Элайджа сидел на краю глубокого рва, свесив босые ноги над дном, уходившим вниз почти на десять футов. Дно щетинилось частоколом заостренных кольев, многие из которых мягко мерцали магическими эманациями от влитых классовых навыков. После первоначального успеха с тактикой «разделяй и властвуй» друиду удалось провернуть этот трюк еще лишь единожды — пока орки, а точнее их шаманы, не поумнели окончательно и не отказались бросаться за ним в погоню по чащобам. На перехват по-прежнему высылали отдельные отряды дикарей, но парень быстро сообразил: прежней уязвимости к его природным чарам те больше не выказывали.

Днем позже, тайком подсмотрев за их лагерем, он выяснил причину: шаманы провели массовый ритуал, наложив на орду коллективную защиту от его стихий. Внезапным это не стало — противник давно научился ослаблять убойную силу заклинаний. Однако на сей раз дикари выставили контрмеры, работавшие даже вдали от самих заклинателей. И этот факт Элайдже категорически не нравился, подтверждая всё, что он успел узнать об этой породе:

Орда эволюционировала с каждым прожитым днем. Не прими защитники срочных мер — чудовища наберут такую массу и силу, что сокрушить их станет попросту невозможно. Осознав тупик партизанщины, друид отступил к окрестностям Железного Берега, решив внести лепту в коллективную оборону рубежей. По прибытии он застал кипучую стройку: колонисты насыпали вокруг города мощный земляной вал и спешно сколачивали осадные орудия. Алхимик Биггл тоже не сидел сложа руки, наварив добрых три десятка бочонков ядовитой бурды собственного изобретения, уверяя, будто эта адская смесь «заставит зеленокожих ублюдков трижды пожалеть, что сунулись на Железный Берег».

Элайджа, впрочем, столь радужного оптимизма не разделял: орки шли вперед с фанатичной, слепой прямолинейностью. Они уже прокатились по региону саранчой, пожирая и выжигая всё на пути, так что надеяться на их отступление было верхом наивности. Эту лавину остановит лишь тотальное истребление до последнего клыка.

А значит, груз ответственности на его плечах выходил далеко за рамки драки за чужой форпост. Пади оборона Железного Берега — орда разольется по всему континенту, отъедаясь, плодясь и набирая системные ранги, пока обуздать ее не станет не под силу никому. Дойди дело до такого исхода — Земле под сенью Древа Миров придет гарантированный конец.

И единственной преградой перед этой катастрофой стояла цепь свежевырытых рвов, сам Элайджа и горстка гражданских ремесленников, брошенных в пекло войны без должной выучки.

Тяжело вздохнув, он достал из мешка флягу с водой, сделал несколько долгих глотков и опустил ее на траву. Мягкий шорох шагов возвестил о приближении Курика.

— Будешь? — предложил друид, кивнув на флягу.

— Там вода? — прищурился дворф.

— Ага.

— Воздержусь, — хмыкнул следопыт, опускаясь рядом на край насыпи. — День-другой — и они здесь. Правда, пока неясно: пойдут с ходу на штурм или встанут лагерем вне зоны обстрела, собирая кулак.

— Скорее второе, — прикинул Элайджа. — Они стремительно умнеют.

— Орки завсегда так. Порода такая.

— Думал о том, что делать, если мы не удержим рубеж? — друид покосился на коротышку. Курик выглядел столь же выжатым, сколь чувствовал себя сам парень: под глазами залегли глубокие синяки от бессонных ночей.

— Растворюсь в глухомани. И тебе советую сделать ноги.

— Если останусь жив — буду драться до конца.

— С чего бы вдруг? — искренне удивился следопыт. — Ты нам ни гроша не должен. Мы пришли с мечом в твой дом. По совести говоря, ты имел полное право перерезать каждого из нас еще на пристани.

— С Кэбботом была совсем другая история, — возразил Элайджа. — Да и он вряд ли попер бы на рожон, знай заранее мой боевой потенциал. И уж тем более развернул бы оглобли, проведай он про приближение орды.

— Знай он про орду — слезно упросил бы мамочку с папочкой из клана Исонов оплатить ему обратный билет сквозь портал, — ядовито сплюнул Курик. — Они ж за переброску тех ритуалистов отвалили целое состояние. Словно медяк нищему бросили. Голову на отсечение даю: тот надутый индюк даже не догадывался, что родичи щедро спонсируют его авантюру с кражей дракончика.

— Возможно, — неопределенно пожал плечами друид. Кэббота он лично не знал, так что судить о семейных дрязгах гнома не брался. — Но ты спросил, почему я впрягаюсь в эту бойню? У меня три причины.

— И какие же?

— Во-первых, я не из тех, кто бросает людей на растерзание, когда тем прижало хвост. Понимаю, звучит наивно, и кто-нибудь однажды непременно вытрет об меня ноги, — признался парень. — Но это останется на их совести. Чужая подлость не заставит меня отказаться от того, что я считаю правильным.

— Красивые речи. Поглядим, как запоешь, когда тебе плюнут в душу.

Элайджа лишь пожал плечами, окинув взглядом эшелонированную полосу рвов: двенадцать параллельных траншей, каждая глубокая, словно крепостной ров. Оставалось надеяться, что этот лабиринт собьет темп вражеской лавины.

— Может и так, — согласился он. — Но вторая причина куда более шкурная: я защищаю собственный дом. Остров мне дорог, и наивно полагать, будто орки оставят меня в покое, смети они Железный Берег. Так что оборона города — лучший способ сберечь собственную шкуру.

— А третья?

— Это моя родная планета, — твердо произнес Элайджа, и в голосе зазвенела сталь. — Не остановим их здесь — зараза расползется во все стороны. В этом их суть: они работают как чумной вирус. А где-то там, за горизонтом, живут люди, которые мне небезразличны. Далеко отсюда, но они живы. И если я не сделаю всё возможное прямо сейчас — велики шансы, что эта армада настигнет их в самом ближайшем будущем. Прямо сейчас орда уязвима. Ее можно сокрушить. Значит, я обязан дать бой здесь и сейчас: второго шанса человечеству судьба может и не предоставить.

Курик долго молчал, переваривая услышанное. Затем глубоко затянулся воздухом: — Благородство пополам со здоровым эгоизмом. Такой расклад мне по душе.

— Любой, кто бьет себя в грудь и твердит о чистом альтруизме — набитый лжец, — усмехнулся друид. — Личная выгода замешана в каждом благом деле.

— Тут не поспоришь, — согласился следопыт.

Некоторое время они сидели в уютной тишине, нарушаемой лишь перестуком топоров вдалеке, пока дворф вновь не подал голос: — И всё же… рвов вы нарыли знатно.

— Это точно. Мой университетский приятель до интеграции учился на историка, — с улыбкой вспомнил парень. — Специализировался на античных войнах и осадах. Всякий раз, когда мы смотрели кино или читали батальные хроники, он в пух и прах разносил тактику полководцев. Его любимой присказкой было: «Лучшая и самая надежная фортификация — это глубокая канава. Выкопал один ров — копай следом второй! Можешь утыкать дно кольями, возвести парапеты или пустить воду, но в сухом остатке ничто не решает исход осады так, как старый добрый ров».

— Толковый был мужик, судя по всему, — хмыкнул Курик. — Не считая той половины слов, из которых я не понял ровным счетом ни шиша.

Оба негромко рассмеялись. Элайджа легко поднялся на ноги: — Пойду смою лесную грязь под горячей водой и нормально поем. Составишь компанию? Кто знает, когда еще выпадет такой шанс.

Дворф мотнул головой, бросив хмурый взгляд на городские постройки: — С городами у меня отношения сложные. Не люблю толпу, если улавливаешь суть.

— Вполне понимаю. Надумаешь — знаешь, где меня искать.

— Уж точно не заблужусь: пойду по следу из перекошенных злобой физиономий. Местные тебе гибель гарнизона до сих пор не спустили, — предупредил следопыт.

Элайджа философски повел плечами: — Имеют право, не виню их. До встречи.

— Бывай.

Спустившись с насыпи, друид неспешным шагом направился к заставе. Стоило миновать городские ворота, как тяжелые, ненавидящие взгляды вновь облепили его со всех сторон. Страх в глазах прохожих никуда не делся, но слегка притупился — народ понемногу свыкался с его присутствием. Рано или поздно этот нарыв непременно прорвет.

И когда наглец переступит черту, Элайдже придется устроить показательную порку — чего делать категорически не хотелось.

Впрочем, до открытого бунта дело пока не дошло, и парень беспрепятственно шагал по мостовой. Миновал цирюльню, ателье Мари, монументальный гранитный куб Ветви. Вдали на склоне темнели зевы штолен, куда он не заглядывал со времен спасения драконицы Сары.

На мгновение мелькнула мысль перенестись «Кругом предков» в священную рощу и переночевать в собственном доме на дереве. Но здравый смысл взял верх: ударь орда на рассвете — успеет ли он догрести на веслах до берега сквозь пролив? Рисковать не стоило: безопаснее оставаться на передовой, пусть и в ущерб домашнему уюту.

— Элайджа! — окликнули сзади.

Обернувшись, он увидел спешащего к нему Рамика. Безупречный гоблин щеголял в своем неизменном псевдовикторианском сюртуке — стиль не копировал земной дословно, но сходство казалось разительным. Купец сорвал с лысой головы котелок и расплылся в радушной улыбке: — Не откажетесь составить компанию за обедом? Я забронировал столик в «Заколотом вепре». Помнится, в прошлый визит тамошняя кухня пришлась вам по вкусу!

Элайджа критически оглядел свои засаленные штаны: — Знаешь что? С удовольствием. Только сначала приведу себя в человеческий вид. Дашь мне часок?

— Сию минуту! — просиял гоблин.

— Посоветуешь постоялый двор? Чтобы с нормальной купальней и душем.

— О, господину ваших достоинств прямая дорога в «Империум»!

— Звучит грабительски дорого, — поморщился друид.

— Уверяю вас, так оно и есть! Но лучших апартаментов на Железном Береге не сыскать: строго говоря, это единственный полноценный отель во всем форпосте. Притока гостей у нас отродясь не бывало, так что номера большей частью простаивают. Но стоит планете окрепнуть и открыть порталы — отбоя от постояльцев не будет!

Парень лишь махнул рукой — в монетах нужды он не испытывал: — По рукам. Лишь бы постель была мягкой, а из крана текла горячая вода.

— Вы останетесь в полном восторге. Прошу за мной!

Свернув за угол, Рамик вывел спутника к величественному трехэтажному особняку, чья архитектура вызывала стойкие ассоциации с Версальским дворцом, пусть и в миниатюре. Здание венчал массивный бронзовый купол, заставив Элайджу вновь почесать в затылке, поражаясь причудливым параллелям между культурой чужаков и земной историей.

Стоило переступить порог «Империума», как с губ сорвался тихий вздох изумления. Назвать убранство холла «роскошным» значило не сказать ничего: инкрустированный мрамор, сусальное золото, филигранная лепнина и наборная мозаика пола, складывавшаяся в головокружительный геометрический узор.

Навстречу вышколенной походкой выступил управляющий-гоблин в безупречном смокинге. Лишь на долю секунды его взгляд мазнул по босым ногам и драным штанам гостя, но на холеном лице не дрогнул ни единый мускул: — Добро пожаловать в «Империум», — с безукоризненной вежливостью склонил голову метрдотель. — Мое имя Дакар, я управляющий филиалом лучшей сети отелей во всей мультивселенной. Чем могу служить столь почтенным господам?

— Моему другу требуется лучший люкс, — взял слово Рамик. — В средствах мы не стеснены.

— Ну, в разумных пределах… — счел нужным вставить Элайджа.

— Доверься мне, друг мой: ты не пожалеешь ни об одном потраченном этериуме! — заверил купец.

Друид пожал плечами: спускать нажитое добро на фронтире было особо некуда: — Ладно, гулять так гулять. Но предупреждаю сразу: переплюнуть мой дом на дереве вашим хоромам будет непросто.

— Смею заверить, стандарты «Империума» выдержат сравнение с любым… древесным строением, — с тончайшей улыбкой парировал Дакар.

И не соврал.

Следующий час парень провел в чистейшем блаженстве. Наконец-то смыв с себя грязь под щедрыми струями горячего душа, он смог оценить масштабы: номер оказался вдвое просторнее его домика на острове, а роскошь отделки не уступала королевским палатам.

Вишенкой на торте стал глубокий расслабляющий массаж от крепкорукой дворфийки. Когда час спустя Элайджа спустился в вестибюль, в мышцах звенела забытая легкость, а от дорожной усталости последних недель не осталось и следа.

Последующий ужин в «Заколотом вепре» закрепил успех. В дружеской трапезе за общим столом крылась особая, первобытная магия единения: гоблин сыпал байками, а сам друид методично уничтожал горы копченостей и экзотических гарниров, названия которых даже не пытался запомнить. К концу застолья сытое умиротворение затопило душу теплой волной.

Закоренелый циник наверняка ждал бы подвоха, способного разрушить идиллию, но вечер обошелся без эксцессов. Вернувшись в отель, Элайджа рухнул на гигантскую перину и впервые за долгое время уснул с робкой надеждой на лучшее.

Ему почти удалось выкинуть из головы мысль об армаде орков, уже занесшей топор над порогом.

Почти.