Местом, которое Саша выбрала для их уединенной прогулки, оказалась крыша Белой Башни.
Пустая, ничем не загроможденная площадка, стоило лишь ступить на которую, как в груди рождалось пьянящее чувство свободы.
Белоснежные каменные плиты пола сияли такой безупречной чистотой, словно даже пылинки не смели коснуться этой поверхности, создавая ощущение входа в священную обитель.
— Ну как? Каково это — стоять на высшей точке Белой Башни?
— ...
Оскар молча взирал на раскинувшуюся перед ним панораму.
Когда он был Мастером Башни, он и сам бесчисленное множество раз поднимался сюда.
Впрочем, не он один — каждый правитель Белой Башни за всю ее историю наверняка поступал так же.
Стоя в одиночестве посреди этого ослепительно-белого безмолвия, человек невольно чувствовал себя последней живой душой во всем мироздании.
Идеальное место, чтобы очистить разум от суеты и привести мысли в порядок.
«А ведь если вспомнить, Саша всегда любила эту крышу».
В памяти всплыл день, когда он впервые привел сюда своих маленьких учеников. С тех самых пор Саша не давала ему прохода, каждый божий день умоляя устроить пикник на крыше, чем доставляла немало хлопот.
— Здесь замечательно. Простор, легкость, да и ветер приятно освежает.
— Правда? Вот почему мне немного жаль... Жаль, что я не могу разделить этот вид со многими.
Лестница на крышу вела прямиком из покоев Мастера, а значит, лишь один человек во всем мире — глава Белой Башни — имел исключительное право любоваться этой картиной.
— Знаешь, впервые я оказалась здесь еще ребенком. Мы пришли сюда на пикник.
— Должно быть, было весело.
— Еще как. Мне было так весело, что тогда моей заветной мечтой стало стать тем, кто сможет подниматься сюда каждый день.
Услышав это, Оскар невольно улыбнулся воспоминаниям. Когда-то давно он прочитал сочинение маленькой Саши об этой мечте и хохотал вместе со своим заместителем Марлоном так, что у обоих свело животы.
— Что ж, выходит, твоя мечта сбылась. Теперь ты вольна приходить сюда когда вздумается.
— ...Да, это так.
Сложная, едва уловимая тень скользнула по лицу Саши, и она медленно зашагала по бескрайней площадке.
Оскар приноровился к ее шагу и пошел рядом. Некоторое время они двигались в тишине, пока девушка тихо не проронила:
— Но сколько бы я теперь сюда ни поднималась... того прежнего чувства больше нет.
Подойдя к самому краю, она оперлась ладонями о перила и посмотрела вниз, на расстилающийся у подножия город.
Однако во взгляде ее отражалось не настоящее, а застывшие картины далекого прошлого.
— Я долго думала, почему так, и однажды поняла. Оказывается, мне нравилась вовсе не сама крыша. Мне были дороги те мгновения, когда я смеялась и болтала обо всем на свете с теми, кто был мне по-настоящему дорог.
— ...
Оскар не нашел в себе сил вымолвить хоть слово. Улыбка, с которой Саша повернулась к нему, была настолько горькой и щемящей, что сердце сжалось от тоски.
— Причина, по которой я терпеть не могу разговоры о прошлом, предельно проста. Они неизменно воскрешают счастливые воспоминания.
— Но ведь счастливые воспоминания — это благо, разве нет?
— Напротив. Ведь я слишком ясно понимаю, что мы уже никогда не сможем вернуть прежнюю близость.
Маг способен собрать пролитую воду до единой капли, но даже величайшему чародею не под силу повернуть вспять само время.
Саша прикрыла веки, позволяя памяти унести ее в пучину минувших дней.
Говорят, что даже богатый род, потеряв всё состояние, способен продержаться три года по инерции былых запасов.
Однако Белая Башня, некогда могущественнейшая твердыня континента, рухнула в одночасье.
Маги, древние гримуары, крупицы сокровенных истин и вековая история, передававшаяся из поколения в поколение... Всё это обратилось в пепел и сгинуло без следа.
«...»
«...»
И в пепел обратились не только свитки и артефакты. Даже те, кто чудом выжил в резне с легионами демонов, остались опустошенными изнутри, подобно догоревшим свечам.
Гордость, которую они некогда испытывали, принадлежа к Белой Башне, развеялась прахом вместе с ее крахом.
— Я ухожу.
— ...Куда?
— Кто знает... Из уважения к былому я, пожалуй, не стану присягать другой башне. Попробую устроиться при императорском дворе.
— Нас и так почти не осталось. Сейчас важен каждый человек...
— Что, считаешь меня подлым приспособленцем, бегущим с тонущего корабля? Очнись. Сама Белая Башня... сам Оскар Сейдж бросил нас первым!
Те, кто уверовал, будто Оскар предал их, уходили не оглядываясь.
Остались лишь те, кто, пусть и испытывал глубокую боль от его поступка, понимал: иного выхода просто не существовало.
— ...Мы восстановим ее.
Они поклялись отстроить всё заново. Возродить Белую Башню в ее ослепительном величии.
Сплотившись вокруг этой единственной цели, оставшиеся маги брались за любую соломинку, не брезгуя никакими средствами.
— Созовите всех магов, когда-либо присягавших Белой Башне, обратно в главную цитадель!
— Неужели среди них нет ни одного мастера высших кругов? Хоть одного! Обыщите весь континент, если потребуется!
— Давайте для начала запишем все базовые и средние заклинания, которые мы помним и применяли сами!
— Я своими глазами видел, как старшие использовали авторские чары. Попробуем воспроизвести их структуру как можно точнее!
Все отдавали последние силы, отчаянно пытаясь восстановить утраченное магическое наследие.
В особенности выделялись трое прямых учеников Оскара Сейджа, в которых все видели будущих столпов Башни — их дарования расцветали с поразительной силой.
И пока они, оборвав почти все связи с внешним миром, с головой погрузились в изыскания, мир вокруг стремительно менялся.
Наступила долгожданная эпоха мира, а вместе с ней пришел век грандиозной маго-инженерии.
Пронеслось пять долгих лет, потраченных исключительно на попытки возродить магию Белой Башни.
«...»
«...»
Этих пяти лет оказалось более чем достаточно, чтобы воочию осознать, почему вообще возникли Магические Башни и почему древнейшие обители традиций обладали столь сокрушительным влиянием.
Несмотря на все их титанические труды, они не сумели воссоздать даже крупицы той магии, что предшественники оттачивали столетиями.
И это было закономерно. Называть их работу «восстановлением» было самообманом — по сути, им приходилось изобретать новую магию с чистого листа.
— Кажется, с меня хватит.
— Здоровье родителей совсем сдает. Я вернусь в родную деревню, займусь хозяйством и позабочусь о них.
— ...Из Академии пришло очень щедрое предложение. Мне нужно кормить семью, так что... простите меня.
Пяти лет хватило, чтобы люди, когда-то сплоченные единой мечтой, начали разбредаться в разные стороны.
По правде говоря, само то, что они продержались столь долго, не опустив руки, граничило с чудом.
«...»
В это самое беспросветное время первый ученик Оскара Сейджа, Ллойд Шульц, внезапно покинул Белую Башню, не проронив ни единого слова на прощание.
А спустя считанные дни в столичных газетах прогремела весть: он стал личным учеником Мастера Красной Башни.
Когда оставшиеся маги Белой Башни прочли эту статью, их захлестнуло неописуемое отчаяние.
Особенно сокрушительным этот предательский удар стал для двоих младших учеников, которые слепо верили старшему брату и шли за ним по пятам.
— Это бред собачий, быть такого не может! Саша, собирайся. Мы пойдем и спросим его в лицо!
— Х-хорошо...
Вдвоем они отправились прямиком к Красной Башне, требуя свидания с Ллойдом, и долгие дни просидели под ее дверями в ожидании ответа.
В любой другой ситуации назойливых гостей вышвырнули бы взашей, но статус учеников самого Оскара Сейджа сослужил им службу: никто не осмеливался обращаться с воспитанниками павшего героя как с бродягами.
В конце концов Мастер Красной Башни самолично спустился в вестибюль в окружении своей свиты.
— Что за шум устроили?
— В-видите ли... Тут маги из Белой Башни настаивают на встрече с Ллойдом. Это ученики Оскара Сейджа.
— О-о? Вот как? — с насмешливой ухмылкой протянул Мастер Красной Башни, поворачиваясь к стоящему позади юноше: — Ллойд, кажется, к тебе гости.
— ...Прошу прощения за причиненное беспокойство.
— Пустое. Мы подождем здесь, так что иди, поговори со своими.
Ллойд отделился от группы. На нем была багровая мантия, яркая и густая, точно свежая кровь.
Этот кричащий образ разительно контрастировал с его прежним видом, заставив Гиллиота и Сашу на миг лишиться дара речи.
— Зачем вы пришли? — глухо, едва ли не сквозь зубы процедил Ллойд с неприкрытым раздражением.
Гиллиот, которого буквально распирало от злости, с титаническим усилием сдерживал ярость ради приличий:
— Слышь, братец... У меня сейчас внутри всё кипит. Так что объясни на пальцах, чтобы даже идиоту стало понятно. ...Какого дьявола ты здесь забыл?
— В газетах обо всем уже написано, — сухо бросил Ллойд. — Я перешел в Красную Башню. Их Мастеру приглянулись мои способности, и он взял меня в прямые ученики. Вот и всё.
— ...Почему ты ушел из Белой Башни?
— Это было наиболее логичным решением.
— Тогда почему ты не посоветовался с нами? Ни словом не обмолвился о столь важном шаге!
Холодные, совершенно безжизненные глаза Ллойда уставились на взбешенного Гиллиота:
— Потому что это тоже было наиболее логичным решением.
— ...И последний вопрос. Кем мы вообще были для тебя?
— ...
Услышав это, Ллойд тяжело и прерывисто вздохнул, словно вопрос утомил его до тошноты:
— Жалкое зрелище. Вы всерьез притащились в такую даль только ради того, чтобы нести эту чушь?
— «Чушь»?!
— Раз уж ты так настаиваешь, я отвечу. Вы мне омерзительны.
Слова Ллойда вонзились в сознание брата и сестры, словно отравленные стрелы.
— По правде говоря, я ненавидел вас уже давно. В наших жилах не течет ни капли общей крови. Мы совершенно чужие друг другу люди. И тем не менее лишь потому, что нам не повезло недолгое время ходить под началом одного учителя, вы возомнили меня своей семьей, вешались на шею и чего-то от меня ждали. Всё это вызывало у меня лишь раздражение и глухую неприязнь. Ваши дурацкие надежды стали для меня настолько неподъемным, удушающим бременем, что я сбежал из Белой Башни. Я и помыслить не мог, что вы потащитесь за мной следом. Ну что, этого ответа тебе достаточно?
— ...
Саша не могла проронить ни звука. Слезы застилали глаза и крупными каплями катились по щекам.
Но сильнее собственной боли ее пугало другое: она до смерти боялась, что второй старший брат сорвется с катушек и устроит резню. Случись такое, его прямо здесь раскатают в лепешку.
— ...Вот как. Теперь я понял твой ход мыслей.
Однако реакция Гиллиота оказалась совершенно неожиданной. Словно слова предателя ни капли его не задели, он лишь спокойно кивнул и повернулся спиной:
— Не реви из-за этого ублюдка, малявка. Пошли домой.
— ...Хорошо.
— И еще кое-что, Ллойд Шульц, — обернувшись через плечо, Гиллиот бросил леденящее душу предупреждение: — Молись, чтобы наши дороги больше никогда не пересекались.
— ...
После этого за их спинами еще доносились обрывки беседы между Ллойдом и Мастером Красной Башни, но Саша уже не запомнила ни слова.
Зато она слишком хорошо помнила то, что стряслось через полгода: второй старший брат, на которого она возлагала последние надежды, бесследно исчез, прихватив с собой один из высших гримуаров Белой Башни.
— А дальше... — голос Саши дрогнул. — Дальше всё происходило примерно так, как судачат в народе. Все сплотились вокруг меня, добровольно уступая свои законные места, лишь бы открыть мне доступ к высшей магии. Хотя, если честно, из меня никогда не получалось толкового лидера.
— ...
— Ой, ну не смотри на меня с такой жалостью! Сейчас-то я по-настоящему счастлива. В те годы мне казалось, что день, когда мои усилия наконец окупятся, не настанет уже никогда. Меня вечно съедали сомнения, я всё гадала, зачем вообще за всё это держусь...
Она вдруг лучезарно улыбнулась:
— Но благодаря тебе, Оскар, всё наладилось, верно? Так что не стоит делать такое трагическое лицо. В общем... вот почему я сказала, что больше никогда не смогу вернуться в то беззаботное прошлое.