— Мы прибыли, господин, — доложил водитель.

Оскар, неотрывно смотревший в окно на тот же пейзаж, медленно кивнул:

— Благодарю за труды. Можешь возвращаться на машине обратно в Сирин.

— Что? Но как же вы вернётесь назад, господин?

— Когда придёт время, я найму экипаж.

Оскар понятия не имел, когда завершит своё дело, и не мог позволить водителю оставаться в столь опасном месте.

Отпустив автомобиль, юноша перевёл взгляд на возвышавшуюся впереди крепость.

«Красная Цитадель».

О её величии ходили легенды — ещё в прошлой жизни он слышал об этой твердыне столько историй, что они навязли на зубах. Несокрушимый последний оплот Империи, выдержавший бесчисленные набеги орков и ни разу не павший перед врагом. Выстроенная целиком из редкой красной глины, встречавшейся только в западной пустыне, цитадель подавляла одним своим монументальным видом.

«Значит, Ллойд сейчас там».

Сглотнув подступивший к горлу ком волнения, Оскар зашагал вперёд.

К его удивлению, стражники у ворот не стали чинить препятствий — должно быть, сведения о результатах недавней проверки на пропускном пункте уже передали внутрь.

Миновав массивные ворота цитадели, Оскар обнаружил, что внутренний двор выглядит куда более пустынным, чем он ожидал.

«Каменных построек почти нет».

Вместо них всё свободное пространство занимали сотни ровных рядов палаток — от крошечных навесов до огромных шатров.

В этот момент к нему подбежал молодой солдат и вытянулся по струнке, отдавая честь:

— Сэр! Вы — профессор Оскар Круциан из Белой Башни?

— Да, всё верно.

— Благодарю за подтверждение, сэр! Позвольте проводить вас к командующему.

Солдат, чья выправка так и сквозила безупречной дисциплиной, зашагал вперёд, увлекая Оскара за собой. Следуя за провожатым, маг украдкой разглядывал сидевших у палаток воинов, которые, в свою очередь, с неприкрытым любопытством пялились на гостя.

«Магов из Красной Башни здесь и впрямь немало».

Разумеется, лагерь не состоял из одних лишь заклинателей. В конце концов, воевать силами одного рода войск на настоящей войне невозможно.

«…Любопытно».

По левую сторону от центрального командного шатра размещались исключительно маги, тогда как правую сторону целиком занимали рыцари. Налицо был явный раскол на фракции внутри гарнизона крепости.

«Нашли где делить лагерь на группировки — на передовой, прямо перед носом у врага».

Оскар сомневался, что Ллойд не ведал о происходящем: раз уж посторонний человек заметил вражду спустя пару минут после прибытия, главнокомандующий знал обо всём и подавно. Выходит, он сознательно попускал такое положение дел.

«Но ради чего?»

Возможно, ответ станет ясен после личной беседы.

Когда солдат повёл его мимо центрального штабного шатра дальше вглубь двора, Оскар с недоумением окликнул провожатого:

— Разве мы идём не к командующему Ллойду?

— Так точно, сэр. Именно к нему.

Солдат растерянно моргнул, осознав причину вопроса, и поспешил объяснить:

— А, командующий обычно не сидит в крепости.

— …Что? Почему?

— У него есть своё излюбленное место.

Юноша широко усмехнулся и начал подниматься по крутой лестнице, ведущей на крепостную стену.

Оказавшись на широком гребне фортификационных сооружений, Оскар сразу приметил одинокую фигуру. Человек стоял на самом краю каменного парапета. Длинные, как смоль, черные волосы, спускавшиеся почти до самого пояса, развевались под порывами горячего песчаного ветра. Ростом незнакомец едва ли превосходил самого Оскара, однако от его поджарого тела исходила необъяснимая, давящая аура власти.

«…»

Но сильнее всего поражало другое: от этой застывшей мужской спины исходило невыразимое, бездонное одиночество. Сцепив руки за спиной, командующий безмолвно взирал на горизонт.

— Командующий! Я привёл гостя из Белой Башни! — зычно гаркнул солдат, вскидывая руку к виску, однако Ллойд даже не шелохнулся.

Поняв намёк без слов, сопровождающий поспешно ретировался, оставив Оскара и Ллойда наедине посреди неловкого молчания.

«Что вообще происходит?»

Обычно хозяин встречал гостя хотя бы парой дежурных фраз — благодарил за прибытие или справлялся о тяготах дороги. Однако Ллойд продолжал нерушимо стоять на месте, гипнотизируя взглядом выжженную пустыню.

— А ты терпелив, — произнёс наконец Ллойд, нарушив тягостную тишину спустя добрых полчаса. Медленно повернув голову, он окинул Оскара холодным взглядом. — И весьма проницателен.

— …!

Зрачки Оскара дрогнули. На мгновение он лишился дара речи.

Правый глаз Ллойда скрывала глухая чёрная повязка.

— Твой глаз…

— А, ты об этом?

Ллойд скосил единственный уцелевший глаз в сторону повязки и буднично обронил:

— Потерял его ещё в юности. Считай, мне крупно повезло остаться в живых.

«…»

Оскар отчаянно жаждал расспросить, как это случилось, почему и когда именно он лишился глаза. Слова уже жгли кончик языка, но ему пришлось с силой проглотить их обратно.

«Чёрт побери».

Если Ллойд потерял глаз из-за него, из-за событий той трагической ночи, Оскар попросту не знал, какое выражение лица ему следовало принять.

— Впрочем, это не помеха, — Ллойд вновь отвернулся к бескрайним барханам. — Чтобы видеть врагов, мне вполне хватает и одного глаза.

Оскар проследил за его взглядом.

Вдали, среди волн песчаной мари, едва различимо копошились крошечные тёмные точки — орки.

Орчья армия.

И дикари затевали нечто масштабное совсем недалеко от стен крепости.

— Демоны могут быть врагами человечества на протяжении десятилетий, но орки остаются нашими врагами вот уже тысячу лет.

Тихий шёпот Оскара привлёк внимание командующего. Слегка повернувшись, тот с любопытством прищурился:

— Бывал в пустыне прежде?

— Нет. Читал об этом в книгах.

Если быть точным, об этом ему когда-то рассказывал старый боевой товарищ, прошедший через мясорубку войны на западном фронтире.

«Он говорил, что истребить орков под корень попросту невозможно».

На памяти Оскара между людьми и орками отгремело уже сто пятьдесят три войны. И хотя род людской неизменно выходил победителем из каждой схватки, эти триумфы всегда оставались половинчатыми.

«Разбитые орки всякий раз отступают в глубины мёртвой пустыни».

А спустя годы они неизменно возвращаются на эти рубежи в пугающих, неисчислимых количествах.

Именно поэтому зеленокожих звали врагами тысячи лет.

Кристалл, о котором упоминали фанатики из «Чёрных Пальцев», судя по всему, как раз и являлся инструментом для сотворения подобных искусственных демонов. Вопрос заключался лишь в том, каким образом подобная мерзость оказалась в руках Ллойда?

— Зачем оно вам? Неужели вы?..

— Не знаю, какие глупости ты себе навоображал, но я не имею никакого отношения к «Чёрным Пальцам», — Ллойд небрежно указал подбородком на копошащиеся вдали орды. — Я просто добыл несколько штук в бою с этими тварями.

— …Сняли с трупов орков, хотите сказать?

— Именно. И по этой причине я сейчас нахожусь в весьма щекотливом положении.

Если слова мага были чистой правдой, то существовала страшная вероятность: демоны заключили прямой союз с орками. Или же, даже без официального пакта, древние враги использовали дикарей в качестве послушных марионеток.

«Какой бы вариант ни оказался истинным, для Империи это обернётся катастрофой».

Демоны сами по себе представляли колоссальную угрозу, а если к их козням прибавится неукротимая мощь орчьих орд, масштабы надвигающегося бедствия возрастут стократно.

— Заполучив это семя, мы провели серию опытов над орком, захваченным живьём на поле боя.

— …Вы хотите сказать, что ставили эксперименты на живых существах?

— Да. С этим какие-то проблемы?

Встретившись с сухим, безжизненным взглядом Ллойда, Оскар на миг онемел.

Разумеется, с этим были проблемы! Согласно имперскому кодексу, любые биологические опыты над разумными существами карались как тягчайшее государственное преступление.

— Вы вообще осознаёте, что ваши действия — прямое нарушение законов Империи?

— Прекрасно осознаю. Но это был самый быстрый и действенный способ раскрыть тайну камня.

— Каким бы эффективным он ни казался…

Оскар до крови прикусил губу изнутри.

Ему с трудом верилось, что перед ним стоял тот самый Ллойд, который в далёком детстве не мог заставить себя сорвать даже полевой цветок.

Ллойд же, совершенно равнодушный к его душевным терзаниям, невозмутимо продолжил:

— Результаты эксперимента просты. Орк, поглотивший семя, полностью теряет разум, но взамен обретает противоестественную чудовищную мощь. Если переводить на нашу шкалу, его ранг мгновенно подскочил с третьего уровня прямиком до пятого, а то и шестого.

— …Так чего же вы хотите от меня?

— До меня дошли слухи, что ты признанный гений в области алхимии и создания зелий. Говорят, тебе удалось даже пережить встречу с самим Бароном Кошмаров.

«…»

Подобные сведения должны были находиться под строжайшей имперской цензурой. Словно прочитав мысли юноши, Ллойд скупо обронил:

— Не стоит так удивляться. Режим секретности существует лишь для того, чтобы защитить от паники гражданских. В высших военных кругах эти отчёты свободно циркулируют между заинтересованными лицами. Ты ведь возглавляешь Специальный оперативный отдел Белой Башни — тебе тоже должны были передать соответствующие папки.

«…»

Та гора бумаг, скопившаяся на столе в его новом кабинете… Речь шла о них?

Вернувшись из похода на гору Тунггрим, Оскар был слишком поглощён заботой о Саше и её кризисе, чтобы разгребать бюрократическую рутину.

— У меня пока не нашлось времени ознакомиться с ними.

— А зря, советую прочесть. Эти документы пригодятся тебе в дальнейшей службе. Как бы то ни было, от тебя мне требуется одно: подробнейший алхимический анализ компонентов этого семени.

Оскар погрузился в раздумья.

Иными словами, Ллойду позарез требовались его познания в алхимии.

«Но когда он отправлял официальный вызов в Башню, я официально числился магом третьего уровня, не более того».

Почему он решил обратиться именно к нему, проигнорировав маститых профессоров столичных академий?

Оскар быстро выделил две очевидные причины.

«Во-первых, исследователь должен быть тем, кто на собственной шкуре столкнулся с демонами и прекрасно осведомлён о существовании "Чёрных Пальцев"».

Каким бы выдающимся ни был сторонний мастер, доверять столь взрывоопасные тайны чужаку никто бы не стал.

«А во-вторых… дело в распределении заслуг».

В сложившихся обстоятельствах самым логичным выбором было бы пригласить высокорангового специалиста из Синей Башни. Тамошние чародеи издревле славились непревзойденными познаниями в создании зелий и тонких трансмутациях. Но Ллойд позвал его. Вероятно, Красная Башня наотрез отказалась делить будущий триумф и лавры со своими вечными соперниками.

«С точки зрения руководства Красной Башни, угасающая Белая Башня им даже не конкурент, так что меня можно было выдернуть на фронт без малейших политических опасений».

…От этой догадки на душе противно заскребли кошки.

Едва заметно вздохнув, Оскар поднял взгляд:

— Позвольте задать один вопрос. Ваши эксперименты получили одобрение Императорского двора?

— Хм.

Впервые за весь разговор Ллойд уклонился от прямого ответа.

И одной этой заминки было более чем достаточно. Прищурившись, Оскар пристально посмотрел в его единственный глаз:

— …Вы ведь даже не докладывали о находке семян во дворец, верно?

— Время и форма доклада определяются исключительно усмотрением командующего на передовой.

— Это квалифицируется как тяжкое воинское преступление — сокрытие стратегически важной информации особой категории.

— Если Императорский двор когда-нибудь узнает об этом — тогда и станет преступлением.

— …!

Глаза Оскара округлились от шока.

Ллойд высказался предельно недвусмысленно — возможно, намеренно не оставляя пространства для иллюзий.

— …Если я откажусь выполнять ваш приказ, вы ведь просто убьёте меня, верно?

— Я воздержусь от ответа на этот вопрос. Но не забывай: мы находимся в зоне активных боевых действий, — с ледяным равнодушием Ллойд вновь перевёл взор на безмолвные барханы. — А на войне нет ничего необычного в том, что человек может погибнуть в результате внезапного несчастного случая.

«…»

Оскар стиснул зубы.

Одно стало ясно бесповоротно: Ллойд переменился настолько чудовищно, что в нём не осталось ни малейшего следа от того робкого юноши, которого он знал прежде.

И эта перемена вела прямиком во тьму.

— …У меня всё равно нет выбора, не так ли? Я согласен.

— Разумное решение. Надеюсь на плодотворное сотрудничество.

Впервые за всё время тонкие губы Ллойда тронула скупая усмешка.

Однако его уцелевший глаз оставался всё таким же мертвенно-холодным, лишённым даже крупицы человеческого тепла.