Следующие несколько боёв Лео прошёл с лёгкостью, подавляя противников безоговорочным превосходством.

Ему не требовались ни эффектные техники, ни приёмы — после второго боя он даже не думал к ним прибегать. Не потому, что не хотел опробовать недавно вспомнившиеся навыки, а просто потому, что противники, по его мнению, были не его уровня.

Противники были умелыми и сильными.

Да.

И разрыв между ними был не в голой силе.

Напротив, большинство студентов элитного класса не уступали ему в скорости, силе и выносливости, а кое-кто в некоторых отношениях был даже сильнее.

Но разница в понимании боя? Это была пропасть, которую студенты этого класса не могли надеяться преодолеть за короткое время.

В голове у Лео было целое море боевых знаний.

Опыт настолько глубокий и богатый, что давал ему выход почти из любой мыслимой боевой ситуации на этом уровне.

Этим он разительно отличался от большинства противников — юных представителей элиты из знатных семей, которых хоть и закаляли с детства суровыми физическими тренировками, но которым всё равно недоставало знаний о настоящем практическом бое.

У них был опыт спаррингов, отточенные техники и безупречная, как по учебнику, форма.

Но они никогда не сражались за свою жизнь.

И это было видно.

Их движениям, технически верным, не хватало инстинкта убийцы. Они по-прежнему относились к бою как к спаррингу — размеренно, предсказуемо, нерешительно.

Никто из них не умел как следует использовать преимущество своего оружия, как это сделал бы настоящий опытный воин.

Лео сражался кинжалами — самым коротким оружием ближнего боя на поле. Так что по всей логике у противников с длинными мечами и древковым оружием должно было быть преимущество в дистанции. Но они понятия не имели, как его реализовать.

Им недоставало базового понимания того, как устроено человеческое тело и на какой дистанции их оружие наиболее смертоносно.

У каждого оружия есть «зона поражения».

Область, где оно наносит наибольший урон, и для воина основа основ — сражаться так, чтобы держать противника в этой «зоне поражения» и при любой бреши наносить смертельный удар.

Однако знатные отпрыски понимали эту идею далеко не так хорошо, как Лео.

И хотя Лео не помнил своего учителя и не мог вспомнить, какой жизнью жил до сих пор, чтобы обрести столь глубокое понимание боя…

Он всё равно знал, как свести на нет преимущество противников в дистанции.

Он знал: если проскользнуть мимо их защиты и сражаться вплотную — на расстоянии не больше половины длины руки, — их длинное оружие становится бессильным.

Человеческий локоть не гнётся назад.

Поэтому меч на такой дистанции бесполезен: для замаха с силой, способной нанести урон, просто не хватает места.

А Лео места им не оставлял.

Он лип к ним, как тень, и сражался в такой тесноте, что их собственное оружие становилось помехой.

А его кинжалы — маленькие, компактные, созданные для ближнего боя — превращались в орудия чистого разрушения.

Приём был простым. Элементарным.

Но для этих изнеженных аристократов, ни разу не бывавших в настоящем бою, он оказался неразрешимой загадкой.

Они не умели разорвать дистанцию. Не умели перезапустить бой и вернуть себе контроль.

И поэтому проигрывали.

Все. До. Единого.

(Час спустя)

Через час Лео победил десятого и последнего противника, даже не вспотев, и стал одним из всего четырёх студентов класса, закончивших день без единого поражения, вместе с Су Яном, Му Шэнем и Тиво Дракосом.

Справедливости ради, сегодня ему достались лишь противники из нижней части элитного класса, и на бумаге его пары были самыми лёгкими.

Однако закончить день без поражений всё равно значило упрочить свою репутацию одного из сильнейших студентов этого года, и если у кого-то ещё оставались сомнения насчёт его истинного потенциала, теперь их не осталось.

— Чёрт… посмотрите на Скайшарда, он даже не запыхался… После десяти побед он в полном порядке!

— Ни капли пота на лбу, ни царапины на теле. Даже у Су Яна царапина на лице, а Скайшарда никто не задел.

— Урод… Скайшард — чёртов урод. Я дрался с ним в седьмом бою, и он меня полностью переиграл, ни разу не активировав ни одного навыка.

— Драться с ним — всё равно что биться о несокрушимую стену. Он настоящий урод, я никогда ничего подобного не видел.

По классу поползли шепотки о выступлении Лео на этом первом занятии: оглядевшись, можно было убедиться, что, кроме него, ни один студент не вышел с этого занятия невредимым.

Большинство студентов получили серьёзные травмы…

Сломанные кости, ушибленные рёбра, вывихнутые суставы, заплывшие глаза…

Но даже те, кто хорошо защищался и не получил серьёзных травм, после десяти боёв выглядели совершенно вымотанными: они лежали без сил на полу, тяжело вздымая грудь, а Лео стоял прямо, ничуть не обеспокоенный.

В отличие от этих дураков, выкладывавшихся в каждом бою полностью и растрачивавших всю ману в теле, Лео ни разу не выложился до конца и почти не применял навыков: он сражался головой и берёг большую часть сил, не делая ни одного лишнего движения.

Ему казалось, что он легко продержится ещё час, прежде чем дыхание собьётся: такой нагрузки было мало, чтобы хотя бы размять кости.

— Так, класс, на сегодня всё. Надеюсь, сражаясь сегодня с однокурсниками, вы многое для себя поняли.

— Завтра, послезавтра и на следующий день мы повторим то же самое, а в воскресенье проведём показательный матч лучших.

— Если считаете, что сегодня выступили не на должном уровне, советую перед сном обдумать свои бои: как они складывались и что можно было сделать иначе, чтобы избежать поражения.

— Самоанализ — важнейшее условие роста, но ему нельзя научить, его можно лишь постичь через озарение.

— В общем, на сегодня с вами всё.

— Свободны! — сказал майор Хен, развернулся на каблуках и ушёл с площадки практического боя, предоставив валяющихся на полу студентов самим себе.

— Старший брат! Ты сегодня был в ударе! Я и не знала, что ты так умеешь двигаться… — сказала Му Рянь, едва занятие закончилось, тут же подбежав к Лео и схватив его за руку.

— Завтра ты со мной дерёшься, пожалуйста, полегче… Я не хочу синяк на щеке… — надув губы, сказала она, стараясь выглядеть мило и выпросить снисхождения.

— Если не хочешь остаться с синяком на лице, просто брось оружие на землю, как только начнётся бой, и объяви, что сдаёшься.

— А если нет, то не обижайся на то, что будет дальше, — с усмешкой ответил Лео, бросив на неё злорадный косой взгляд.

— Злюка! Старший брат — злюка! — пожаловалась Му Рянь, слабо колотя его по руке, и Лео расхохотался.

Эта сцена не осталась незамеченной классом.