Острый укол иглы поначалу едва ощущался — словно быстрый укус, ничем не отличавшийся от любой другой инъекции. Но через считаные секунды по всему кровотоку Лео распространилось чужеродное ощущение.

Сначала это был ледяной холод, хлынувший по венам, будто жидкий азот: он устремился от места укола вверх по руке и прямо в грудь, заставив Лео невольно задрожать — глубокая, инстинктивная реакция на нечто, далёкое от естественного равновесия его тела.

Затем пульс сбился.

Тук.

Сердцебиение прервалось.

Тук. Тук.

Последовала секунда тишины, словно весь мир замер, а потом сердце снова рвануло с места, яростно колотясь о рёбра.

Дыхание перехватило, мышцы напряглись, и по всему телу разлилось нестерпимое давление.

— Доза введена… Капсула закрывается… Чисто, — сказал военный врач рядом с ним, отступая на шаг.

Ш-ш-ш…

Капсулу, в которой он лежал, внезапно наполнило шипение воздуха, и сработали автоматические фиксаторы, удерживая тело неподвижным, пока начиналась трансформация.

Через мгновение усиленная камера с механическим лязгом запечаталась наглухо, отрезав внешний мир и заключив его в стерильный герметичный кокон из медицинских жидкостей, насыщенного нанитами кислорода и постоянного притока жизненно важных питательных веществ.

Это было не просто пробуждение. Это была контролируемая эволюция, в ходе которой его телу предстояло перестроиться с нуля, и чтобы у него были все питательные вещества, необходимые для этой трансформации, его заперли в капсуле, где было всё, что только нужно для поддержания жизни.

Этап 1: Генетическая реконфигурация (30–60 секунд)

Примерно через тридцать секунд после укола в руку начался невыносимый жар.

Сначала он был едва заметен — лёгкое покалывание под кожей, словно слабая лихорадка, пробирающаяся в кости. Но он быстро нарастал, превращаясь в настоящий бушующий внутри пожар.

Кости заныли — нет, они растягивались: каждая клетка скелета расширялась, укрепляясь, становясь плотнее и прочнее.

Рёбра словно раздавались вширь, позвоночник удлинялся, весь каркас перестраивался под меняющуюся генетическую структуру, и генетическая капсула тут же это компенсировала.

Тонкие прозрачные трубки, присоединённые к коже, запульсировали, заливая кровоток кальцием, фосфором и специализированными стволовыми клетками и укрепляя кости, чтобы те не раскололись от внезапных изменений.

Мышцы рвались и восстанавливались в реальном времени: каждое волокно разрывалось и регенерировало крепче прежнего, а в организм вливались белковые биожидкости, обеспечивая тело сырьём, необходимым, чтобы поспевать за трансформацией.

«Чёрт возьми…» — выругался про себя Лео, стиснув зубы: это было не просто больно.

Казалось, всё его существование переписывают на молекулярном уровне, и это было, мягко говоря, невыносимо.

Этап 2: Внешние изменения (60 секунд — 3 минуты)

Первыми изменились волосы.

Когда-то аккуратно подстриженные тёмные пряди стремительно выросли, за считаные мгновения удлинившись на несколько сантиметров, и теперь спадали на затылок. Брови стали гуще и чуть потемнели, а на подбородке пробилась козлиная бородка — там, где всего несколько минут назад была гладкая чистая кожа.

Ногти заострились и слегка затвердели, словно тело готовилось к бою не только за счёт грубой силы.

Затем запылали глаза.

Самое острое, самое сильное ощущение из всех.

Зрачки неестественно расширились, а белки глаз потемнели до лёгкого серебристого оттенка. Радужки — когда-то глубокого чёрного цвета — стали тёмно-серыми, почти металлическими в стерильном свете ламп капсулы.

А потом случилось кое-что пострашнее.

Изменилось его зрение.

На миг картинка замерцала — словно экран подстраивал разрешение, — а затем обрела кристально чёткую сверхнаблюдательность.

Дело было не только в том, что он стал лучше видеть.

Он теперь воспринимал глубину, детали и движение так, как никогда прежде.

Верх капсулы был из полностью непрозрачного стекла, задерживавшего девяносто шесть процентов света, однако, хотя видеть сквозь него было практически невозможно, после улучшения зрения Лео смутно различал через него движения врачей в комнате.

Мерцающие огоньки внутри капсулы, мельчайшие движения питательных жидкостей вокруг, слабейшие вибрации в запертой камере — он улавливал всё это одновременно, чувствуя, как его восприятие меняется в самой основе.

Но прежде чем он успел осмыслить перемену…

Этап 3: Разблокировка генетической памяти (3–30 минут)

Его разум распахнулся, словно шлюз, не выдержавший напора, и в него хлынули знания, инстинкты и опыт.

Ощущение было крайне странным: хотя это были новые знания, к которым до сегодняшнего дня у него не было доступа, они почему-то казались старыми — будто тело инстинктивно знало их всегда, но забыло?

Это были знания, накопленные за поколения потрясений, пережитых родом: всё, что предки узнавали на пиках и в глубинах своих чувств, передавалось ему как инстинкт.

Случайные обрывки сведений — например, как выжить, если тебя живьём проглотил дракон?

Врывались в мозг, что, мягко говоря, сбивало с толку, однако, как и велел Хен, Лео не сопротивлялся и позволил знаниям течь как им угодно.

«Все самые могучие звери территориальны… Они метят подвластные им земли, чтобы предупредить других хищников держаться подальше.

«Всегда ищи такие метки, входя в дикие земли…»

«Тьма тебе не союзник и никогда им не будет.

«Ты житель поверхности, проведший большую часть жизни под солнцем, и у тебя нет врождённого понимания тьмы, как у тех, кто в ней родился.

«Есть миры, где не светит солнце.

«Миры, где поколения ни разу не видели луча света, но всё же охотятся, выживают и процветают.

«Думаешь, ты освоил тьму? Ты даже не знаешь, как выглядит истинное отсутствие всякого видимого света».

«Время — величайший уравнитель в этой вселенной. Хочешь править вселенной? Начни с того, чтобы стать сильнее времени».

Лео слышал в голове странный голос, звучавший как его собственный и в то же время нет.

Без контекста произносимые им слова не имели смысла, однако Лео чувствовал стоящие за ними чувства.

Сожаление того, кто их произносил.

Ему почти казалось, что этот человек потерял кого-то любимого из-за диких зверей, а кого-то — из-за тьмы и потому предостерегал кого-то не повторять тех же ошибок.

Однако прежде чем Лео успел глубже задуматься над тем, что хотел сказать голос, наконец началось главное: в голову хлынули знания о навыках, которых он никогда не отрабатывал.

Мозг фиксировал вспышки боевых манёвров, связок рукопашного боя, продвинутых техник владения кинжалом — движений, казавшихся одновременно чуждыми и близко знакомыми, и Лео чувствовал, как расширяется его понимание того, как подходить к бою.

Он инстинктивно понял, какие ошибки совершал с [Параллельной Обработкой] и почему она так выматывала его при каждом использовании: на самом деле [Параллельная Обработка] была техникой, цену активации которой полагалось покрывать маной, а не выносливостью тела, а он, похоже, пытался питать целый дом батарейками от игрушечного пульта, потому и оставался таким опустошённым после каждого раза.

Однако чем больше знаний получал мозг, тем тяжелее становилось на сердце: по нему разливалась беспричинная боль печали и предательства.

НЕ ДОВЕРЯЙ НИКОМУ.

НЕ ПРИВЯЗЫВАЙСЯ НИ К КОМУ.

@&%! ДОЛЖЕН ВСЕГДА БЫТЬ СВОБОДЕН…

Лео слышал, как кто-то кричит у него в голове, а кипение крови наконец достигло предела.