Щёлк.

«……»

Оскар опустил глаза на широкий браслет из тусклого металла, намертво защёлкнувшийся на его левом запястье. Затем он выразительно уставился на Ллойда с немым вопросом на лице: «И что это за безвкусица?»

— Это кандалы, — невозмутимо отозвался Ллойд, выдержав его возмущённый взгляд. — Они передают твоё точное местоположение, отслеживают малейшие всплески маны и при необходимости наглухо блокируют сотворение любых заклинаний.

— Что за бред…

С какой стати его заковали в подобную дрянь?

Видя искреннее недоумение на лице собеседника, Ллойд склонил голову набок, будто дивился наивности визави:

— Откуда столько возмущения? Ты разве до сих пор не понял, что находишься здесь на правах заложника?

— Я вовсе не ожидал, что со мной будут обращаться как с опасным преступником.

— В моих глазах ты ничем не отличаешься от шпиона, способного в любой момент сбежать и настрочить донос прямо в лапы императорской канцелярии.

Отрезав всякие возражения этой ледяной фразой, Ллойд скрылся под пологом своего громадного шатра.

Оскар проследовал за ним следом, с любопытством оглядывая аскетичное убранство. Спартанская обстановка разительно отличалась от той уютной комнаты, которую он помнил по воспоминаниям юности Ллойда.

Заметив на лице гостя ностальгическую задумчивость, Ллойд раздражённо нахмурился:

— Тут не на что глазеть. Чего застыл?

— Просто… здесь куда мрачнее и пусто, чем я предполагал. Я думал, тут найдётся хотя бы парочка цветов, учитывая природу твоей врождённой магии.

Ллойд владел уникальным ответвлением колдовства. Его атрибутом было редчайшее «Вечное Цветение» — способность вернуть к жизни и заставить цвести любой бутон, который ему доводилось видеть хотя бы раз в жизни.

«Благодаря этой силе его прежняя комната всегда утопала в благоухающих цветах всех мыслимых сортов».

Даже знаменитая оранжерея на десятом этаже Белой Башни, сиявшая буйством красок посреди северных снегов, была исключительно его заслугой. В то время как другие мальчишки бредили древними монстрами и боевыми кругами, юный Ллойд часами возился с ростками. Он ухаживал за ними с такой щепетильностью, что окружающие порой всерьёз думали, будто он мечтает стать ботаником, а не великим чародеем.

Однако теперь тридцатилетний, ожесточённый войной мужчина лишь сухо качнул головой:

— Заблуждение. Я терпеть не могу вещи, которые слишком быстро увядают. Цветы, пустые клятвы… всё в таком духе.

«……»

Человек, когда-то маниакально преданный каждому данному слову, теперь заявляет, что ненавидит обещания?

Неужели… в этом была его вина?

Пока Оскар тщетно подбирал слова, Ллойд перешагнул через расстеленный по центру ковёр и резким движением откинул тяжёлое тканое полотно в сторону. Под ним обнаружился массивный люк из кованой стали.

— Лаборатория внизу.

Ллойд небрежно щёлкнул пальцами, и тяжёлая бронированная плита со скрипом поползла вверх. Он мотнул головой в сторону зияющего проёма:

— Спускайся.

«……»

Осторожно спустившись по каменным ступеням во тьму, Оскар искренне удивился размерам открывшегося перед ним зала.

— Вы построили всё это специально ради исследований семени?

— Это хранилище прошлых комендантов крепости. Я лишь слегка его переоборудовал.

Осматривая помещение по периметру, Оскар заметил в дальнем углу ещё одну запертую стальную дверь, увитую замысловатыми защитными контурами.

— А что там, за той дверью?

— Тебе об этом знать не положено. И даже не пытайся её открыть. Ни при каких обстоятельствах.

Тон Ллойда не допускал ни малейших расспросов или споров.

Оскар молча кивнул и принялся перечислять всё необходимое для работы:

— Потребуется массивный алхимический котёл, набор колб разного объёма, высокоточные аптекарские весы… и освящённая вода высшей пробы.

— Что-то ещё? Возможно, изолирующие ману экраны или линзы истинного зрения?

— Что касается этого…

Дзынь.

Оскар показательно вскинул закованную в браслет левую руку:

— Если вы позволите мне свободно оперировать собственной маной, я прекрасно справлюсь со всем сам.

«……»

Глядя на спокойную уверенность юноши, Ллойд сдержанно кивнул:

— Оборудование доставят в течение получаса.

Распорядок дня Оскара оказался до неприличия прост.

От него требовалось лишь проводить за исследованиями около пятнадцати часов в сутки, а оставшееся время он мог тратить по собственному усмотрению. В свободные часы юноша предавался медитации, неторопливо прогуливался по крепостному валу или молча обедал в общей столовой.

«Честно говоря, поначалу оказаться заложником собственного бывшего ученика казалось верхом абсурда и унижения…»

Однако со временем он нашёл в происходящем свои плюсы.

Больше всего его ум будоражила сама концепция существования демонических людей. В былые времена ничего подобного не существовало в природе.

«Точнее сказать, не то чтобы их не было — они попросту физически не могли появиться на свет».

Человеческий организм был органически неспособен усваивать демоническую энергию. Для любого смертного она являлась смертоноснейшим ядом.

«Чистая мана и демоническая скверна фундаментально несовместимы».

Они отталкивали друг друга, словно масло и вода. И всё же безумцам из подполья каким-то непостижимым образом удалось обратить невозможное в реальность.

«Именно этой приманкой они крутили мозги фанатикам вроде "Чёрных Пальцев"».

С самого начала Оскар с крайним скепсисом относился к самой идее этих семян. Он подозревал, что культисты используют искусную иллюзию, лишь временно оттягивающую мучительную агонию от разрушения каналов, но не избавляющую от неё.

«Но я ошибался».

Механизм действия проклятого зерна оказался пугающе примитивен. Если масло никак не желает смешиваться с водой, нужно просто вычерпать всю воду до единой капли!

«Попадая внутрь тела, семя насильственно переплавляет абсолютно всю врождённую ману носителя в чистую демоническую силу».

Перелистывая страницы журнала с записями вскрытий подопытных орков, которые вёл Ллойд, Оскар пояснил свои выводы:

— В этих отчётах указано, что часть подопытных погибла в страшных судорогах сразу после поглощения семени. Моя гипотеза такова: их каналы попросту не выдержали колоссальной нагрузки в момент превращения маны в скверну.

— Хм. В таком случае существует ли способ искусственно вмешаться в процесс трансформации и повысить процент выживаемости?

— Насколько мне известно — нет. Если бы кто-то сумел осуществить подобное, он встал бы в один ряд с богами.

Ллойд задумчиво прикрыл веки и тихо обронил:

— …Поразительно.

— Ещё бы. Идея полностью стереть человеческую ману под корень — истинное порождение дьявольского разума.

— Я говорю вовсе не о семенах. Я имею в виду твои познания в алхимии.

Глубина теоретической базы Оскара искренне поражала старшего мага.

— Каким образом в столь юном возрасте тебе удалось накопить столь чудовищный багаж знаний?

— Читал учебники по ночам.

— Что за чушь собачья.

За минувшие дни между ними установилось некое подобие шаткого перемирия. По крайней мере, Ллойд больше не пропускал мимо ушей саркастичные реплики Оскара.

«Пожалуй, сейчас можно попробовать прощупать почву».

Выждав удобный момент, Оскар как бы невзначай заговорил:

— Прямо перед отъездом сюда я виделся с Мастером нашей Башни.

— Вот как.

В лаборатории повисла давящая, почти осязаемая тишина.

Спустя долгую паузу Ллойд скривил губы в ядовитой усмешке:

— Судя по лицу, ты явно не дождался от неё тёплых напутствий.

— Да уж, если честно, меня до сих пор снедает любопытство. Позволите спросить?

— Спрашивай. А я решу, стоит ли тратить слова на ответ.

— Когда я обмолвился Мастеру, что направляюсь на встречу с вами, она буквально побелела от ужаса. А когда я попытался разузнать, какие узы вас связывали в прошлом, она обрушилась на меня с яростной отповедью. Велела мне под страхом смерти никогда не поминать при ней ни о каких наставниках или старших братьях по ученичеству.

Лицо Ллойда окаменело. Взгляд его потускнел, словно подёрнулся пеплом:

— Могу себе представить.

— Позвольте спросить начистоту: вы двое в дурных отношениях?

— Разумеется. Неужели ты на полном серьёзе верил, что мы расстались друзьями? Я ведь…

— Из-за того, что вы предали Белую Башню?

Слово «предательство» резануло Ллойда больнее раскалённого клинка.

Его бровь едва заметно дёрнулась. Долгие секунды он буравил наглого юнца тяжёлым немигающим взглядом, а затем медленно, с расстановкой уронил:

— Именно так. Я предал Белую Башню.

— Но почему вы пошли на это?

Ллойд снова сухо осклабился:

— Почему? Ты всерьёз выпытываешь у меня, зачем я переметнулся в ученики к Мастеру Красной Башни?

— Да.

— Не знаю, какую возвышенную драму ты нарисовал в своей голове, но за этим решением не стоит великих тайн. Выражаясь просто: это был банальный, трезвый рациональный выбор.

Рациональный выбор… С этим аргументом сложно было поспорить.

Белая Башня стремительно катилась в бездну забвения, растратив былое величие, в то время как Красная Башня пылала ярче любого светила на политическом небосклоне континента. Окажись перед такой дилеммой любой обыватель, он без тени сомнений выбрал бы пламя Красной Башни.

«…В этом весь он».

Ллойд всегда ставил чистую эффективность и результат превыше чувств и пустых сантиментов.

Пока Оскар тщетно пытался скрыть горькую усмешку, Ллойд бросил взгляд на карманные часы и поднялся из-за стола:

— На сегодня достаточно.

— Вы в последнее время уделяете исследованиям всё меньше времени. Снаружи что-то происходит?

Ллойд на мгновение замер у выхода, а затем нехотя кивнул:

— Орки стягивают силы. Формируется громадная армия — крупнейшая из всех, что подступали к этим стенам за последние тридцать лет.

— За тридцать лет?.. Есть догадки, что послужило причиной?

— В обычное время я бы счёл, что среди дикарей объявился выдающийся верховный вождь, способный сплотить разрозненные кланы, и выкинул бы это из головы, — Ллойд бросил холодный взгляд на пульсирующий тёмный камень на столе. — Но теперь я не имею права рассуждать столь беспечно.

— Подозреваете, что у лидера орков тоже есть подобное семя?

— Это не подозрение, а абсолютная уверенность. Я добыл эти кристаллы, собственноручно перебив верхушку вражеского авангарда.

Значит, командующий пропадал днями напролёт потому, что лично контролировал боевые рубежи?

Оскар посерьёзнел:

— Когда, по-вашему, начнётся штурм?

— Скоро. Максимум недели через две, — Ллойд равнодушно скользнул взглядом по лицу юноши. — Можешь не дрожать за свою шкуру: я прослежу, чтобы тебя выпроводили из цитадели до первого выстрела катапульт. Но перед этим тебе придётся скрепить молчание кровью на Свитке клятвы.

«…»

Что ж, в одном ему нельзя было отказать: до самого финала в нём не оставалось ни капли былой душевности.

После полудня, закончив с сытным обедом.

Оскар неторопливо прогуливался по двору цитадели, давая пище усвоиться, когда впереди внезапно раздались яростные вопли:

— Заткни свою пасть, пока язык не вырвали!

— О как запел! Неужто я сказал хоть слово лжи?

Приблизившись к собравшейся плотной толпе, Оскар увидел солдат, разделившихся на два противоборствующих лагеря.

Юноша с грустной усмешкой покачал головой:

«Фракционная грызня».

Всё было очевидно без лишних объяснений: с одной стороны стояли боевые маги, с другой — тяжеловооружённые рыцари. В первых рядах верзила-рыцарь ростом под два метра яростно нависал над магом в алой мантии:

— Да вы, пепельные недоноски, небось от радости плясали, когда наш капитан сгинул без вести! Уселись в кресло главнокомандующего, пальцем о палец не ударив, а? Или вся эта сказочка с его исчезновением — ваших же рук дело?!

— …Ты сейчас посмел оскорбить воинскую честь Красной Башни?!

— Честь?! Да какая к чёрту честь у тех, кто даже поисковый отряд не соизволил отправить на выручку пропавшему командиру?! Не видите, как орки кольцо сжимают за стенами, слепцы драные?!

В воздухе повисла удушливая ненависть.

«Вот оно что. Прежний командующий крепости, выходец из рыцарского ордена, пропал без вести во время вылазки».

А сразу после этого орки начали масштабное стягивание сил к рубежам, не оставив гарнизону ни малейшей возможности организовать полномасштабную спасательную операцию. Взаимное недоверие между кастами магов и мечников накалилось до предела.

В этот миг рассвирепевший рыцарь окончательно переступил черту:

— Тьфу на вас! Все вы, фальшивые чародеи, сделаны из одного дерьма!

«…»

Маг Красной Башни, которому плевок угодил прямо в лицо, медленно зажмурился.

Со стороны могло показаться, будто он отчаянно пытается совладать с нахлынувшим гневом, но то были лишь секунды для подготовки смертоносного контура. Когда маг вновь распахнул веки, в них полыхала неприкрытая жажда крови. Воздух вокруг мгновенно потяжелел, вспыхнули вихри раскалённого пламени, резко контрастировавшие с леденящей ненавистью в глазах чародея.

И в этот критический миг—

— Прекратить. Немедленно.

— …!

— …!

Стоило лишь прозвучать негромкому голосу Ллойда, как бушующее яростное пламя развеялось без следа, словно его никогда и не бывало.

Продемонстрировав сокрушительное превосходство Архимага 7-го уровня, Ллойд сухо приказал:

— Разойтись. Всем вернуться на боевые посты.

— …Слушаюсь.

— Тц.

Никаких взысканий или наказаний за потасовку не последовало. Очевидно, Ллойд рассудил, что подрывать и без того хрупкий боевой дух на пороге неминуемой резни было бы в высшей степени нерационально.

«…»

Однако в глазах Оскара картина выглядела по-настоящему катастрофической. Пропасть, разделившая два крыла гарнизона, казалась бездонной.

«Они сидят на пороховой бочке с зажжённым фитилём».

И эта бомба неминуемо рванёт в самый разгар генерального сражения.

Пока Оскара терзали мрачные предчувствия, неделя пролетела как один миг.

Исследование демонического семени вышло на свою финишную прямую.