Кровь хлестала из раны в животе Су Яна, горячая и неумолимая, окрашивая пол арены под ним в красный, — но Су Ян даже не взглянул вниз.

Он не мог себе этого позволить.

Не тогда, когда Су Ран ещё дышал, ведь сделать это, пока его никчёмный брат жив, значило бы подарить тому миг огромного удовлетворения.

Дрожь.

Меч дрожал в его руке — не от страха или колебаний, а от чудовищного напряжения, с которым он заставлял своё искалеченное тело двигаться.

Он дышал рваными, поверхностными глотками, каждый из которых продирался сквозь стиснутые зубы, но его глаза — они по-прежнему были острыми. По-прежнему прикованными к брату с яростью, способной прожечь сталь.

Удар копья пробил ему живот насквозь, но Су Ян по-прежнему стоял прямо, твёрдо упершись ногами и подняв меч, и не выказывал ни малейших признаков того, что сбавляет темп.

Он отказывался шататься.

Он отказывался вставать на колени.

И всё это из чистой гордости и ничего больше,

Потому что знал: если он дрогнет здесь — победит Су Ран.

А этого… он не допустил бы никогда.

Всплеск.

Теперь его мана вздымалась беспорядочно: она уже не текла плавно, а вспыхивала яростными всплесками, словно искры угасающего костра.

Он чувствовал, как тело разрушается изнутри: рвутся мышечные волокна, вопят нервы, — но ничто из этого не имело значения.

По крайней мере больше не имело, когда ненависть стала его обезболивающим, а адреналин — щитом.

— Думал, этим ты меня прикончишь? — прохрипел он; кровь стекала у него по боку, когда он шагнул вперёд. — К несчастью, тут ты ошибаешься, грязная кровь… Вот в чём разница между истинным наследником и таким отребьем, как ты.

Толпа хранила молчание, оцепенев при виде того, как Су Ян продолжает бой, несмотря на столь обильное кровотечение, а Су Ран побледнел, будто увидел призрака.

— К-как ты ещё двигаешься? — потрясённо спросил он: по всякой логике Су Ян уже давно должен был рухнуть без сознания, однако этого не случилось.

— Я ещё двигаюсь, потому что этот бой не окончен, сука, — сказал Су Ян, и выражение его глаз стало почти безумным: он больше не походил на человека, которому больно или который боится смерти.

Напротив, он походил на того, кто собирается сжечь вокруг себя всю вселенную — на случай, если всё-таки падёт.

— Ты видишь то же, что и я, Ли? В теле Су Яна дыра, сквозь которую видно насквозь, а он всё ещё сражается, — сказал в этот момент Дерек, и в его голосе звучала неподдельная тревога.

— За всю свою карьеру комментатора я не видел ничего подобного, Дерек. Соревнования — вершина гладиаторского спорта, и мы часто видим здесь людей с огромной силой воли, но это за гранью силы воли… это безумие… чистое, необузданное безумие! — добавил Ли, в неверии схватившись за волосы.

— Если он вырвет победу отсюда… т-то это… я даже не могу выразить словами, как это будет… — сказал Дерек, явно не понимая, что вообще чувствовать по этому поводу, и осёкся на полуслове.

— Нет! Нет! Нет! — вдруг закричал Су Ран из центра арены пронзительным, срывающимся голосом. — Ты на грани смерти! Ещё один лёгкий толчок — и ты свалишься!

Он захромал вперёд, волоча раненую ногу и сокращая расстояние, его глаза дико горели неверием и паникой. Его копьё выстреливало резкими, точными уколами — один за другим, — как у одержимого, и каждый удар был нацелен не убить, а толкнуть, опрокинуть Су Яна за грань и покончить с этим кошмаром.

Но Су Ян…

Он не блокировал.

Он не парировал.

Он двигался.

Как дым.

Как призрак.

Каждый укол проходил в нескольких сантиметрах мимо. Один скользнул у самой щеки, другой прошёл так близко, что взъерошил ему волосы, но Су Ян плавно обходил их — без усилий, почти невесомо, словно его тело вышло за пределы боли и усталости.

Он ни разу не моргнул. Его клинок ни разу не опустился. Он просто продолжал шагать вперёд, уклоняясь от каждого выпада так, будто точно знал, куда тот придётся, ещё до того, как он был нанесён.

И чем больше он двигался… тем сильнее рушилась уверенность Су Рана.

Потому что Су Ян не замедлялся.

Он приближался — движениями, казавшимися невозможными для человека со столь тяжёлой раной.

(Тем временем — Патриарх Семьи Су)

Хотя большая часть зрителей на арене не могла взять в толк, как Су Ян так хорошо двигается даже с такой огромной раной, Патриарх Семьи Су точно знал почему.

Его глаза едва заметно сузились, губы изогнулись в слабейшей тени улыбки, и он одобрительно кивнул.

«Значит… оно наконец пробудилось», — подумал он.

Для него это было огромной радостью — не потому, что его сын выживал, а потому, что он впервые видел, как эта способность естественным образом проявилась у одного из его потомков.

Ошибки быть не могло. Су Ян пробудил самый престижный навык кровной линии Клана Су — [Неразбитый].

Черту, которая проявлялась лишь тогда, когда смерть была близко… а непокорность уходила глубже костного мозга.

Две минуты. Только столько давал этот навык.

Окно почти неуязвимости на грани смерти, позволявшее телу продолжать бой без оглядки на боль, раны или истощение.

Но для Патриарха Су впечатляло не это.

Впечатляло… то, что Су Ян открыл его сам.

Он открыл навык не с помощью божественного свитка навыка клана и не принудительной стимуляцией определённой части своего генетического потенциала, а одним лишь чистым инстинктом.

«Хорошо», — подумал старик; хоть он и не болел за сына вслух, в глубине души в его груди свернулось удовлетворение, словно змея, греющаяся на тёплом солнце.

Вот — вот именно для этого и растили Су Рана.

Хотя он долго позволял жить иллюзии, что оба его сына — кандидаты на место Патриарха, правда была куда расчётливее.

Су Ян всегда был единственным выбором. Истинным наследником. Носителем кровной линии.

Су Ран… был лишь точильным камнем.

Необходимым соперником.

Сюжетным приёмом.

Инструментом.

С самого рождения мальчика Патриарх знал его роль. Ему недоставало чистоты крови, природных инстинктов. Но что у него было — так это ценность.

Он мог стать сильным. Достаточно сильным, чтобы провоцировать. Достаточно сильным, чтобы бросать вызов. Достаточно сильным… чтобы вытолкнуть Су Яна за пределы его возможностей.

И сегодня он сделал именно это.

— Ты хорошо сыграл свою роль, Су Ран, за это я должен тебя похвалить, — холодно пробормотал старик. — Но на этом твоя значимость заканчивается.

Он медленно выдохнул через нос, не сводя взгляда с неумолимого наступления Су Яна: он уже знал, каким с этого момента будет исход битвы.

Победа Су Яна была решённым делом, однако она не обойдётся без цены.

У активации [Неразбитого] была своя плата.

Ведь как только эти две минуты неуязвимости истекут, если пользователь выживет, его тело будет искалечено на целых шесть месяцев — сила, скорость и чувствительность к мане снизятся на 20%.

Тяжёлая цена за то, чтобы пережить смертельное.

Но для Патриарха это не имело значения: он знал, что после окончания соревнований полная сила Су Яну в ближайшие шесть месяцев всё равно не понадобится.

А то, что он активировал этот навык сам, уже было достаточным доказательством чистоты его крови и несгибаемой воли.

Су Ян уже шёл путём правителя. Человека, готового умереть, лишь бы не проиграть.

А это… был единственный тип людей, достойный унаследовать Империю Су.