяла ткань. Лицо солдата было меловым, губы сухими, глаза полуприкрытыми. Майко коснулся его щеки. Тепло ещё оставалось. Он оставил ладонь на его плече и поднялся. Голоса стали различимее.

— Тот хрен с саблей не мог далеко уйти…

Кто-то засмеялся.

— Торговцы — лёгкая добыча.

Другой голос ответил почти шёпотом, но Майко всё равно расслышал:

— Не стрелять сразу. Пусть отдадут раненого. Интересно посмотреть, как он хрипит.

Майко медленно положил руку на ружьё. Внутри было непривычно тихо. Не страх. Не спокойствие. Что-то хуже. Он ощущал напряжение в висках, тяжесть в затылке, собственный пульс под кожей. Пальцы лежали на оружии совершенно спокойно, хотя всё тело уже приготовилось к тому, что должно было произойти.

Он посмотрел наверх. Маро уже прицелился. Лицо его оставалось спокойным, взгляд был сосредоточен на просвете между деревьями. Он слегка подался вперёд, выискивая первую фигуру. Майко приоткрыл рот. Он собирался дать знак не стрелять. Пусть пройдут ближе. Пусть выйдут на открытое место.

Но не успел.

Раздался короткий сухой щелчок тетивы.

Маро резко дёрнулся. Его тело завалилось на бок, ружьё выскользнуло из рук и покатилось по склону. Только тогда Майко увидел болт, глубоко вошедший в лицо, под глазом. Никакого крика не последовало. Ни стона, ни попытки подняться. Просто падение — тяжёлое, окончательное.

На один удар сердца лес замолчал.

— Нас нашли, — выдохнул Йон.

Майко прижался к стволу и перехватил ружьё. Он проверил затвор медленно, тщательно, заставляя пальцы двигаться точно. Потом чуть высунулся из-за дерева. И увидел их.

Люди Бисти спускались с пригорка. Один за другим они появлялись между стволами, обходили деревья, занимали позиции. Пятеро. Шестеро. Ещё один показался дальше. Они не кричали. Впереди шёл Бисти.

Он двигался без спешки, будто просто возвращался домой после долгой прогулки. Волосы были растрёпаны, но чисты. Одежда покрыта пятнами крови, однако он всё ещё выглядел собранным. В одной руке был арбалет. Он остановился между двумя деревьями.

— Майко! — крикнул он. — Майко Сато, ты там?

Майко застыл. Голос был живой. Ясный. Спокойный.

Перед глазами на мгновение возникла та комната. Выстрел. Бисти, падающий на пол. Тёмное пятно на груди. Майко помнил, куда вошла пуля, видел, как тело ударилось о камень. Но человек перед ним стоял. И говорил.

— Не тяни, — продолжал Бисти, уже приближаясь. — Мы не будем медлить. Просто выходи. Отдай мне оружие. Остальное обсудим. Майко сильнее прижал приклад к щеке.

— Либо ты выйдешь, — сказал Бисти, — либо я отдам приказ. И уже не обещаю, что всё пройдёт чисто. Мне бы не хотелось, чтобы твоя дочь узнала, что ты умер по глупости.

Имя дочери ударило сильнее выстрела. Майко почувствовал, как внутри всё сжалось, но голос, когда он ответил, остался твёрдым:

— Пошёл к чёрту! Я так просто не сдамся!

Бисти не ответил сразу. Майко видел только его силуэт между деревьями и блеск арбалета. За ним стояли остальные. Люди, пришедшие сюда не ради переговоров.

Майко медленно оглянулся. Йон сидел за деревом, выставив ружьё. Агир прижался к земле, следя за склоном. Ларб лежал неподвижно. Маро больше не двигался.

Четверо. Теперь четверо. Майко почувствовал тяжесть этого числа почти физически.

Он знал, что может не выйти отсюда. Более того, он уже допускал это. Страх смерти был простым страхом, с которым он мог справиться. Гораздо страшнее было оставить здесь Зару, не узнав, что случилось с лагерем, не вернув её домой. За спиной Бисти медленно двигались его люди.

Майко поднял ружьё и снова посмотрел в прицел. В голове стало удивительно ясно. Он не собирался просить. Не собирался бросать оружие. И не собирался позволять им взять себя живым.

— Готовьтесь, — тихо произнёс он, не оборачиваясь. Йон кивнул. Агир перехватил ружьё обеими руками.

В лесу снова пошёл дождь. Капли тяжело ударили по листьям, скользнули по стволам и упали на землю между ними. Бисти стоял там же, не двигаясь. Майко задержал дыхание. Теперь оставалось только дождаться первого выстрела.

Он почувствовал, как что-то сдвинулось рядом. Йон и Агир одновременно выглянули из-за своих укрытий, и Майко успел заметить их лица: напряжённые, забрызганные грязью, усталые до предела, но при этом странно спокойные. На губах обоих мелькнула едва заметная улыбка. Они кивнули и жестом показали вперёд, через овраг, на узкую полосу земли между двумя старыми деревьями. Майко перевёл взгляд.

Сначала он увидел движение среди листвы. Потом силуэт, тяжёлый и широкий, словно вырезанный из самой лесной тени.

Элино.

Он стоял открыто, не пытаясь скрыться. Древесная броня блестела от воды, тёмные пластины плотно охватывали плечи и грудь. В одной руке Элино держал свой топор с вырезанными рунами; по лезвию проходил слабый зеленоватый отблеск. В другой ладони лежали семена, маленькие и тёмные, почти незаметные.

У Майко вырвался глубокий вздох. Элино здесь. На одно короткое мгновение всё вокруг стало проще. Будто среди этого мокрого леса, крови, сломанных ветвей и вооружённых людей вдруг появилась возможность, которую он уже успел похоронить вместе с надеждой на спасение. Майко не знал, сколько людей сейчас с Элино и зачем тот пробрался к ним через лес, но сейчас это было неважно. Шанс был.

— Эй, Майко! — рявкнул Бисти. Майко даже не повернул головы.

Он слышал, как тот продолжал говорить — ровно, почти буднично, без крика и злости. Бисти будто предлагал завершить затянувшийся разговор, а не стоял посреди леса перед вооружённым человеком. Майко различал отдельные фразы, но уже почти не воспринимал их. Грудь тяжело поднималась и опускалась, сердце билось глухо. Время снова стало вязким. Он знал, что Элино рядом. И всё же не знал, чем это закончится.

— Ты всё ещё можешь выйти, — донеслось из-за деревьев. — Не усложняй. Отдай нам оружие.

Майко усмехнулся. Он прижал приклад к плечу и ответил, не повышая голоса:

— Подойди и забери.

В голосе уже не было прежней усталости. Возникла сухая, почти привычная насмешка. Он чувствовал, что за ним наблюдает Бисти, и не хотел показывать, насколько сильно цепляется за появление Элино. Внутри всё равно оставалось напряжение. Слишком много могло пойти не так. Бисти сделал ещё шаг. Майко крепче сжал оружие.

Элино всё ещё стоял напротив, неподвижный, молчаливый. Затем его рука слегка опустилась. Раздался тихий шелест.

Семена полетели вниз. Они коснулись сырой земли почти одновременно. Сначала не произошло ничего.

Майко успел подумать, что Элино промахнулся или что для магии нужно больше времени. Затем почва под ними дрогнула. Не сильно — едва заметно, словно глубоко под корнями что-то перевернулось во сне.

В следующую секунду земля вздулась. Из неё с влажным хрустом рванулись лианы. Они были темнее обычных, и только внутри побегов мелькал мутный зелёный свет. Они выстреливали одна за другой, ломая траву и цепляясь за корни.

Майко успел лишь повернуть голову. Одна лиана обвила его лодыжку.

Рывок оказался таким сильным, что ноги мгновенно ушли из-под него. Земля ударила в спину, грязь попала в рот, ружьё выскользнуло из рук. Он попытался схватиться за траву, но пальцы срывались.

Майко даже не успел закричать. Лиана потащила его через мокрую землю. Всё происходило слишком быстро.

Бандиты Бисти замерли. Кто-то поднял оружие, кто-то отступил на шаг. Ни один не стрелял. На их лицах не было ни ярости, ни паники — только растерянность людей, которые увидели то, чего не могли объяснить.

Элино ждал. Когда Майко оказался рядом, он протянул руку и без труда поймал его за плечо. Древесная броня оказалась твёрдой и холодной. Элино поднял Майко, удерживая его одной рукой, и поставил на ноги.

— Отпусти, — процедил Майко. Элино не ответил. Он даже не посмотрел на него. Весь его взгляд был направлен через овраг.

Тогда Майко понял, что что-то не так. Он проследил за его взглядом.

Овраг остался позади, а на другой его стороне, у корней старого дерева, всё так же прятались Йон и Агир: один сидел, прижавшись плечом к стволу, второй лежал на земле, следя за склоном. Оба смотрели на Элино и не поднимали ружей. Бисти стоял в нескольких шагах от них.

Майко хотел что-то сказать, но увидел движение руки Элино. Топор сорвался с ладони.

Он полетел через овраг почти без звука, только воздух коротко свистнул вокруг лезвия. Йон успел повернуть голову, но больше ничего сделать не смог.

Удар пришёлся в грудь. Тело Йона дёрнулось и сразу осело в грязь.

Майко не понял случившегося. Ещё мгновение назад Йон сидел за деревом, живой, напряжённый, готовый стрелять. Теперь его не было в прежнем месте. Оставалось только неподвижное тело среди мокрой травы.

Майко не успел даже вдохнуть. Топор уже возвращался. Он описал короткую дугу и с силой ударил Агира. Тот отшатнулся, бессильно попытался поднять оружие, но не успел. Через миг он рухнул рядом с Йоном.

Тишина продержалась всего несколько секунд. Майко смотрел на них, не отрывая взгляда. Он не мог понять, почему Элино это сделал. Только что он увидел спасение. Теперь перед ним лежали двое его людей.

Шок не прогремел взрывом, а лёг хрупким стеклянным коконом, отрезавшим его от всего, что двигалось вокруг. Сердце больше не стучало, оно слушало.

Элино поймал его взгляд. В его лице ничего не изменилось. Ни гнева, ни торжества. Только странная, тяжёлая неподвижность, которую Майко не мог прочесть.

Топор вернулся в руку хозяина. Элино перехватил Майко крепче и пошёл вперёд.

Майко попытался вырваться, но хватка оказалась бесполезной. Он чувствовал холод древесины сквозь мокрую одежду и слышал собственное дыхание.

— Что ты делаешь?.. Элино молчал.

Они прошли через просвет между деревьями.

Впереди стоял Бисти. Он не двигался, не поднимал арбалет, не приказывал своим людям стрелять. Просто смотрел.

Элино остановился прямо перед ним и поставил Майко на колени. Без злости, без грубости, почти буднично, будто это было очередное поручение, которое требовалось выполнить. Затем отступил на шаг. Майко поднял голову. Бисти стоял совсем близко.

На его одежде всё ещё оставалась засохшая кровь. Лицо было спокойным, а взгляд — внимательным. Вокруг никто не двигался. Лес затих. Даже дождь будто стал тише, просачиваясь сквозь листья мелкими каплями.

Майко смотрел на Бисти и только теперь почувствовал страх в полной мере. Не тревогу. Не усталость.

Именно страх.

Тим держал в руках плоскую медную монету, протирая её большим пальцем. Ладонь у него слегка вспотела, и металл тускло поблёскивал в свете масляной лампы. Каюта Зары была одной из самых тёплых на корабле, однако ближе к ночи воздух казался тяжёлым и влажным. Где-то за переборкой мерно поскрипывали доски, а слабое движение корабля передавалось кровати и стенам.

Зара сидела на кровати, подогнув под себя ноги, и наблюдала за Тимом с полусмешком. Губы её были растянуты в улыбке, но в глазах оставалась тоска, которую она уже несколько часов безуспешно старалась спрятать.

— Гляди, — шепнул Тим, вытянув руку. — Запомни: монета в правой, да?

Он показал ладонь, быстро переложил монету в левую, а потом ещё быстрее отправил её в рот. — Теперь вон она где!

Он наклонился к ней и выпятил язык. Монета блеснула между зубами. Зара рассмеялась. Слишком коротко и немного наигранно, но Тим всё равно просиял, будто именно этого и добивался.

— Ты дурак, — сказала она тихо, почти с благодарностью. — Неужели сам выдумал?

— Тётка научила, — гордо сообщил Тим. — На ярмарке, ещё в детстве. Она продавала яблоки и делала браслеты из кожи. Всегда говорила: если у тебя руки ловкие, в этой жизни не пропадёшь.

Зара кивнула, и улыбка постепенно исчезла. Она смотрела на монету, которую Тим уже достал изо рта и теперь прятал между пальцами. Ещё недавно ей действительно было бы интересно, откуда у него этот фокус, как он научился так быстро двигать руками и сколько раз способен обмануть её взгляд. Сейчас же внимание всё время возвращалось к одному и тому же: к отцу. Она не знала, где он.

Тим снова сел на небольшой сундучок у стены. Теперь он двигался медленнее и уже не пытался развлекать её. Он наблюдал за Зарой сбоку, не задавая вопросов. Она тоже знала, что он смотрит, но не поднимала головы. Её короткие серебряные волосы ровными прядями лежали на плечах, чуть поблёскивая в свете лампы. Она провела ладонью по покрывалу, медленно разглаживая складку, хотя та и без того была почти незаметной.

Снаружи что-то скрипнуло. То ли мачта, то ли канаты. Зара подняла голову. На палубе прошли чьи-то шаги, затем снова стало тихо. Внизу, в их части корабля, слышно было лишь мерное дыхание судна и редкий стук воды о борт.

— Ты думаешь, он вернётся до утра? — спросила она негромко.

Тим ответил не сразу. — Конечно, — сказал он наконец, но в голосе не хватало прежней уверенности. Затем, будто испугавшись, что этого недостаточно, добавил: — Господин всегда возвращается. Он же…

Он замолчал. Зара посмотрела на него. Тим отвёл глаза. Он хотел её успокоить. Она это понимала. Но ей вдруг стало почти жалко его за эту попытку, потому что он сам не знал, верит ли в сказанное.

Зара откинулась назад и опёрлась ладонями о кровать. Потолок был низкий, дощатый, в щелях между досками темнели полосы, и от этого казалось, будто за ними находится ещё одно пространство, чужое и безмолвное. Она постаралась не смотреть туда.

— Я знаю, что он сильный, — сказала она. — И умный. И всех убедит, если захочет. Но…

— Иногда всё равно страшно, — подхватил Тим. Она кивнула. Лишь слегка. Признаваться в таком было трудно. В их возрасте взрослые охотно говорили о храбрости и опасности, но редко объясняли, что делать, когда страшно по-настоящему. Зара не хотела плакать и не собиралась позволять себе этого. Отец никогда не любил, когда она пряталась за чужими спинами, и потому она старалась не прятаться даже сейчас.

Тим покрутил монету между пальцами. — Хочешь ещё один фокус?

Зара посмотрела на него и почти улыбнулась. — Нет.

— А я всё равно покажу.

Он подбросил монету, поймал её тыльной стороной ладони, а затем несколько раз быстро переставил руки. В конце открыл кулак. Монеты не было.

Зара прищурилась. — Она у тебя в рукаве.

— Неправда.

— Я видела.

— Ничего ты не видела.

— Видела.

Тим фыркнул и достал монету из-за её уха. Зара всё-таки улыбнулась.

— Вот теперь лучше, — сказал он.

— Ты ужасный фокусник.

— А я не говорил, что хороший.

Несколько минут они сидели молча. Лёгкое веселье ушло так же быстро, как пришло. Зара смотрела на лампу, и её свет постепенно начинал казаться слишком маленьким для этой каюты. Перед глазами снова возник лес. Отец ушёл туда утром. А потом снова ничего.

Через некоторое время Зара поднялась. Не резко, будто сначала собрала себя по частям, прежде чем сделать шаг. Она сняла с крючка у двери тёплую накидку. На ткани была вышита эмблема семьи — стилизованный цветок с четырьмя лепестками. Зара всегда надевала её, когда хотела почувствовать себя частью чего-то большого. Сейчас ей хотелось всего лишь перестать мёрзнуть.

— Пойдём наверх, — сказала она. Тим встал, потянулся и зевнул, будто хотел окончательно развеять оставшееся между ними напряжение.

— Там дует, — заметил он. Возражать, однако, не стал.

Они вышли на палубу. Воздух оказался резким и прохладным. Ветер сразу поймал края накидки и взметнул ткань, заставив Зару плотнее запахнуться. Она скрестила руки на груди и невольно сжалась.

— Лучше? — спросил Тим.

— Лучше, — солгала она.

Они пошли вдоль палубы. Доски гулко отзывались под ногами, над головой покачивались тёмные снасти, а впереди уже угадывался берег. Вдоль залива дрожали огни лагеря. Одни костры почти погасли, другие ещё тлели, и над ними поднимались тонкие струйки дыма. Людей почти не было видно. Только редкие силуэты дежурных двигались у внешнего края лагеря.

Зара остановилась у борта. Отсюда лес казался особенно тёмным. Именно туда ушёл Майко.

— Почему его так долго нет? — спросила она. Тим стоял рядом и смотрел туда же.

— Может, он… — начал он и замолчал. Потом попробовал снова: — В деревне задержался. Да и в лесу всегда медленно идёшь. И если он что-то нашёл, наверное, не хотел возвращаться с пустыми руками.

Зара прижалась к борту. Пальцы нащупали знакомый выступ в дереве — место, где раньше торчала заноза. Теперь поверхность была гладкой. Кто-то её стесал. Мелочь. Но она задержала на ней взгляд дольше, чем следовало.

— Капитан уже должен был послать кого-то, — сказала она.

— Думаю, да, — кивнул Тим. — Может, Элино. Он ведь на это и есть.

Зара посмотрела на него. — Думаешь, Элино справится?

Тим пожал плечами. — Он же… — Он помедлил, подбирая выражение. — Он как камень. Поставь его где надо, и он будет стоять. А если скажешь, сдвинется.

Зара улыбнулась. Совсем немного. Потом снова посмотрела на берег.

Остров казался ей другим теперь, когда отец не был рядом. Днём он выглядел просто чужим: непривычный лес, незнакомые тропы, каменные дома. Ночью всё это собиралось в одну тёмную массу, в которой слишком легко было потерять человека.

— Мне не нравится, что мы здесь, — сказала она. — Остров... он какой-то неправильный.

Тим тоже некоторое время смотрел в темноту. — Он просто другой. Холодный, пустой. Как если бы он был живым и смотрел на нас, но не разговаривал.

Зара ничего не ответила. Ветер прошёлся по палубе, шевельнул её волосы и тронул край накидки. Внизу тихо ударила вода. Она снова посмотрела туда, где за деревьями исчез отец.

— Я боюсь, Тим.

Он кивнул. Не стал говорить, что бояться не нужно. Просто остался рядом.