Вождь издал громоподобный рев, и орочья орда отозвалась единым звериным воплем, карабкаясь через изрытое траншеями поле, готовая стереть Железный Берег в пыль. Ополченцы пытались сдержать натиск лесом длинных копий и непрерывным градом классовых умений, но впавшие в безумие орки напрочь лишились инстинкта самосохранения. Обезумевшей серой лавиной они с разгона врезались в оборонительные порядки, едва не взломав строй одной лишь колоссальной массой удара.

Тем временем Элайджа с трудом вскочил на ноги — ровно вовремя, чтобы разминуться с падающим клинком вожака. Отпрыгнув назад, друид одним махом разорвал дистанцию на двадцать футов, однако монстр неотступно ринулся следом с яростным воплем, не уступавшим бешенству всей его своры. Элайджа в последний миг отбил плашмя лезвие чудовищного меча, сбивая траекторию. Едва острие врубилось в грязь, лапа в Когтях Чревоугодия хлестко полоснула наотмашь, вырывая клок плоти. Рана вышла пустяковой — чуть глубже царапины, — но вождь взвыл так, будто ему только что нанесли смертельный удар.

Внезапным рывком, заставшим Элайджу врасплох, вожак опустил плечо и пошел на таран, сбив парня с ног. Друид рухнул на спину, кубарем прокатился несколько ярдов и увидел, как стальная плита клинка вновь падает сверху, нацелившись разрубить его надвое. Используя Ускорение от Кушака Вихря, он снова отчаянно ударил по широкой плоскости лезвия. На сей раз отвести удар целиком не вышло: лезвие резануло по плечу, содрав солидный пласт мяса.

Кровавый ломоть шлепнулся в грязь. Взревев от боли, Элайджа бросился чудовищу в ноги. Вместо когтей он пустил в ход массивные челюсти: стоило клыкам сомкнуться на голени вождя, как раздался сухой треск кости. Вспомнив повадки аллигатора, друид крутанулся «мертвой петлей» вокруг своей оси. Монстр потерял равновесие и тяжелым кулем завалился прямо на него.

Выжав каждый пункт Силы, Элайджа отпихнул громадную тушу. Но стоило попытаться подняться, как пальцы вожака намертво сомкнулись на его лодыжке. Друид рванулся, силясь выдернуть лапу, но тщетно — хватка была железной. Единственным утешением оставалось то, что в таком партере гигант не мог пустить в ход свой колоссальный меч. Однако и голых кулаков этой твари хватало с лихвой. Вождь тут же наглядно доказал это, с хрустом вывернув лодыжку Элайджи и раздробив мелкие кости сустава.

Взвыв от накатившей боли, друид сумел вырвать изувеченную ногу, но дело было сделано. Осев на четыре кости, он неуклюже заковылял прочь на трех лапах. Хромая и оглашая поле яростными воплями, вождь неотступно ковылял следом.

К ужасу Элайджи, вожак обладал той самой легендарной орочьей живучестью и справлялся с поврежденной ногой куда лучше. Расстояние растаяло за секунды. Едва когтистая лапа потянулась к его хвосту, парень пошел на отчаянный шаг, надеясь, что этот гамбит не станет для него фатальным.

Он сбросил звериную стать и вернулся в человеческий облик, тут же активируя «Целебный дождь». Одновременно с этим он резко сменил вектор движения, рыбкой нырнув прямо между исполинских ног твари. Едва перекат завершился, Элайджа послал в раздробленную щиколотку направленный импульс «Прикосновения природы».

Вождь резко развернулся, по ошибке попытавшись опереться на сломанную голень, и тут же поплатился: нога предательски подогнулась, подарив друиду драгоценные мгновения, чтобы разорвать дистанцию еще на пару футов. Второй импульс «Прикосновения природы» затянул трещины настолько, что на ступню уже можно было ступать. Третий — восстановил ногу полностью.

И как раз вовремя: вожак оправился с пугающей скоростью. Выхватив из сыромятного пояса тесак размером с доброе мачете, он ринулся в атаку. Пока монстр сокращал дистанцию, Элайджа уже сплетал новое заклинание. Плетение «Роя» сформировалось за долю секунды до удара: размахнувшись посохом как бейсбольной битой, парень со всей доступной мощью врезал по травмированной ноге чудовища. Раздался громкий треск ломающейся кости.

Вернее, так ему показалось ровно до того мига, пока опущенный взгляд не наткнулся на расщепленный деревянный обломок в собственных руках. От изумления он даже не заметил встречного удара наотмашь: пудовый кулак врезался в живот, и легкое человеческое тело швырнуло через треть поля боя. Пролетев почти тридцать футов, Элайджа сшиб визжащего орка и едва не сорвался в траншею.

В висках гудело от сотрясения мозга, но рефлекторный импульс «Прикосновения природы» быстро разогнал дурноту. Проверив тело повторным диагностическим импульсом, парень с удивлением понял, что фатальных повреждений нет: сыграла на руку малая масса тела — вместо того чтобы принять всю кинетическую энергию на месте, его просто отбросило далеко назад, погасив силу удара.

И всё же положение оставалось отчаянным.

Запас Эфира неумолимо таял. Продолжать лобовую рубку в прежнем ключе было самоубийством: в облике Стража он не имел преимущества в чистой физической мощи против такой махины, а в человеческом теле без запаса маны превращался в легкую мишень. Шанс на победу оставался только один. Вспомнив бой с чемпионом огров в Башне, Элайджа влил в себя последний импульс «Прикосновения природы» и принял драконидскую форму.

После чего развернулся и дал стрекача.

Орочий вождь ринулся в погоню, снося собственных соплеменников как кегли. Элайджа вихрем петлял между рядами дикарей, пользуясь превосходством в ловкости и скорости реакции, чтобы уходить от шальных выпадов. Каждый раз, проскакивая мимо очередной серой туши, он полосовал когтями сухожилия и вскрывал мышцы, щедро заражая раны «Моровым поветрием».

Впрочем, эта жатва была лишь сопутствующим ущербом. Главная задача состояла в том, чтобы увести вожака подальше от стен. Прямолинейный монстр не заподозрил ловушки. Друид перемахивал через траншеи и лавировал в редеющей гуще орды, балансируя на волоске от гибели, но чудом уворачиваясь от направленных атак.

Долгие минуты он задействовал все доступные грани Кварцевого Разума, удерживая в фокусе хаос побоища. Но вот вожак сообразил, что его водят за нос, и начал разворачиваться обратно к городскому валу. Ровно этого момента Элайджа и ждал: оттолкнувшись от плеча подвернувшегося орка, он резко сменил направление и снарядом полетел в широкую спину предводителя. Вцепившись в загривок, друид пустил в ход «Удар яда», полдюжины раз полоснул когтями и тут же соскочил в сторону.

Чудовище взорвалось той самой яростью, на которую и рассчитывал парень: бросив попытки пробиться к Железному Берегу, вожак вновь остервенело понесся за вертким драконидом. Эта игра со смертью повторялась снова и снова на протяжении следующего часа, и каждую секунду Элайджа балансировал на острие бритвы. Малейшая помарка — и его размажут по земле либо сам гигант, либо его свита. Но суровые испытания с момента прихода Древа Мира выковали из друида воина, способного хладнокровно идти по канату над пропастью, сохраняя равновесие.

Так продолжалось ровно до тех пор, пока он не допустил роковую ошибку.

Только что совершив очередной стремительный наскок, Элайджа нарвался на встречный маневр: неповоротливый увалень оказался куда сообразительнее, чем казалось. Поняв правила игры, вожак решил перевернуть доску.

Друид еще находился в воздухе, когда гигант молниеносно крутнулся на пятках и сомкнул пудовые пальцы на его шее. Парень отчаянно забился в железной хватке, полосуя когтями толстую руку. На монстре висели десятки стаков «Морового поветрия», яд «Роя» и последствия «Удара яда», но он выглядел лишь слегка утомленным — в отличие от рядовых орков вокруг, которые валились замертво от одних только токсинов.

Но судьба рядовых дикарей Элайджу больше не заботила.

На кону стояла собственная жизнь. В панике сбросив драконидскую стать, он начал стремительно перетекать в ламеллярную гориллу. Однако завершить трансформацию вождь не дал: с чудовищной силой он впечатал парня оземь. Тело Элайджи смяло в лепешку, ребра с хрустом треснули, а внутренности словно разорвало в клочья. На этом истязание не закончилось: оторвав жертву от земли обеими руками, монстр с размаху приложил ее повторно. Облик Стража наконец зафиксировался, но толку от этого было мало: хоть парень и успел активировать «Железную чешую», способность не могла исцелить уже полученный критический урон.

Второй сокрушительный удар о грунт выбил весь воздух. Элайджа слепо брыкнул задними лапами, глубоко распоров серую плоть на бедрах вожака. Это не помогло — тварь вновь вздернула его высоко над головой. Мысли в Кварцевом Разуме лихорадочно метались в поисках спасения. «Чешуя» сглаживала удар, но даже тех десяти процентов урона, что пробивали барьер, хватало, чтобы тело окончательно отказало.

Ситуация была безнадежной: ни одна грань сознания не находила выхода. В этот миг парень отчетливо понял — это конец.

Действие «Железной чешуи» истекло. Издав торжествующий рык, вождь обрушил тело друида вниз для финального удара.

Но смертельного перелома не случилось: в последний миг вокруг Элайджи распустилась плотная лазурная сфера силового поля, погасившая львиную долю кинетической энергии. Вожак опешил, с недоумением и растерянностью уставившись на добычу — и этой заминки хватило, чтобы парень выскользнул из захвата. В то же мгновение он активировал «Ярость». По жилам хлынул раскаленный поток сырой Силы, взвинчивая физические характеристики далеко за пределы обычных возможностей.

Оказавшись на земле, Элайджа мгновенно реализовал этот чудовищный бонус. Обеими лапами вцепившись в лодыжку врага, он рванул изо всех сил. Ослабленный десятками ядов и потерей крови от антикоагулянта Когтей Чревоугодия, вожак не удержался на ногах и с гулким грохотом рухнул плашмя.

Друид понимал: одной подсечкой этого монстра даже не замедлить, не говоря уже о нейтрализации. Но в голове созрел дерзкий план. Превозмогая дикую боль в раздробленном теле, Элайджа вскочил на лапы и поволок брыкающегося гиганта к ближайшему рву.

Он прекрасно помнил этот участок поля: именно здесь он сам совсем недавно познакомился с частоколом кольев на дне. Собрав воедино всю мощь формы ламеллярной гориллы, базовые характеристики и бафф «Ярости», Элайджа перекинул девятифутовую тушу через край бруствера. Несколько мгновений вождь беспомощно кувыркался в воздухе, после чего с глухим чавканьем рухнул прямо на обнаженные острия.

Монстр тут же заворочался, силясь сорваться с кольев, но Элайджа такого шанса давать не собирался. Едва действие «Ярости» развеялось, он сбросил звериный облик. Вместо экстренного исцеления, в котором плоть отчаянно нуждалась, друид скастовал «Опутывающие корни». Из грязи взметнулись толстые узловатые лозы, намертво привязав вожака ко дну ямы. Следом пошла «Ярость бури»: с небес низверглась ослепительная молния, ударив аккурат в распластанного врага.

Без усиливающего эффекта сломанного Посоха природной гармонии заклинание нанесло скромный урон, но прямое разрушение друида и не интересовало — расчет строился исключительно на эффекте оглушения. И задумка сработала. Едва орк начал рвать лозы, Элайджа накатил «Опутывающие корни» повторно, снова сковав движения врага. Однако вождь упорно не желал поддаваться трупному яду на кольях с той скоростью, на какую рассчитывал парень.

А запас Эфира иссяк почти окончательно.

Счет шел на секунды: если немедленно не заштопать внутренности, наступит смерть от внутреннего кровоизлияния. В легких уже клокотала жидкость, а нутро скрутило адской судорогой.

В этот миг Элайджа принял бесповоротное решение поставить точку — так или иначе.

Влив в себя одиночный импульс «Прикосновения природы», чтобы сердце попросту не встало, он на остатках маны инициировал обратную трансформацию в ламеллярную гориллу, вычерпав Эфир досуха. Прежде чем тело успело полностью отвердеть броней, вождь с мясом вырвался из растительных пут и начал сниматься с кольев.

И тогда Элайджа обрушился сверху, вбивая град сокрушительных ударов в открытую грудь чудовища. Он молотил врага с абсолютным, первобытным остервенением, принимая встречные удары в упор. Это походило на двенадцатый раунд рубки двух измочаленных боксеров-тяжеловесов: ни один уже не мог стоять на ногах, но оба перешагнули точку невозврата, продолжая осыпать друг друга ударами, способными сотрясать скалы.

Элайджа трезво осознавал цену своего выбора: выжить после такого шансов не было. Даже если он добьет тварь, масштаб внутренних разрушений слишком велик. Без полного ядра маны он физически не успеет залечить раны до того, как угаснет искра жизни.

Но свой выбор он принял спокойно.

Вариант сбежать существовал, и он о нем думал. Но бегство лишь отсрочило бы неизбежное: упусти он уязвимого вождя сейчас — тот залижет раны, сотрет в порошок защитников на валу и вырежет Железный Берег до последнего младенца, после чего орда покатится дальше по континенту.

А там, на просторах нового мира, жили те, кто был ему дорог. Где-то бродили Алисса, Кармен и Мигель; на Гавайях остались старые друзья; в самом форпосте появились не чужие люди; в Аргосе ждали Исаак и Делайла; в Норкасле — Джесс и Эссекс; в священной роще шелестел листвой Нертус. Причин не дать орде выжить набралось более чем достаточно.

Черпая силы из этой решимости, Элайджа вложил весь остаток ярости в последний чудовищный удар — и шея вождя надломилась с сухим треском. Осознание триумфа вспыхнуло лишь на миг, после чего чудовищный груз увечий накрыл сознание с головой.

Каждая грань Кварцевого Разума захлебнулась в слепой дурноте, но друид каким-то чудом сумел выползти по насыпи со дна рва, прежде чем окончательно рухнуть лицом в грязь. Проползти удалось от силы пару футов. Сквозь вату в ушах донеслись знакомые хриплые голоса, и парень смутно ощутил, что снова лежит в человеческом теле. Чьи-то пальцы силой разжали сведенные челюсти, в рот протолкнули что-то мягкое — и по телу неожиданно пробежала живительная волна исцеления. Следом крохотная капля свежего Эфира упала на дно опустошенного ядра.

На языке растекся знакомый терпко-сладкий сок. Зрение сфокусировалось: над ним на коленях стоял Курик, сжимая в закопченной ладони пригоршню зачарованных ягод с острова.

— Раззявь пасть, дубина, — проворчал дворф. — Не для того мы тут задницы рвали, чтоб ты копыта откинул.

Челюсть Элайджи бессильно отвисла, и следопыт щедро протолкнул внутрь еще пару ягод. Мысли слегка прояснились. В голове роилась сотня вопросов, но инстинкт самосохранения требовал одного: немедленно направить появившийся Эфир в «Прикосновение природы». Парень активировал навык — мягкое тепло омыло истерзанные внутренности, стягивая смертельные разрывы. Капля в море против таких травм, но этого хватило, чтобы окончательно вернуть контроль над разумом.

Дернувшись, он хрипло выдавил: — Что там?.. С орками?

— Полегли, — коротко бросил Курик. — Как только ты свернул шею главарю, бафф с них слетел. А дальше твоя зараза сделала свое дело — ну и мы чутка помогли топорами, ясное дело.

— Выходит… всё кончено? — выдохнул Элайджа.

— Кончено. Осталось только падаль прибрать, — подтвердил дворф.

Элайджа наконец позволил себе расслабиться. Облегченный вздох отозвался острой вспышкой боли в ребрах: — Хорошо… Слушай, Курик?

— Чего тебе?

— Мозги этого здоровяка… Главного. Сбереги их для меня, — прошептал парень. — Это жизненно важно.

Больше не проронив ни слова, он отпустил остатки сил и с головой провалился в целительное беспамятство. Последним, что донеслось до угасающего слуха, было озадаченное ворчание следопыта: — Мозги?.. Ну и запросы у этой молодежи пошли…