(Военная академия Родовы, Комната Генетического пробуждения. Глазами майора Хена)

Хен нервно расхаживал по комнате: внешне он сохранял невозмутимое лицо, но внутри обливался потом.

Это пробуждение входило в его ведение, а значит, если что-то пойдёт не так, отвечать придётся его голове, а когда на кону будущее двух талантов уровня Монарха, вина, которая обрушится на него в случае ошибки, несомненно, будет огромной.

«Пожалуйста, дайте мне уйти на пенсию…» — думал Хен, меряя шагами комнату со сцепленными за спиной руками и размышляя о том, что после рождения на свет этот день, без сомнения, самый важный в жизни этих ребят.

Первая доза сыворотки Генетического пробуждения всегда действовала сильнее всего.

Ей предстояло заложить основу их силы на всю оставшуюся жизнь, и для первокурсника с талантом уровня Монарха это был, пожалуй, самый важный миг во всём его существовании.

И Хен своими глазами видел, как всё оборачивается и так, и эдак.

Одни вундеркинды выходили из капсулы с пугающей новой аурой, с телом, полностью перестроенным для битвы, другие же оказывались слабее ожидаемого, и их истинный потенциал разочаровывал всех.

В генетическом пробуждении не было гарантий. Никакой уверенности в успехе.

Именно поэтому он ненавидел ждать результата, особенно когда с ним было связано его собственное будущее.

«Прошло уже двадцать восемь минут…» — думал Хен, застыв на месте и не сводя глаз с таймера обратного отсчёта, на котором минуты тянулись мучительно долго.

И вот наконец, ровно через тридцать минут, первая капсула с глухим механическим шипением сбросила давление.

Пробуждение Су Яна завершилось.

Ш-ш-ш…

Металлический корпус капсулы разошёлся, выпуская клубы стерильного пара, который закружился в воздухе, словно туман.

Изнутри показался Су Ян, и острый взгляд Хена тут же принялся выискивать в нём перемены.

Первое, что он заметил, — какую массу набрал Су Ян.

Парень всегда был крепко сложён, но теперь? Он будто был высечен из камня.

Мышцы резко утолщились, раздав фигуру вширь. Он прибавил не меньше четырнадцати килограммов чистых, сырых мускулов: плечи стали шире, стойка — устойчивее, а весь облик — как у воина, которому место на поле боя.

Черты лица тоже слегка изменились: линия челюсти стала резче, черты — тоньше. Но больше всего тревожили его глаза.

Золотые радужки, и прежде поразительные, стали ещё глубже, свирепее, напряжённее — теперь в них словно появилось что-то божественное.

— Ты в порядке, парень? Видишь меня? — спросил Хен, осторожно шагнув вперёд, но Су Ян какое-то мгновение не отвечал.

Зрачки Су Яна расширились, дыхание было ровным, но пугающе контролируемым; он выглядел оглушённым и рассеянным — пока его взгляд наконец не остановился на Хене.

И в тот же миг…

Хен почувствовал, как в позвоночник ударило давление.

Инстинкты взвыли: впервые за многие годы тело отреагировало как у жертвы перед хищником.

«Что это, чёрт возьми, было?!» — подумал Хен, и ему потребовался весь опыт, чтобы подавить внезапный порыв отступить.

Аура Су Яна изменилась.

Это была уже не просто физическая перемена — он раскрыл нечто куда большее, и нечто подобное Хен ощущал лишь однажды.

[Доминирование] Ю Шэня.

Только этот навык был достаточно близок к тому, что сейчас сделал Су Ян, однако по сравнению с [Доминированием] это было сырым, необузданным… словно техника, которую ещё предстоит обуздать и освоить.

«Он пробудил навык ауры», — понял Хен, чувствуя, как у него самого перехватило дыхание.

— Неплохо… — наконец сказал Хен, нарушив тишину и заставив себя расслабиться.

— Похоже, пробуждение у тебя прошло хорошо, — похвалил он и тут же шагнул вперёд, подхватив Су Яна под руку, пока тот не рухнул.

Су Ян выглядел оглушённым, всё ещё привыкая к новому себе, и едва переставлял ноги туда, куда вёл его Хен, а майор дотащил его до палаты восстановления, где тот мог лечь и отдохнуть, пока к нему не вернутся чувства.

Когда Хен вернулся, с открытия капсулы Су Яна прошло уже пять минут.

И всё же…

Капсула Лео оставалась запечатанной, и нервный взгляд Хена метнулся к дисплею обратного отсчёта.

(Тридцать пять минут, пять секунд)

Прочитав это, он глубоко нахмурился.

Чем выше потенциал, тем дольше длится пробуждение: обычно…

Таланты уровня Грандмастера пробуждались за три — семь минут.

Таланты уровня Трансцендента — за пятнадцать — двадцать.

Но чтобы Лео перевалил за тридцать пять минут — о таком ещё не слыхали.

Даже таланты уровня Монарха, по слухам, завершали пробуждение за тридцать — тридцать пять минут, и потому, когда таймер капсулы показал сорок две минуты, по спине Хена пробежал холодок.

«Это ненормально».

Неужели капсула сломалась? Неужели что-то пошло не так?

Гадая об этом, он уже не мог сохранять спокойствие и посмотрел на врачей в комнате в поисках ответа, но те выглядели не менее встревоженными.

Вмешаться они не могли — это могло прервать пробуждение Лео, — но и стоять сложа руки, если капсула и правда неисправна, тоже было нельзя.

И тут, как раз когда Хен собрался шагнуть вперёд…

Ш-ш-ш…

Капсула наконец открылась.

И, ко всеобщему облегчению, из неё вышел Лео Скайшард.

У Хена перехватило дыхание, когда он увидел преобразившегося Лео: из капсулы вышел не тот Лео, что вошёл в неё, — он заметно вырос.

Раньше в нём было добрых сто восемьдесят восемь сантиметров, а теперь он легко перевалил за метр девяносто восемь, а то и за два метра.

Но в отличие от Су Яна, обросшего мышцами, тело Лео было поджарым.

Не худым и не тонким, а сильным: хотя мышцы не бугрились, Хен всё равно видел скрытую в них мощь.

Это было сложение, созданное для скорости, точности и смертоносности, — самая заметная перемена в его теле.

Но были и перемены тоньше…

Например, волосы отросли и теперь спадали, обрамляя лицо.

Или когда-то тёмные глаза посветлели до тревожного тёмно-серого оттенка, а зрачки расширились до неестественных размеров.

«Хм… Такого я ещё не видел», — подумал Хен, глядя Лео в глаза: пусть они и не внушали страха, как у Су Яна, в них было что-то другое.

Что-то тревожащее.

Что-то безразличное.

Раньше Лео всегда смотрел на Хена с уважением, если не с откровенным восхищением.

А теперь?

Теперь Лео смотрел на него как на очередного человека в комнате.

Будто Хен для него вообще ничего не значил, и у майора напряглась челюсть.

— Как самочувствие, парень? Ты в порядке? — спросил Хен, но Лео ответил не сразу.

Его новые, холодные, безучастные глаза встретились с глазами Хена с неторопливостью человека, которому попросту всё равно.

И наконец…

— Нормально, — сказал он, не добавив ни объяснений, ни какой-либо реакции.

Затем, не дожидаясь помощи, Лео сам выбрался из капсулы — на своих двоих, и, к потрясению Хена, не споткнулся и не выглядел растерянным, каким-то образом сохраняя равновесие.

Даже бывалым солдатам после последнего укола пробуждения требовалась помощь, чтобы ходить, что уж говорить о первом.

А Лео, переживший одно из самых долгих пробуждений за всю историю, двигался так, будто это был самый обычный день.

И Хену это совсем не нравилось.

— Ладно, — пробормотал Хен, всё ещё внимательно наблюдая за ним.

— Пойдём в восстановительную, — велел он и, исполняя долг, подставил Лео плечо, но тот не стал на него опираться.

Он шёл сам — не с гордостью, не с высокомерием, а с почти нечеловеческим спокойствием, пока Хен провожал его в палату восстановления и укладывал на медицинскую койку.

— Побудь здесь… тебе скоро принесут зелья, — сказал Хен, поворачиваясь к выходу.

Но перед уходом…

Он бросил на Лео последний взгляд.

На эти серые пронзительные глаза.

На абсолютное безразличие, написанное у него на лице.

И впервые с начала пробуждения…

Хен почувствовал, как в груди поселилось маленькое зерно тревоги.

Потому что кем бы ни стал Лео Скайшард в той капсуле…

Это был уже не тот парень, что вошёл в неё.

И кем бы он ни стал, это пугало даже такого майора, как Хен.