(Военная академия Родовы, комната восстановления после психологической оценки)

Доставив Лео в комнату восстановления, Сабрина ввела ему несколько восстанавливающих сывороток, чтобы препараты быстрее вывелись из организма.

Действовала она умело и споро, но все же медлила — в последний раз окинула взглядом его лицо и только потом развернулась на каблуках и вышла.

Дверь с тихим щелчком закрылась за ней, и лишь тогда Лео позволил себе выдохнуть, отпуская напряжение, которого сам не замечал.

Психологический тест закончился. И, похоже, он прошел его, не вызвав никаких подозрений.

Это была самая опасная проверка из всех — одно неуместное слово, малейшая потеря контроля могли решить, останется он в безопасности или будет разоблачен. И все же, несмотря на сильные препараты, искаженное зрение и ощущение парения, что-то внутри него оставалось незыблемым.

Тело подвело, чувства притупились, но разум — способность сознательно рассуждать — уцелел.

Только это его и спасло.

Прижав ладонь ко лбу, Лео вспоминал, как даже тогда, когда мир вокруг кривился и расплывался, он ни разу полностью не потерял контроль.

Инстинкты взяли верх и точно подбирали слова: каждый ответ был достаточно тонким, чтобы не привлечь внимания, и достаточно продуманным, чтобы не вызвать сомнений.

Будто в его разуме стояла встроенная защита — нечто глубоко укоренившееся, что удерживало его, даже когда все остальное было сорвано.

«Нормальный человек сломался бы под такой дозой, — размышлял он. — Почему же не сломался я?»

Еще один вопрос. Еще одна аномалия. Еще один тревожный кусочек все разрастающейся головоломки его существования.

Но раздумывать было некогда.

Час пролетел как одно мгновение. Действие препаратов постепенно сошло на нет, в голове прояснилось, тело вновь обрело привычную остроту.

Руки и ноги больше не наливались тяжестью, зрение прояснилось, туман в голове полностью рассеялся.

И тут…

Щелк.

Дверь комнаты восстановления распахнулась.

— Пора на физический тест, курсант. Становись в строй.

На пороге стоял инструктор; его отрывистый тон не оставлял места для колебаний.

Не говоря ни слова, Лео поднялся и вышел в коридор, где уже собралась вся его группа.

Время отдыха кончилось. Начиналось следующее испытание.

(Военная академия Родовы, отдел физического мониторинга, подготовка к тесту)

Лео понятия не имел, как Родова собирается проводить тестирование физических способностей.

Он думал, что это будет что-то традиционное: изнурительный марафон на выносливость, поднятие тяжестей на силу или даже спарринг на рефлексы.

Однако сильнее ошибиться он не мог, и стало это ясно, едва он вошел в отдел физического мониторинга, — ему напомнили, что Родова входит в первую двойку военных академий.

Испытательный центр совсем не походил на тренировочный зал. Скорее на высокотехнологичный медицинский исследовательский центр — гладкий и стерильный внутри.

Безупречно чистые стены были усеяны встроенными диагностическими сканерами, мерцавшими мягкими ритмичными вспышками.

Ровными рядами стояли биокамеры, покрытые светящимися рунами, а передвигались по залу лишь сотрудники академии в отутюженных белых халатах.

В воздухе стоял тихий гул — симфония жужжащих машин и автоматических систем, работающих в идеальном согласии, — и даже полы блестели, отполированные до совершенства, будто никогда не видели ни пылинки.

У входа стояла кучка новобранцев из его группы — на их лицах отражалось то же недоумение, что и у него.

— Скайшард, Лео.

Голос, назвавший его имя, вырвал его из раздумий.

Обернувшись, Лео увидел ассистентку в облегающей белой форме с планшетом в руках.

Едва подняв глаза, она жестом позвала его в отдельную зону подготовки.

— Разденьтесь до белья. Встаньте в зону сканирования, — велела она, по-прежнему поглощенная данными на планшете.

Лео на миг замешкался.

Раздеваться сегодня перед женщиной он не рассчитывал, но выбора особо не было.

Своего тела он не стыдился: утром, собираясь, он видел себя в зеркале и знал, что в хорошей форме.

И все же раздеваться перед незнакомой женщиной было неловко, и, пока он снимал одежду, щеки у него слегка порозовели.

Стянув рубашку через голову и выбравшись из ботинок и брюк, он поймал на себе взгляд ассистентки — она быстро и привычно оценила его фигуру.

Особого смущения она не выказала — для нее это явно была рутина, — но слегка, весело улыбнулась, словно повидала немало впечатляющих тел, и хотя восторга не испытала, разочарована тоже не была.

Лео был поджарым, с хорошо очерченным телом, созданным скорее для ловкости, чем для грубой силы.

Жира на нем почти не было, кожа плотно облегала мышцы — он выглядел так, будто отточил тело годами тренировок, которых и сам не помнил.

Когда он закончил раздеваться, ассистентка негромко хмыкнула и снова повернулась к планшету.

— Встаньте в зону сканирования, — велела она, и Лео шагнул на круглую платформу, где тонкий красный лазер тут же начал сканировать его с головы до ног.

Раздался мягкий гул, и на ближайшем мониторе замелькали голографические замеры: рост, вес, плотность мышц, гибкость суставов, длина рук и даже распределение маны.

Через несколько секунд сканирование закончилось.

Но не успел Лео сойти, как ассистентка снова подошла — на этот раз с небольшой баночкой мерцающего голубого геля.

— Не шевелитесь, — сказала она, окунула пальцы в гель и провела ладонями по его коже.

Лео слегка напрягся от неожиданного ощущения. Гель был прохладным, но, едва коснувшись тела, разлил по мышцам странное тепло, будто в кожу просачивались крошечные токи маны.

Вообще-то на других постах студентам велели наносить гель самим. Дело было простое — нужно лишь обеспечить проводимость для тестов.

Но здесь?

Ассистентка не спешила.

Ее руки двигались привычно и легко, методично распределяя прохладный гель по его рукам, плечам и спине, а затем спустились к груди и животу — чтобы гель был нанесен «как следует».

Лео украдкой взглянул на нее и заметил едва уловимую улыбку в уголках ее губ.

И в этот момент он понял…

Она не просто выполняла работу.

Ничего особенно неподобающего она не делала и явных знаков не подавала, но было что-то в ее манере — пальцы задерживались на долю секунды дольше нужного, по одним и тем же местам она проходилась с излишней тщательностью, — что не оставляло сомнений.

Она себя баловала.

Безобидное любование. Минутное развлечение посреди рутинной работы.

Если она и заметила, что Лео все понял, то виду не подала.

Вместо этого она продолжала, не останавливая рук, и как бы между прочим заговорила:

— Знаете, вам повезло учиться в Родове, — протянула она, все еще разглаживая гель по его коже. — Такой испытательный центр есть только у нас и в Женеве.

Лео взглянул на нее:

— Вот как?

Она самодовольно кивнула:

— Родова и Женева — единственные две военные академии во вселенной, где есть отдел физического мониторинга. Все остальные до сих пор полагаются на устаревшие методы.

Она зашла ему за спину, и теперь ее ладони скользили по спине, втирая гель в лопатки и поясницу.

Лео слегка напрягся, но лицо сохранил невозмутимым.

Ассистентка, похоже, наслаждаясь собственной лекцией, продолжала:

— Большинство академий до сих пор проводят физические испытания по старинке: марафоны, поднятие тяжестей, уклонение от ножей… но такие тесты на самом деле не измеряют истинный потенциал студента. Они измеряют смесь физического состояния и психической стойкости, а значит, неточны.

Она легонько похлопала его по пояснице, давая знак повернуться, чтобы закончить с грудью.

Лео повернулся, слегка прищурившись:

— Неточны? Почему? — спросил он, и ассистентка хихикнула.

— Именно неточны: они меряют не голый физический потенциал, а настрой, силу воли и реакцию на адреналин вперемешку с физическими показателями, — ответила она, спустившись ладонями к предплечьям Лео и втирая гель в кожу.

— Возьмем бег на выносливость, — продолжала она. — Если студенту велят пробежать марафон, проверяется не только выносливость, но и сила воли. А если тот же студент будет бежать, спасая жизнь, он пробежит вдвое больше, прежде чем свалится. То есть в традиционном тесте вы измеряете не только выносливость, но и психологический фактор.

Она постучала себя по виску:

— С поднятием тяжестей то же самое. Максимальная сила человека в бою, когда зашкаливает адреналин и включаются инстинкты выживания, совсем не та, что он способен поднять в обычных условиях.

Лео обдумал ее слова и, несмотря на сомнения, вынужден был признать… в этом был смысл.

Традиционные физические тесты не могли отделить психологическое давление от чисто физических возможностей. И поэтому результаты всегда были бы с изъяном.

Ассистентка указала на светящиеся испытательные камеры:

— Вот этим Родова и отличается.

Ее ухмылка стала чуть шире, будто она гордилась тем, что собиралась сказать.

— Биокамеры в этом центре не просто фиксируют, насколько вы сильны.

— Они измеряют сами пределы вашей физиологии.