Новый день поднялся над полем, усеянным телами павших. Восстановив силы за ночь, Элайджа стоял на земляном валу, где защитники Железного Берега держали свой последний рубеж. Обычная невысокая насыпь вдоль траншеи, но в духовном — да и в самом прямом — смысле она сыграла решающую роль. Сейчас этот холм казался Элайдже одиноким островком посреди бескрайнего серого моря трупов.

— Сколько их тут, как думаешь? — раздался сзади знакомый хриплый голос.

Элайджа обернулся. В паре шагов за спиной стоял широкоплечий дворф. Курику в бойне тоже досталось, хотя и близко не так тяжело, как друиду, балансировавшему на волосок от небытия. Единственное, благодаря чему парень выкарабкался, — сообразительность следопыта, вовремя вспомнившего про зачарованные ягоды: те дали мощный толчок жизненным силам и подарили каплю Эфира, запустившую самостоятельную регенерацию.

И все же Элайджа помнил, насколько близко подобрался к краю могилы, и прекрасно понимал: Курик спас ему жизнь. Такое не забывается. Как не забудутся и жертвы, принесенные жителями Железного Берега. Орда бросила им смертельный вызов, но колонисты приняли бой и вырвали победу зубами. Для Элайджи это имело значение: он проникся к горожанам искренним уважением за то, что те наотрез отказались опускать руки.

Такую несгибаемость он понимал и разделял как никто другой.

— Не меньше десяти тысяч, — ответил Элайджа, окинув взглядом сплошной ковер мертвецов. Точно сосчитать число нападавших было не под силу никому, но в одном сомневаться не приходилось: армада оказалась куда многочисленнее, чем предполагала разведка. — Думаешь, по лесам еще бродят шайки?

— Наверняка. Мир-то огромный.

Элайджа покачал головой: — Ты разузнал насчет того защитного купола?

Сразу после схватки соображал он туго. Лишь придя в себя, парень отчетливо вспомнил, как посреди добивания чье-то заклинание накрыло его лазурным щитом и спасло от верной смерти под кулаками вождя. Он попросил Курика выяснить, кому обязан жизнью.

— А. Насчет этого… — замялся дворф.

— Что там?

— Разузнал, только счастливого конца не жди, — помрачнел следопыт. — Каликс помнишь?

— Помню, конечно, — кивнул Элайджа. Шуструю гоблиншу, единственную выжившую из той злополучной экспедиции на его остров, он встречал в городе не раз. Правда, поговорить толком не довелось: при виде друида в ее глазах неизменно вспыхивал панический ужас.

— Это была она, — глухо пояснил Курик. — Да только в спину копье поймала, пока тебя укрывала. Не откачали девчонку.

— Черт… — Элайджа опустил голову.

Близкими друзьями они не были, а его решение пощадить ее тогда, на берегу, продиктовала скорее мимолетная прихоть, чем осознанное милосердие. И все же известие о том, что маленькая гоблинша не просто спасла его шкуру, но и заплатила за это собственной жизнью, отозвалось внутри тяжелым, щемящим осадком.

— Она не ради тебя старалась, — словно прочитав его мысли, обронил дворф. — Девка понимала: кроме тебя, эту ораву никто не остановит. Вот и сделала единственное, что могло спасти город.

— Наверное.

Слова звучали здраво, но душевного раздрая не утихомирили.

— Ягод больше не осталось? — перевел тему Курик.

— А… Держи.

Скинув заплечный мешок, Элайджа зачерпнул щедрую пригоршню и протянул напарнику. Дворф с аппетитом захрустел сизыми плодами, довольно причмокивая: — Вкус, прямо скажем, на любителя, да и в горле от них першит. Но, разрази меня гром, силы возвращают вмиг!

— Этого у них не отнять, — согласился парень. Помолчав, он кивнул на поле: — Что будут делать со всеми этими телами?

— Спалят, полагаю. А что?

Элайджа повел плечом: — В дело пустить нельзя?

— Теперь уже нет. Кроме тех мозгов, что ты заказывал — эти успели вырезать свежими. Остальное протухло быстрее, чем мы подошли с ножами, — ответил Курик. — Да и охотников свежевать падаль не нашлось бы: больно уж эти твари на людей смахивают. Мутит народ от одной мысли, хоть все и знают, что это обычные монстры Системы.

— Понимаю, — вздохнул Элайджа. В мешке лежал глиняный горшок с заказанным органом вождя, но заглянуть внутрь друид пока не решался. — Странно… Вроде отбились, а ощущения победы нет.

— А зря, — хмыкнул дворф. — Мы победили, и уровни у ополчения тому порукой. Эта заварушка в одиночку обеспечила Железному Берегу выживание на годы вперед. Большинство наших привыкли качаться на ремесле да стройке — дело верное, но черепашье. А тут отвалили столько опыта за горы орков, что добрая половина взяла новые ранговые способности и классовые рубежи. Это колоссальный скачок.

— Сам-то разжился чем-нибудь стоящим? — прищурился Элайджа.

— А то.

— Поделишься?

— Разбежался.

Элайджа усмехнулся: — Справедливо.

Некоторое время они молча смотрели на дымящиеся вдали костры, пока друид не нарушил тишину: — Спасибо еще раз, что вытащил меня с того света. Я в долгу не останусь. Слово даю.

— Ты мой дом спас, — отрезал Курик. — Так что сочтемся.

— И всё же…

— Забей, парень, — отмахнулся коротышка. — Друзья счет не ведут, верно?

Элайджа молча кивнул. До этой секунды он как-то не задумывался о том, что они с ворчливым дворфом стали настоящими друзьями, но задним числом всё встало на свои места. Проведя бок о бок столько времени в глухой тайге, он чувствовал себя рядом с Куриком спокойнее и увереннее, чем с кем-либо еще с момента крушения старого мира. Пожалуй, ближе была лишь Алисса. Совместно пролитая на поле боя кровь сковывала людей узами куда более прочными, чем любые знакомства прошлой жизни, рядом с которыми прежние земные связи казались пресными и поверхностными.

— Заглянул бы ко мне на остров, — предложил Элайджа. — Думаю, тебе понравится.

— Ага, как же. Прошлые гости твоего острова оттуда вперед ногами уплыли.

— Неправда. Рамик с Карисой уже дважды в гости наведывались.

— Они дальше полосы прибоя носа не казали! — фыркнул Курик. — Не считается.

— В этот раз всё иначе. Я лично приглашаю, — с улыбкой парировал друид. — Но если боязно — не настаиваю.

— Да припрусь я, припрусь! Чего ты сразу перья топорщишь, поддеть тебя нельзя, — хохотнул дворф. — Но прямо сейчас служба зовет: мы со следопытами пойдем тайгу прочесывать, добивать недобитков, если кто уцелел. С нами рванешь?

Элайджа покачал головой: — Если только крайняя нужда будет.

Орочьей резни ему хватило на две жизни вперед, и добровольно лезть в грязь не тянуло совершенно. Припрет — встанет в строй, но пока есть выбор, позиция ясна. — К тому же мне нужно обсудить с Рамиком одно важное дело.

— Добро, — Курик протянул широкую мозолистую ладонь, и друид крепко ее пожал. — Бывай тогда. Скоро свидимся.

— До скорого.

Дворф зашагал по полю, ловко лавируя между мертвыми телами. Лишь глядя ему в спину, Элайджа с усмешкой сообразил: старый пройдоха вызвался в патруль главным образом затем, чтобы увильнуть от тошнотворной уборки поля боя.

С легкой ухмылкой друид спустился с насыпи и направился к форпосту. На ходу он развернул перед глазами системный интерфейс, чтобы оценить боевую добычу. Первым делом взгляд зацепился за красивую круглую цифру: взят пятьдесят пятый уровень.

Имя: Элайджа Харт

Уровень: 55

Архетип: Друид

Класс: Анимист

Специализация: Нет

Мировоззрение: Нет

Сила: 67

Ловкость: 59

Телосложение: 57

Эфир: 65

Регенерация: 59

Сродство: Природа

Ступень культивации: Культиватор

Тело: Дерево

Ядро: Детеныш

Разум: Кварц

Душа: Неофит

Характеристики даже без временных усилений — или «баффов», как выражались бойцы в Аргосе и Норкасле, — внушали неподдельное уважение. И с каждым взятым уровнем мощь нарастала лавинообразно. В рукопашной он уже доказал, что способен ломать хребты чудовищам первой величины, и перспективы дальнейшего роста будоражили кровь.

Однако куда сильнее его зацепило следующее мерцающее оповещение:

Поздравляем! Вы выполнили условия для эволюции заклинания «Круг предков». Пожалуйста, выберите путь развития:

Корни Древа Мира

Создавая дополнительные круги, вы сможете раскинуть свои корни в новые земли.

Защита Древа Мира

Расширяя свой круг, вы усилите рубежи обороны вашей священной рощи.

Благословение Древа Мира

Заботливым прикосновением вы увеличите силу и плотность энергий вашей рощи.

Впервые с момента интеграции Система предложила ему эволюционировать имеющееся заклинание, и процесс оказался куда глубже, чем он предполагал. Прежде новые чары выдавались строго по расписанию через определенные промежутки уровней, теперь же развитие требовало осознанного личного выбора.

Описания выглядели лаконично, но суть сводилась к трем направлениям: распространить влияние вовне через сеть филиалов, выстроить непробиваемый оборонительный контур вокруг родного острова либо насытить рощу живительным Эфиром, подняв его плотность.

Прежде чем тыкать в системные кнопки наугад, стоило посоветоваться с Нертусом — древесный дух мог пролить свет на скрытые механики. Попытки найти разъяснения в библиотеке при Ветви Древа Мира ни к чему не привели: друидические манускрипты стоили баснословных денег, а крохи общедоступных заметок были систематизированы настолько бестолково, что выудить крупицы пользы стоило титанических усилий. Говорят, в крупных мегаполисах для архивных поисков нанимали специалистов узких классов, но захолустный Железный Берег до таких высот сервиса еще не дорос.

Как бы то ни было, лучшим советчиком оставался Нертус. Активировав телепортирующую функцию «Круга предков», Элайджа растворился в воздухе и мигом позже материализовался под кронами родной рощи на острове. Позвав духа, он кратко пересказал ход грандиозного побоища под стенами колонии, после чего выложил системные развилки эволюции.

— Любопытно… — протянул Нертус, размеренно вышагивая вокруг центрального древа и задумчиво почесывая замшелый подбородок.

Элайджа невольно подметил, что повадки и речь духа в последнее время стали куда более человеческими. Влияние их постоянного общения или естественная эволюция древесных созданий?

— Первый путь с высочайшей долей вероятности откроет тебе сеть пространственных переходов, — рассудил дух. — Второй позволит возвести защитный купол, отсекающий чужаков от берегов острова. Третий — повысит концентрацию и плотность эфирных потоков в самой роще.

— Уверен? — уточнил друид.

— Почти наверняка, — кивнул Нертус, но тут же оговорился: — Хотя должен предупредить: это лишь умозаключения. Реальность вполне способна преподнести сюрпризы, не укладывающиеся в сухие формулировки Системы. Впрочем, язык описания достаточно прозрачен.

— Выходит, выбор очевиден?

— Неужели? Все три пути сулят немалую выгоду, — возразил хранитель. — Вопрос в тонкостях и своевременности.

— Разве третий вариант не в приоритете? — удивился парень. Логика казалась железобетонной: судя по трактатам, продвижение по ступеням культивации требовало колоссальной плотности Эфира вокруг. Если роща начнет генерировать его в промышленных масштабах, это срежет половину пути к следующим этапам развития.

— Это было бы грубейшей ошибкой, — отрезал Нертус.

— Но моя культивация…

— Порыв похвальный, но момент выбран крайне неудачно, — пояснил дух. — Если мои расчеты верны, коэффициент умножения плотности привязан к текущему фону среды. Разумнее дождаться, пока эфирный фон Земли окончательно стабилизируется и наберет силу. А на это уйдут долгие годы.

Довод звучал весомо. Вложиться сейчас означало променять долгосрочный грандиозный выигрыш на сиюминутную прибавку. С точки зрения бессмертного духа размен выглядел верхом глупости. С другой стороны, Элайджа отдавал себе отчет: до тех светлых времен еще надо дожить, что в новом мире никто не гарантировал. Скачок в культивации здесь и сейчас мог стать тем самым козырем, который сохранит ему жизнь завтра.

— А что насчет защитного барьера? — поинтересовался он.

— Крайне полезная вещь, — признал Нертус. — Случись орде доплыть до острова — защита спасла бы рощу от осквернения. Прибрежному городу смертных она не помогла бы, но сердце наших земель устояло бы наверняка.

Тут всё было понятно, хотя в какой именно форме материализуется эта преграда, оставалось загадкой.

— А перемещение?

— Мобильность в новые времена — ключ ко всему. Межмировые и пространственные врата обходятся в целое состояние, — веско произнес дух. — Цены поистине грабительские. Получив возможность мгновенно перемещаться по свету без уплаты системных пошлин, ты сбережешь ресурсы, недоступные простым смертным.

— То есть я смогу создать собственную точку перехода и пересекать континент за долю секунды?

— Несомненно.

— Вот это уже серьезно.

— Учти и другое: заклинание не трансформируется по щелчку пальцев. Подобные ветви требуют выполнения системного задания, — предостерег хранитель. — Чем могущественнее способность, тем заковыристее поручение. Впрочем, почти наверняка Система позволит тебе открыть оставшиеся два пути на более высоких уровнях.

— Значит, логично брать то, что даст максимальную отдачу прямо сейчас.

— С учетом озвученных оговорок — безусловно.

Сомнения рассеялись. Элайджа мысленно подтвердил решение.

Поздравляем! Вы выбрали эволюцию заклинания «Круг предков» в форму «Корни Древа Мира».

Для завершения трансформации выполните следующее задание:

Совершить два подвига Силы: (ВЫПОЛНЕНО)

Покорить одну Башню: (ВЫПОЛНЕНО)

Воздвигнуть дольмен: (НЕ ВЫПОЛНЕНО)

— Отлично! — выдохнул друид. — Два пункта из трех уже зачтены автоматом. Осталось малое: сложить какой-то дольмен.

В памяти всплыли смутные картины древних мегалитов вроде Стоунхенджа: исполинские каменные плиты, поставленные буквой «П». Повозиться придется изрядно. Изложив условия духу, Элайджа выяснил главное: каменная арка станет физическим якорем портала, а значит, лепить ее абы где нельзя — требовалось подыскать идеальное место. И пара мыслей на этот счет у него уже имелась.

Наскоро собрав дорожные пожитки и набив под завязку подсумки чудодейственными ягодами, парень спустился к бухте. Флотилия его лодок таяла с каждым телепортом на остров — лодки оставались на материке, — но одна посудина у причала еще покачивалась на волнах. Сев за весла, друид споро перемахнул пролив и причалил к докам Железного Берега. Не теряя времени, он сразу направился к городской ратуше, надеясь застать Рамика на рабочем месте.

По пути взгляд подмечал две вещи. Во-первых, город кипел лихорадочной деятельностью: одни отряды расчищали подступы и сжигали падаль, другие заделывали проломы в частоколе и чинили дома, пострадавшие от прорвавшихся одиночных дикарей, третьи распределяли гуманитарный паек среди раненых. Общая беда сплачивала людей удивительно крепко. И то, что этими людьми были гоблины, дворфы, гномы и редкие эльфы, не играло никакой роли: вид всеобщего согласия и труда на благо колонии грел душу. Хотелось верить, что этот порыв не угаснет через пару дней.

Вторая деталь грела сердце ничуть не меньше: с улиц напрочь исчезли косые, полные затаенной злобы взгляды, которыми его одаривали прежде. Опаска и благоговение в глазах обывателей остались, но глухой ненависти больше не чувствовалось. Для чужака это был колоссальный шаг вперед.

В кабинете муниципалитета обнаружился Рамик — чиновник выглядел не менее измотанным, чем распоследний грузчик в доках. Впрочем, при виде гостя гоблин тут же отложил бумаги и вежливо поднялся: — Чем могу служить спасителю города?

— Я пришел за своей наградой, — прямо сказал Элайджа.

— А… Разумеется. Что город может предложить герою? Наша казна, конечно, пострадала, но этериумы…

— Деньги мне без надобности, — мягко перебил друид. — Мне нужно постоянное сотрудничество. Дружба. Или как минимум крепкий военный и торговый союз.

Гоблин моргнул, переваривая услышанное: — Полагаю… это в наших общих интересах.

— Тогда слушай, что я задумал…

План друида пришелся градоначальнику по душе, и тот с энтузиазмом взялся за реализацию. Переночевав еще раз в роскошных, но пустующих апартаментах «Империума», на следующее утро Элайджа стоял в самом сердце форпоста. Рамик сдержал слово: центральную площадь полностью расчистили, выломав гранитную брусчатку и обнажив плодородный слой почвы.

В центре земляного круга рядом с друидом замерли Рамик и Кариса, встречая взглядом толпу горожан. На площади собрался практически весь Железный Берег, хотя зияющие пустоты в толпе напоминали о цене победы: двое из троих франтоватых цирюльников сложили головы на валу, не стало храброй Каликс, погибли стражники из первого эскорта друида. Многие — вроде портнихи Мари — щеголяли свежими бинтами и шрамами, но на большинстве лиц застыла печать глубочайшего истощения.

Рамик выступил вперед, и его звучный голос разнесся над затихшей площадью: — Граждане Железного Берега! Мы прошли через горнило страшной беды и выстояли — во многом благодаря доблести нашего верного друга и союзника, Элайджи Харта! И его благодеяния не иссякли на ратном поле. Как истинный друид, он дарует нашему поселению священное древо. Отныне эта площадь нарекается Парком Друида, и любого, кто посмеет осквернить сие место, постигнет суровая кара закона!

Элайджа хранил молчание, но его тяжелого, пронзительного взгляда хватило, чтобы передние ряды невольно втянули головы в плечи. Хотелось верить, что этого безмолвного предупреждения будет достаточно, чтобы ни у кого не чесались руки навредить саженцу. Ну а если слова не помогут — доходчивые аргументы в его арсенале найдутся всегда.

Опустившись на одно колено, парень бережно извлек древнее семя, взятое от Прародителя в островной роще, и опустил его в подготовленную лунку. Засыпав лунку землей, он воздел руки к небу, призывая мягкий купол «Целебного дождя», после чего сел рядом в позу лотоса.

Прикрыв веки, он выпустил наружу импульс «Даров природы».

День сменялся днем, пока Элайджа пребывал в глубоком растительном трансе, исцеляя собственное тело так полно и глубоко, как никогда прежде. Сквозь «Единство с природой» он ощущал, как к границам площади робко подходят раненые горожане, греясь в живительных каплях его дождя и залечивая увечья. Это вызывало на обветренных губах теплую улыбку: врачевать страждущих ему нравилось всегда.

На пятые сутки зерно глубоко под землей пустило первый белый росток.

На шестые — из размякшей земли пробился нежный зеленый стебелек.

Только тогда Элайджа распахнул глаза и шумно втянул свежий утренний воздух полной грудью. Бывшая мостовая преобразилась до неузнаваемости: вокруг шумел сочный изумрудный ковер молодой травы, пробивались побеги папоротников, но главное — священное древо прижилось. Теперь его корни намертво вплелись в ткань земной тверди, и оно могло развиваться самостоятельно, хотя друид твердо решил не покидать пост, пока росток не окрепнет до крепкого деревца.

Закинув в рот парочку сизых ягод, Элайджа вновь прикрыл веки и плавно погрузился в привычный круговорот природной медитации.