Празднество было в самом разгаре.

Причина?

Разумеется, триумфальное возвращение командующего Теодора и сокрушительная победа над врагом. Конечно, в бескрайних песках ещё бродили десятки тысяч разрозненных орков, так что война технически не завершилась. Однако после гибели великого вождя и Королевского Песчаного Червя зачистка остатков была лишь вопросом времени.

— Где же вы пропадали всё это время до своего возвращения?!

— Ну скажите хоть слово! Мы же сгораем от любопытства!

— Ха-ха-ха…

На настойчивые расспросы подчинённых командующий Теодор лишь добродушно отшучивался.

В конце концов, не мог же он признаться собственной армии, что на какое-то время обратился в демона, а затем чудесным образом исцелился.

— Возникли… непредвиденные обстоятельства, о которых я пока не имею права распространяться. И всё это время командующий Ллойд оказывал мне неоценимую помощь.

— Вот как… А мы ведь ничего не знали и только злились на него.

— Мы были уверены, что во время операции он плёл интриги, чтобы занять ваше место…

— Ц-ц-ц. Как же вы слепы к людям? Живо найдите его позже и принесите искренние извинения.

Строго отчитав рыцарей, Теодор перевёл взгляд на сидевшего неподалёку Оскара и заговорщически подмигнул.

Всё верно. О том, что произошло на самом деле, знали лишь трое, и эту тайну они унесут с собой в могилу.

Оскар ответил сдержанной улыбкой и принялся оглядывать зал, словно выискивая кого-то в толпе.

«Куда же подевался Ллойд?»

Тот, кого по праву следовало считать главным героем сегодняшнего торжества, не появлялся на банкете с самого начала.

Заметив его блуждающий взгляд, Теодор громко поинтересовался у офицеров:

— Кстати, а где командующий Ллойд?

— Хм? И правда…

— Кажется, он ушёл куда-то ещё засветло, но с тех пор его никто не видел.

— Я пойду поищу его, — поднялся со своего места Оскар и привычным уверенным шагом направился к выходу.

Он пошёл не в личные покои Ллойда и не в подземную лабораторию под ними. Его путь лежал прямиком на внешнюю крепостную стену.

«В этом отношении Ллойд ни капли не изменился».

Он с юных лет терпеть не мог шума и больших скоплений людей. Даже во времена Белой Башни, стоило начаться какому-нибудь празднику, Ллойд неизменно сбегал в тихие сады или на крышу.

И действительно: миновав несколько дозорных башен, Оскар обнаружил мага в полутёмном караульном помещении. Тот спокойно читал книгу, неторопливо потягивая чай.

— …

Стоило их взглядам встретиться, как Ллойд замер с таким лицом, будто увидел ожившего мертвеца. Впрочем, он быстро вернул себе бесстрастное выражение и сухо спросил:

— Как ты узнал, что я здесь?

— Просто поискал вокруг. Что ты тут делаешь, пока внизу гремит победный пир?

— …

Ллойд опустил глаза обратно к страницам книги и небрежно бросил:

— Не люблю шумные сборища.

— И всё же, это праздник в честь победы.

— Отсутствие одного человека праздника не испортит.

«И когда только он успел стать таким циничным?»

Оскар тихо усмехнулся и опустился на свободный стул напротив. Отсюда открывался вид на выжженную пустошь за стенами, усеянную телами павших врагов, с которыми они сражались всего несколько часов назад.

Протянув пустую чашку, Оскар невозмутимо попросил:

— Налей мне тоже.

— Хмф.

— …Постой, ты что, жадничаешь? Вот уж не ожидал такой скупости. А ведь мы провели бок о бок столько бессонных ночей за исследованиями.

После секундного колебания Ллойд всё же наклонил фарфоровый носик и наполнил чашку гостя.

Оскар удивлённо распахнул глаза, стоило красновато-коричневой жидкости коснуться донышка:

— Погоди-ка… это ведь чай Хунру?

Чай Хунру, известный как «Чай Красных Слёз», славился своим уникальным оттенком и заваривался из редчайших цветов, вырастить которые было невероятно трудно.

Деревня, некогда культивировавшая это растение, была единственным подобным местом на всём континенте. И слово «некогда» здесь подходило как нельзя лучше: поселение было до основания стёрто с лица земли ещё в годы Великой войны с демонами.

— Я думал, рецепт и семена были безвозвратно утеряны вместе с уничтожением деревни. Тебе удалось воссоздать их с помощью магии?

На лице Ллойда отразилась явная неохота продолжать разговор:

— …Откуда сопляку вроде тебя вообще известно про чай Хунру?

— Вычитал в одной книге.

— Не лги. Ты узнал его по одному лишь цвету. Ни в одной книге нет столь точных описаний.

Встретившись с подозрительным, сузившимся взглядом единственного глаза Ллойда, Оскар неторопливо произнёс:

— Стоит сделать первый глоток, как кончик языка обволакивает глубокая, концентрированная горечь. Затем нёбо вяжет терпкой сухостью, растекающейся всё глубже. Но когда чай скользит по пищеводу, остаётся кристально чистая прохлада, подобная предрассветному морозному воздуху. Послевкусие держится долго, оставляя тонкий, неизгладимый след… Я прав? В той книге вкусовая гамма была описана в мельчайших деталях.

— …

Разумеется, ни в одной книге мира не нашлось бы столь абсурдно точного описания. Оскар знал вкус Хунру до тонкостей лишь потому, что в прошлой жизни пил его постоянно.

И это был единственный напиток, к которому Ллойд, пытавшийся подражать своему учителю буквально во всём, наотрез отказывался прикасаться, жалуясь на невыносимую горечь.

«Я был уверен, что после гибели той деревни мне больше никогда не доведётся его отведать…»

На мгновение тёплая ностальгическая улыбка тронула губы Оскара. Словно ощутив перемену в его взгляде, Ллойд посмотрел на юношу, сделал глоток и негромко обронил:

— Я не создавал их магией.

— Прошу прощения?

— Я вырастил эти цветы сам. На их восстановление ушло невероятно много лет. Я бережно сушу лепестки, всегда ношу их с собой и завариваю настой лишь тогда, когда случается нечто по-настоящему радостное. Можешь считать великой честью то, что я разделил эту чашу с тобой.

— …

Оскару отчаянно хотелось спросить.

Зачем, несмотря на свою давнюю неприязнь к цветам, Ллойд положил столько сил на возрождение именно этого сорта? Почему повсюду носил его при себе? Могло ли это быть связано с человеком по имени Оскар Сейдж?

Не в силах совладать с любопытством, Оскар осторожно поинтересовался:

— У тебя весьма специфический вкус. Есть какая-то особая причина, почему ты пьёшь именно этот чай?

Ллойд долго и молча цедил настой, прежде чем ответить:

— Чтобы не забывать.

— Чего не забывать?

«Неужели… чтобы не забывать обо мне?»

Едва в груди Оскара вспыхнула робкая надежда, как Ллойд одарил его взглядом куда более сухим и мёртвым, чем бесплодная пустыня за окном:

— Чтобы не забывать, насколько сильно я ненавижу одного человека.

— …

На секунду Оскар потерял дар речи.

Он не мог поверить, что Ллойд заваривает этот чай лишь для того, чтобы глушить крупицы радости и подпитывать собственную ярость. Теперь было предельно ясно, кем он стал для своего старшего ученика.

Сделав глоток, Оскар тихо пробормотал:

— …Он горче, чем я думал.

— Правда? — Ллойд безучастно уставился в свою чашку, словно погрузившись в далёкие думы. — А мне кажется, раньше он был куда более горьким.

— Раньше?

— Было время, когда этот настой казался… невыносимо, омерзительно горьким.

С этими словами Ллойд замолчал. Повисшая тишина недвусмысленно давала понять: развивать эту тему он не намерен.

В конце концов Оскар решил сменить русло беседы:

— Когда ты сражался с Королевским Червём… обязательно ли было принимать удар на себя?

— …Решил поучить меня тактике боя?

— Мне просто искренне любопытно.

При желании Ллойд без труда мог разминуться с атакой подземного чудовища. Будучи выходцем из Белой Башни, он обязан был в совершенстве владеть базовым заклинанием «Полёт».

— Ты о магии Полёта? — допив свой чай, Ллойд с лёгким стуком поставил чашку на стол и покачал головой. — Я не имею права использовать заклинания Белой Башни.

— …А, из-за устава?

У большинства башен существовали подобные правила: покинув орден, маг обязывался никогда не применять обретённые в его стенах тайные знания. Нарушителей, как правило, ждал показательный суд и принудительное разрушение мана-каналов.

— Но ведь в ситуации на грани жизни и смерти слепо следовать букве правил… Неужели Белая Башня не сделала бы скидку на обстоятельства?

— Ты ничего не понимаешь, — криво усмехнулся Ллойд. — Дело вовсе не в Белой Башне. Я не использую их магию из-за клятвы, данной моему наставнику. Мастеру Красной Башни.

— Да как это вообще—

— На сегодня пустых разговоров достаточно. Мы и так зашли слишком далеко.

Ллойд решительно тряхнул головой, пресекая любые дальнейшие расспросы. Оскар замер перед этой невидимой, но несокрушимой стеной отчуждения, однако всё же рискнул сделать ещё один шаг:

— Почему ты ушёл из Белой Башни?

— …

Тяжёлый, задумчивый взгляд. Наконец Ллойд прикрыл веки и бесстрастно произнёс:

— Потому что это было наиболее эффективным решением.

— Что это значит?..

— Ты справился с задачей лучше, чем я рассчитывал. Как и обещал, я обеспечу регулярные армейские поставки высших зелий Белой Башни.

Это был окончательный и бесповоротный приказ уйти.

Оскар всем сердцем жаждал спросить, что Ллойд на самом деле думает о нём — об Оскаре Сейдже, — но так и не набрался смелости сорвать покров с этой тайны.

— Возвращайся, маг Белой Башни.

В конце концов, за всё это время Ллойд ни разу не назвал его по имени «Оскар».

Безымянная горная гряда на краю пустыни.

Два силуэта, мужчина и женщина, молча взирали на алые бастионы далёкой крепости, четко выделявшиеся на фоне горизонта.

Первым тишину нарушил мужчина:

— Я изначально не питал иллюзий насчёт столь низших созданий, как орки, но умудриться проиграть, обладая подобной мощью… Какое жалкое зрелище.

— …Прикажете отправить отчёт?

— Да, да. Доложи обо всём немедленно по нашему возвращению.

План использовать Барона Кошмаров для сокрушения баронства Винс провалился. Попытка натравить орды орков на Красную Цитадель потерпела сокрушительный крах.

И в эпицентре каждой из этих неудач неизменно маячила одна и та же фигура.

— Теперь сомнений не осталось, — криво усмехнулся мужчина, не отрывая взгляда от бастионов. — Оскар Круциан. Этот щенок стал слишком большой помехой.

Когда корень проблемы ясен, решение напрашивается само собой: физическое устранение. Однако после осечки требовалось подготовить безупречный, гарантированный сценарий.

— Дирдж. Призови его.

«Хм-м…»

Саша Маэстро, 18-й Мастер Белой Башни, вот уже несколько недель не находила себе места от одной навязчивой мысли.

«Что же это была за сила?»

Та первородная мощь, что исцелила её от невыносимых мук во время недавнего приступа Боли Фей. Эта мана казалась такой до боли родной, такой ностальгической.

Она даже знала, кому именно принадлежала эта сигнатура.

Едва придя в сознание, Саша немедленно вызвала к себе заместителя Мастера Башни, и старец Хамель дал совершенно ошеломляющий ответ:

«Оскар Круциан, значит?..»

Его магия несла в себе тепло, по которому она тосковала всю сознательную жизнь. Нечто материнское?.. Ощущение ласкового, безмятежного уюта.

Разумеется, это было лишь метафорой. Саша совершенно не помнила магии собственных родителей. Всё, что она к ним испытывала — лишь глухую обиду за то, что её бросили на произвол судьбы; она никогда не тосковала по ним.

«Но в таком случае… кого я считала своей семьёй и по кому так отчаянно тосковала все эти годы?..»

Тонкие брови сошлись к переносице. Погрузившись в самые глубины памяти, она неизбежно натолкнулась на образ человека, за которым когда-то следовала, словно за отцом.

«Неужели… учитель?»

Тот, кого она любила так беззаветно и кому доверяла столь безраздельно, что теперь ненавидела всем существом.

Потому что он хладнокровно отбросил её и всю Белую Башню, точно ненужный мусор. Для Саши, однажды уже пережившей предательство родителей, этот поступок наставника стал неизгладимой душевной раной.

«Я прекрасно понимаю разумность его выбора… но легче от этого не становится».

Рассудком она всё понимала. Выбирая между благополучием Белой Башни и выживанием человечества, между институтом магии и судьбой всего мира, он принял единственно верное, прагматичное решение. Возможно, её застарелая обида была не более чем эгоистичной детской истерикой.

«И всё же…»

Что ей было делать с этой сжигающей изнутри ненавистью? Куда деть неспособность простить? Ведь она свято верила: даже если весь мир отвернётся от неё, учитель никогда так не поступит.

— Фу-ух.

Саша слегка похлопала себя по щекам и вновь нахмурилась:

«Но почему от маны Оскара исходило то же самое тепло?»

Эту загадку она не могла разрешить в одиночку. Оставался единственный выход — спросить у него напрямую.

Приняв твёрдое решение, юная глава башни с головой ушла в накопившиеся дела на долгие недели.

— Владыка Башни, Оскар вернулся.

И этот день наконец настал.