В тот миг, когда рука судьи опустилась, давая сигнал к началу боя, Лео тут же рванулся вперёд, и в глазах его горела угроза.

ВУ-У-УШ!

Цзян Гу едва успел среагировать, а Лео уже был рядом.

В этом бою Лео не пользовался никакими хитроумными техниками — не потому, что не был уверен в их исполнении, а просто потому, что в них не было нужды.

Его боевые знания и опыт не ограничивались приёмами и владением оружием: боевое чутьё у него тоже было весьма развитым.

В лучшей форме ему не требовались эффектные приёмы, чтобы победить противника: чаще всего он читал его как открытую книгу.

— Не сегодня! — объявил Цзян Гу, увидев, как Лео обрушивается на него сверху, и быстрым, отработанным движением взмахнул мечом, активировав рубящий удар, пропитанный маной, нацеленный Лео прямо в рёбра…

Но Лео прочёл его как открытую книгу.

Он не уклонился. Он даже не дрогнул.

Вместо этого он прямо в воздухе отклонился назад и спокойно оттолкнулся ногой от меча противника посреди удара, сделав сальто назад.

— Что? — одними губами потрясённо произнёс Цзян Гу: его мозг не мог осмыслить, какие нужны рефлексы, чтобы рассчитать сальто назад от меча в разгар удара. Но это мимолётное замешательство его и погубило — Лео ещё до приземления ударил его по макушке.

— Гх…

Цзян Гу оглушённо охнул: в глазах у него двоилось, равновесие пошатнулось.

— Где? — растерянно прошептал он, беспорядочно размахивая мечом: в оглушённом состоянии он не мог найти Лео.

— Я здесь, неудачник! — сказал Лео, легонько похлопав его по плечу, и стоило Цзян Гу в панике развернуться, как Лео ударил его кулаком точно в нос.

БАМ!

Цзян Гу отшатнулся: удар сломал ему нос, и по лицу потекла ровная струйка крови.

— Ай… Ай… А-а-а! — закричал он, зажимая нос свободной рукой, и снова отвёл взгляд от Лео, дав тому возможность опять перейти в наступление.

Следующий удар последовал мгновенно — размашистый удар тыльной стороной ладони по челюсти, сбивший Цзян Гу на землю.

БУХ!

Цзян Гу распластался на земле с сотрясением, совершенно не в силах понять, что происходит вокруг.

ТОП!

Безжалостно топча его лицо, Лео снова и снова бил ногой по сломанному носу, пока окончательно его не изуродовал, и лишь тогда судья силой вмешался, чтобы остановить бой и защитить курсанта.

— Бой окончен… Победитель — курсант номер один!.. Плюс два очка! — объявил он, и только тогда Лео отошёл от Цзян Гу, но прежде сплюнул на землю рядом с его лицом.

— Новый номер один, как же.

Лео хмыкнул, повернулся к Цзян Гу спиной и ушёл, позаботившись о том, чтобы унижение этого поражения навсегда врезалось противнику в память.

В каком-то смысле Цзян Гу крупно повезло.

Повезло, что в академии есть правила. Повезло, что Лео пришлось сдерживаться: не будь академических ограничений, Лео в глубине души знал, что Цзян Гу не ушёл бы с этого боя — он бы уполз.

И хуже всего?

Теперь Лео понимал, что не почувствовал бы ни капли вины, даже зайди он так далеко.

Все прежние сомнения в себе — в своей истинной природе, в том, кем он был до потери памяти, — с каждой минутой получали всё более ясный ответ.

В глубине души Лео знал правду.

Она была словно отражение, смотревшее на него с самого начала. Просто тогда он не был готов это признать.

А теперь чувствовал, что готов это принять.

Он не был героем. Не был благородным воином.

По своей сути он был убийцей — холодным, расчётливым и беспощадным ко всему, что его раздражало.

Но он не был бездумным душегубом.

Он не убивал ради удовольствия и не жаждал разрушения ради самого разрушения.

Но терпение? Милосердие?

Их у него было в обрез. Особенно для тех, кто ему не нравился или к кому он не был привязан.

И удивительно, как трудно ему было к кому-то привязаться: пусть Му Рянь теперь и стала для него кем-то вроде подруги, чьё общество ему не было неприятно…

Он всё равно ничуть не сомневался, что если завтра каким-то образом окажется против Му Рянь в бою, из которого уйти сможет лишь один, то убьёт её без колебаний и не потеряет из-за этого ни минуты сна.

Она была ему попросту не настолько дорога, чтобы его волновали её жизнь или смерть, и хотя сама мысль об убийстве знакомой должна была бы его встревожить, честно говоря, не тревожила.

Наоборот, она его успокаивала: какой-то тёмный уголок разума подсказывал, что этой непривязанностью стоит гордиться, ведь она делает его куда более трудной целью.

Но, с другой стороны…

Рассудочная часть его понимала, что такая степень отстранённости, такая неприкрытая, непоколебимая безжалостность — вероятно, не к добру.

Сочувствие, сострадание и способность сопереживать — вот что делало человека… человеком.

Именно это отделяло людей от чудовищ и воинов от зверей.

Но чем больше Лео об этом думал, тем труднее ему было убедить себя, что это должно его волновать.

Потому что правда была в том, что его это не волновало.

Ни вины. Ни сомнений в собственной природе в голове больше не было, и вместо того чтобы её оспаривать, он её принял.

С какой стати ему извиняться за свою природу?

Он был охотником, а не добычей.

Хищником, а не каким-то слабым мягкосердечным дураком, притворяющимся тем, кем не является.

И чем больше он с этим свыкался…

Тем больше ему это нравилось.

Он ещё даже не вернулся к своему пику.

У него не было громких достижений, которыми можно похвастаться, и не было высокой репутации, на которую можно опереться.

И всё же он чувствовал, как к нему понемногу возвращается природная заносчивость.

Не из-за того, что он уже сделал и чего добился в академии, а из-за того, на что, как он знал, был способен.

«Чёрт… Кажется, я наконец понимаю, почему Муйян Фэй называла меня прежнего невыносимо заносчивым».

«Босс? Когда я впервые услышал это прозвище, оно показалось мне позорным, а теперь оно мне втайне нравится…»

«Я определённо чувствую себя Боссом с вернувшимися боевыми инстинктами, и если мне так хорошо всего лишь с воспоминаниями о боях, то каково же мне будет, когда вернутся все воспоминания?» — подумал Лео, сжимая ладонь в кулак и глядя на него со страстью.

Тук. Тук.

Пульс, стучавший в венах, требовал сражаться ещё.

Радость унижения противников… Он хотел испытать её снова.

Восторг от того, как втаптываешь противнику нос в лицо!

ОН ХОТЕЛ ИСПЫТАТЬ ЭТО СНОВА.

— Чёрт побери… Сколько ещё до следующего боя? Мне уже надоело смотреть на рожу этого неудачника… — нетерпеливо сказал Лео, а судья всё смотрел на часы, дожидаясь, пока таймер дойдёт до нуля, чтобы скомандовать: «Смена!»