— ...

— ...

На белоснежную крышу опустилась удушающая тишина.

Оскар чувствовал на себе широко распахнутые глаза Саши, которая пристально, раз за разом изучала его лицо.

— А-а.

Мгновение спустя она наконец истолковала его слова по-своему и лучезарно улыбнулась:

— И правда. Ты действительно словно другой человек. По сравнению с прежним тобой твой характер стал намного мягче, да и с людьми ты теперь ладишь куда лучше. Словно... обрел внутреннее спокойствие.

— ...

— Если честно, когда я читала об этом в письмах, мне не верилось. Но ты действительно изменился. Будто... стал совершенно иным человеком.

Оскар не находил слов.

Ведь он на самом деле был другим, а тот Оскар Круциан, которого она знала, давно умер.

Одна лишь эта мысль внезапно наполнила его сердце тревогой.

«...Если Саша узнает правду, как она отреагирует?»

Она не раз вспоминала, как живо обсуждала теорию магии с прежним Оскаром, делилась мыслями и находила в нем близкую душу.

Для нее юный Оскар был и смышленым младшим товарищем, и единомышленником в постижении магических тайн.

Осознание того, что ему придется рассказать ей о гибели столь дорогого для нее человека, тяжелым камнем давило на грудь.

— Ну, должно быть, твой характер просто изменился из-за потери памяти.

— ...

В душе Оскара на мгновение вспыхнула борьба.

Достаточно было всего одной фразы.

Скажи он: «Да, так и есть», — и у Саши не возникло бы ни малейших сомнений, а он смог бы и дальше хранить эту тайну.

«Но...»

Сейчас был идеальный момент для признания.

Она только что доверила ему тайны своего прошлого, которые скрывала от всего мира.

Утаить свой секрет в ответ казалось сродни предательству.

Если правда вскроется позже — каким угодно иным путем, — она непременно почувствует себя глубоко обманутой.

«И что еще важнее...»

Оскару было неприятно признавать это перед самим собой, но в том, чтобы раскрыть Саше правду, крылась немалая выгода.

Возможности мага четвертого уровня были ограничены, но при безоговорочной поддержке Мастера Башни всё могло кардинально измениться.

К тому же теперь, зная, что ее обида на него смешана с горьким пониманием его поступка, скрывать истину больше не имело смысла.

— ...

Но почему?

Его губы, обычно столь легко находившие нужные слова, словно заржавели и наотрез отказывались шевелиться.

И понять причину было нетрудно.

«...Мне страшно».

Когда он говорил с ней под личиной юного Оскара, стрелы ее упреков летели в адрес Оскара Сейджа.

Это позволяло ему отступить на шаг назад и слушать всё со стороны, подобно случайному зрителю.

Но раскрыть правду означало принять все эти стрелы на себя.

Вот что пугало его до глубины души.

«...Неужели я так боюсь услышать ее упреки лицом к лицу?»

Именно поэтому ему так отчаянно хотелось сбежать.

Разобравшись в собственных чувствах, Оскар горько усмехнулся.

Даже сейчас страх и малодушное желание отступить никуда не делись.

Ладони взмокли, а в руках появилась легкая дрожь.

Но в этом мире есть вещи, с которыми необходимо столкнуться лицом к лицу — как бы ни было страшно и как бы сильно ни хотелось удрать.

«Встречать невзгоды грудью и не отступать».

Тех, кто способен на это, люди называют взрослыми.

Пришло время предстать перед Сашей не в образе юного Оскара, а как взрослый человек — и как наставник, которым он когда-то был.

Укрепив решимость, Оскар наконец разомкнул губы, и с них сорвался спокойный голос:

— Амнезия... Да, в то время это было самым удобным оправданием.

— ..?

От неожиданности глаза Саши округлились.

— И оно отлично сработало. Все перемены во мне люди просто списали на потерю памяти.

— Значит... ты хочешь сказать, что никакой амнезии у тебя не было?

— Верно.

— Но... ты ведь действительно совсем не помнишь наших прошлых разговоров, разве нет?

Оскар посмотрел ей прямо в глаза:

— Разумеется. Ведь я не Оскар Круциан.

— ...

Саша, которая уже собиралась что-то сказать, внезапно замолчала.

Спустя мгновение ее глаза остро сощурились, выдавая напряженную работу мысли.

— Если это какая-то шутка, прекрати немедленно. Я уже начинаю злиться, но прощу тебя, если ты остановишься прямо сейчас.

— Шутка...

В ответ на обвинение Саши Оскар явил нечто куда более убедительное, чем любые слова.

— ..!

Он высвободил эмоции, которые так долго сдерживал в узде, позволив им свободно хлынуть во все стороны.

Перемена в воздухе вокруг него не оставляла сомнений: каждое произнесенное им слово было чистейшей правдой.

Глядя на ошеломленную Сашу, Оскар спокойно произнес:

— Прежний владелец этого тела погиб в тот самый день, когда принял нелегальное зелье. Его юная жизнь оборвалась прямо там и тогда.

— ...Тогда.

После короткой паузы от тела Саши начала исходить белоснежная магия.

На фоне белизны крыши казалось, будто весь мир вокруг затягивает ослепительным саваном, а удушливое давление нарастало с каждой секундой.

— Тот Оскар, с которым я говорю сейчас... Нет. Кто ты вообще такой?

В ее магии сквозило предельно ясное намерение: в зависимости от ответа она без малейших колебаний пойдет в атаку.

Оскар протянул руку и мягким движением оттеснил волну ее магического давления.

— ..!

Мана Саши ощетинилась острыми искрами — она не могла постичь того, что произошло.

И ее реакция была вполне естественной.

Чтобы маг четвертого уровня столь легко и непринужденно отмахнулся от ее магии — подобное противоречило всем известным законам.

«Этот человек опасен».

Она решила, что разумнее сначала скрутить его, а уже потом задавать вопросы.

Однако стоило ей приготовиться высвободить заклинание...

— ...

От ее оппонента протянулась тончайшая нить маны.

Маны настолько знакомой, до щемящей боли родной, что она пахнула ароматом давно забытых воспоминаний.

Ощутив ее, Саша застыла на месте.

Ее дрожащий взгляд метнулся к нему:

— Это же...

Это была та самая мана, на которую она одновременно злилась и по которой безумно тосковала — мана, которую она не надеялась почувствовать вновь до конца своих дней.

Мана спасителя человечества. Наставника, который заменил ей отца.

Мана Оскара Сейджа.

Потрясенная до глубины души, Саша опустила голову.

— ...Ха.

С ее губ сорвался тихий, прерывистый вздох.

И стоило Оскару раскрыть рот, чтобы заговорить, как Саша медленно подняла взгляд.

Ее лицо, обычно такое живое и наивное, теперь пылало яростью — столь сокрушительной, какой он не видел у нее никогда прежде.

— Да как ты посмел!..

Над ее головой сгустилось облако чистейшей магической мощи.

Почувствовав, как мороз продирает по коже, Оскар поспешно потянул за пространственную нить.

Вжих!

Мгновенно переместившись в другое место, он сглотнул ком в горле, глядя на то место, где стоял мгновение назад.

«Если бы это попало в меня...»

Дальше можно было даже не представлять.

Магический удар, переполненный жаждой убийства, разорвал бы его тело в клочья, оставив после себя лишь кровавую лужу.

Поняв, что дело принимает смертельно опасный оборот, Оскар торопливо вскинул ладонь:

— Погоди! Саша, давай на секунду успокоимся...

— Заткнись!

Пронзительный крик эхом раскатился по крыше.

Саша испепеляла его пылающим взглядом, и в ее голосе звенела неприкрытая угроза:

— За грех осквернения его памяти и за попытку выставить меня дурой ты заплатишь сполна!

— Да нет же, я...

Оскар содрогнулся от неподдельного ужаса.

У него не было ни единого шанса выстоять против высшего мага, который всерьез вознамерился его прикончить.

«И... и что мне делать?!»

Он всего лишь хотел спокойно поговорить!

В его воображении рисовалась трогательная картина искренней исповеди, ведущей к взаимопониманию и примирению.

Но вместо этого холст залило непроглядной тьмой прежде, чем он вообще успел сделать первый мазок.

«Сначала нужно выжить!»

Пока гнев Саши не утихнет, придется бегать и уворачиваться, а поговорить можно будет и позже.

Оскар принялся концентрировать ману.

— Ха, как и ожидалось! Наконец-то показал свое истинное нутро!

— ...

«Да это ты только что пыталась меня убить!»

Едва он собрался заявить о законной самообороне, как его ошеломили накатившие порывы ветра.

— Уникальная магия: Зыбкий Ветер.

Бесчисленные легкие дуновения устремились к нему — без малейшего признака жажды крови или угрозы.

Но Оскар прекрасно знал, чем на самом деле были эти ласковые ветерки.

«Да вы издеваетесь...»

«Зыбкий Ветер» обладал столь чудовищной мощью, что мог без труда перерубать кости самых свирепых тварей.

И, само собой разумеется, его собственное тело было куда хрупче плоти монстров.

— Скачок.

Оскар снова дернул за пространственную нить, перемещаясь на противоположный край крыши.

И только он приготовился убегать до тех пор, пока ярость Саши не пойдет на спад...

— Этот трюк я уже видела.

— ..!

Леденящий душу голос и взгляд миниатюрной фигуры пронзили его насквозь.

В мгновение ока Саша просчитала его магию, выследила координаты перемещения и уже поджидала на новом месте.

Бах!

— Кха!..

Крошечный кулачок Саши с размаху врезался прямо в солнечное сплетение.

Пусть ее ручки и казались хрупкими, но сейчас они несли в себе колоссальную магическую силу.

«Если этот удар пробьет насквозь — мне конец!»

Оскар инстинктивно понял это и в отчаянной спешке завершил плетение заклинания.

«Изолированный сад».

Вынужденный действовать на пределе реакции, он пожертвовал несколькими барьерами безопасности, еще сильнее сжав и без того скромную площадь заклинания.

«Но этого хватит!»

И действительно: кулак Саши замер в воздухе, так и не дойдя до цели.

Она с ошеломленным видом уставилась на окружающее ее пустотное пространство.

— Это же... магия Учителя... Но как такое возможно?..

«Изолированный сад» был уникальным заклинанием, созданным лично Оскаром Сейджем.

Естественно, после его гибели эта магия попросту не могла существовать в этом мире.

— ...Кто ты такой?

В ее взгляде плескалась непередаваемая буря чувств.

— Кто ты такой, чтобы заявлять о смерти Оскара... и при этом так легко применять магию моего покойного Учителя?!

Ее реакция была более чем закономерна.

Поменяйся они местами, он и сам ни за что не поверил бы на слово и заподозрил бы неладное.

Оскар горько улыбнулся.

А затем впервые произнес слова, которые всё это время держал взаперти, прижимая к самому сердцу:

— Прости меня.

— ..?

Глаза Саши распахнулись шире: она никак не могла взять в толк смысл этих извинений.

И тут искренность в голосе Оскара зазвенела с кристальной чистотой:

— Прости, что не смог сдержать обещание вернуться через сто ночей.

Это было последнее обещание, которое он дал Саше, — обещание, которое он так и не сумел сдержать.

И если бы ему довелось вновь предстать перед ней как Оскару Сейджу, это было первое, что он хотел сказать.

— ...

Широко распахнутые, заблестевшие от слез глаза Саши приковались к нему.

В ее взгляде бушевал водоворот противоречий.

«Не верь ему. Я не могу ему верить. Но... я так хочу поверить... Это наверняка какая-то уловка... Но откуда посторонний мог знать об этом?!»

Наконец слова, которые она с трудом выдавила из себя, были словами отрицания:

— ...Не смей мне врать.

— Я не вру.

— Учитель мертв.

— Да. Но судьба почему-то вновь свела меня с этой плаксой.

— Не смей... звать меня плаксой...

Сияющая магия вокруг нее распалась на бесчисленные искры, разлетаясь во все стороны подобно снежной метели.

Среди кружащихся осколков света Саша принялась тереть глаза и горько, безутешно разрыдалась, точь-в-точь как ребенок.

— ...

Пусть ее тело и повзрослело, но плакала она совершенно так же, как и двадцать лет назад.

Оскар молча остался стоять рядом с ней, терпеливо дожидаясь, пока она успокоится.

Впереди их ждало слишком многое из того, о чем им предстояло поговорить.