Окутавшись «Обликом незримого», словно сотканным из теней плащом, Элайджа крался вперед. Он почти распластался по земле, ведя слежку за благородным оленем. Зверь был колоссальным — ростом как минимум с матерого лося, а значит, идеально подходил для задуманного. Однако рогач был могуч: друид понял это с первого же взгляда, так что сближаться следовало с предельной осторожностью. Один неверный шаг — и острые, ветвистые рога пропорют грудину насквозь.

На одной из прошлых вылазок он уже насадился на подобные вилы и повторять опыт не горел желанием. Он бы, конечно, выкарабкался — запаса живучести хватило бы, чтобы продержаться до исцеления, — но на зализывание ран ушли бы драгоценные часы. А с учетом поставленной цели такая задержка была непозволительной роскошью. Так что за последние пару суток парень выучил урок осторожности так глубоко, как редко утруждал себя в прежних странствиях.

Прежде он всегда держал в уме: даже если оступится и схлопочет удар, магия затянет любые увечья. И хотя регенерация работала безотказно, фактор неумолимо тающего времени превращал любую заминку в провал, способный обречь Железный Берег на гибель. Допустить этого Элайджа не мог, а потому выжимал из себя такие чудеса скрытности, о которых раньше и помыслить не смел.

Но процесс шел слишком медленно.

Срок, отведенный на первый этап плана, неумолимо истекал — вскоре придется запускать следующую фазу. И все же, чем больше дичи добудут они со следопытами, тем меньше жратвы достанется оркам. Подобный тотальный отстрел плохо вязался с титулом защитника природы, но друидические принципы пришлось задвинуть на задний план ради элементарного выживания. Задача стояла жесткая: выкосить фауну в округе настолько, чтобы надвигающейся орде элементарно не хватило подножного корма. Голодом армаду, конечно, не уморишь — в этом Элайджа не сомневался. Но истощить их силы хотя бы отчасти — вполне, и эта слабость могла стать решающей песчинкой на чаше весов в неизбежной битве за город.

С этими мыслями он бесшумно скользил сквозь сплетение ветвей. Под маскировкой «Облика незримого» он должен был оставаться абсолютно невидимым для лесного зверя. И все же, стоило подобраться на пару шагов, как олень испуганно прянул в сторону.

Впрочем, дистанция для решающего броска уже сократилась до предела.

Взмыв в воздух, кот обрушился прямо на широкую хребтину исполина. Вонзив когти глубоко в шкуру для равновесия, он ударил с хваткой крокодила, сомкнув чудовищные челюсти на мускулистом загривке. Один мощный сжим — клыки вспороли толстую плоть, а шейные позвонки хрустнули под напором запредельной Силы. Не успев оказать ни малейшего сопротивления, зверь безвольно рухнул наземь. Элайджа спружинил в сторону, сбрасывая звериную стать и возвращая человеческий облик еще в воздухе, до касания земли.

И в это самое мгновение из засады ударил орк.

Элайджа даже не подозревал о присутствии чудовища поблизости: тварь явно пустила в ход способность к маскировке, которой владели их егеря и разведчики. И все же друид винил лишь себя: он слишком увлекся разделкой цели.

Или попросту вымотался за трое суток непрерывной, изнуряющей охоты.

Как бы то ни было, увернуться от копейного выпада человек не успел. Наконечник из грубо отесанного кремня глубоко вонзился в бок, оставив рваную, зияющую рану. Элайджа пошатнулся, оседая, но дикарь уже наступал на пятки, готовя добивающий удар. Развернувшись на пятке и орошая мох брызгами собственной крови, друид наотмашь влепил концом деревянного посоха прямо в клыкастую морду преследователя.

От тяжести удара монстр покачнулся, а Элайджа вторым движением подсек древком его щиколотки. Великан с грохотом повалился на спину. Не давая ему опомниться, друид вскинул ладонь: корни-путы рванули из земли, оплетая брыкающиеся конечности колючими толстыми побегами.

Выгадав пару секунд передышки, он вызвал «Целебный дождь» и мгновенно активировал «Облик стража», принимая форму чешуйчатой ламеллярной гориллы. Едва чары легли на рану, тело вытянулось, руки удлинились до самой земли, а бугрящиеся мускулы затянуло прочной роговой броней. Рванув вперед на всех четырех, обезьяноподобный колосс воздел сомкнутые в молот кулаки к небу и с громоподобным треском обрушил их на грудь распятого монстра. Тот жалобно захрипел, но дух не испустил — и Элайджа принялся методично вбивать пудовые кулаки в тушу, пока под ними с влажным хрустом не раскрошились ребра. Лишь после этого хрипы затихли, а дыхание оборвалось.

Но друид не остановился. Ослепленный боевым трансом, он вцепился огромными когтистыми лапами в голову орка и с силой крутанул. Шея сломалась, но в бушующей ярости этого показалось мало: он рвал и выворачивал череп из стороны в сторону, пока толстые шейные жилы не лопнули с противным треском. Еще пара яростных рывков — и оторванная голова осталась в когтях.

Хотелось победно взреветь на весь лес, но даже сквозь пелену первобытного бешенства благоразумие взяло верх: приманивать других тварей было бы верхом глупости. Ограничившись тем, что швырнул окровавленный трофей в кусты, он глухо ударил себя кулаками в грудь. Впрочем, упиваться диким естеством долго не пришлось — суровая реальность быстро напомнила о себе: там, где бродил один орк-охотник, вскоре непременно объявятся остальные.

Сбросив боевую трансформацию обратно в человека, Элайджа осмотрел ранение. Из-за тупого кремниевого наконечника рана вышла рваной и скверной, но жизненно важных органов задето не было — лишь задело край кишечника, который уже стянулся благодаря «Целебному дождю». Влив пару импульсов «Прикосновения природы», он окончательно затянул плоть и повернулся к туше оленя.

Скинув с плеч заплечный мешок, он распустил завязки. Этот тюк был особым охотничьим инвентарем, выданным следопытами на время операции, и во многом именно благодаря ему план удавалось воплощать с такой эффективностью. Как и его собственный бездонный мешок, этот артефакт обладал расширенным внутренним пространством, вмещая мясо четырех таких гигантов, и поддерживал идеальную свежесть туш. Впрочем, зачарование имело жесткую специфику: стоило сунуть внутрь что-либо, кроме парного мяса, как предмет мгновенно терял свойства. Узкоспециализированная, но бесценная в полевых условиях вещь.

Сейчас мешок был забит почти под завязку: разделав добычу, Элайдже предстояло вернуться в передовой лагерь и забрать пустой, пока носильщики доставят провизию на Железный Берег. За последние дни конвейер был отлажен до автоматизма.

Оставалось лишь освежевать тушу. Достав охотничий нож — трофей с наемников Кэббота, штурмовавших его остров целую жизнь назад, — парень принялся за дело. Когда-то на такую работу ушли бы долгие часы, но с набитой рукой и неутомимой выносливостью культиватора, далеко перешагнувшего человеческие пределы, он управился за полчаса.

Утрамбовав мясо в мешок — от непомерной тяжести натужно затрещали ремни, — он закинул оленью шкуру на плечо и зашагал сквозь чащу. Даже на своих двоих он двигался быстро и бесшумно. К тому же злоупотреблять звериными метаморфозами не стоило: постоянное пребывание в облике хищника расшатывало человеческое восприятие, в чем он уже успел убедиться в джунглях у Изначального Лабиринта.

Спустя час он добрался до временной стоянки, где его встретила синеволосая гномка из группы Курика: — Расана, — коротко кивнул он.

Та широко улыбнулась, поправляя на переносице массивные круглые очки: стекла предназначались вовсе не для чтения, а подсвечивали свежие следы на тропах. — С чем пожаловал на сей раз?

— С мясом, как обычно, — покачал головой Элайджа. — Два оленя, кабан и парочка гигантских индеек.

Те пернатые великаны напоминали скорее хищных динозавров, чем привычную домашнюю птицу, и повозиться с семифутовыми тварями пришлось изрядно. Зато филе с них срезали гору — городу подспорье, а главное, орде этот кусок уже не достанется.

— В лесу почти шаром покати, дичь кончается, — раздался хриплый голос.

Справа из подлеска вынырнул Курик. Старший следопыт волок аналогичный кожаный тюк, натужно кряхтя под его тяжестью: вместимость сумок была огромной, но вес содержимого зачарование ничуть не облегчало. Обычным разведчикам таскать такие баулы было не под силу — здесь требовалась грубая физическая мощь уровня Элайджи. — Сдается мне, пора сворачивать удочки и пятиться к стенам.

Элайджа сокрушенно вздохнул. Он и сам видел, как опустели охотничьи угодья, хотя понимал: выбить всех обитателей тайги под ноль за такой срок физически невозможно. Но легкую добычу они подчистили подчистую, и теперь оркам придется тратить куда больше сил и времени на прокорм своей оравы. Слабое утешение перед лицом катастрофы, но лучше, чем ничего.

Шагнув под навес лагеря, друид спросил: — Запускаем вторую фазу?

— Лучшего момента не подвернется, — кивнул Курик. — Остальные ребята как раз зачищают полосу отсюда до самого Железного Берега. Будем отходить перекатами, минируя каждый овраг. К моменту, когда доберемся до крепости, выжмем из обороны всё, на что способны.

— Что требуется от меня?

Замысел был прост: в ближайшие дни следопыты нашпигуют весь прилегающий массив сотнями ловушек. У многих бойцов имелись специализированные классовые навыки на усиление капканов. Часть орков ляжет в ямах костьми, часть покалечится, но главное — ловушки собьют темп наступления.

Курик потер затылок: — Сможешь еще разок шарахнуть тем масштабным штормом по их рядам?

— Исключено: шаманы начеку, — покачал головой парень. — Если врезать «Бедствием» или «Роем», когда они настороже, на меня накинеться весь авангард… Постой-ка…

— Чего там?

— Кажется, есть идея.

— Выкладывай живее, время не ждет!

— А что, если я намеренно ударю по ним и утяну ударную группу за собой в противоположную сторону? — предложил Элайджа. — Это подарит вам лишние сутки на обустройство засек. Чем дольше мы их маринуем в пути, тем крепче встанет оборона города.

— Уверен, что ноги унесешь?

Элайджа пожал плечами: — Вполне. На форсаже я бегаю быстрее ветра.

— Тогда действуй, — одобрил следопыт. — Лишний день для нас на вес золота.

— Договорились. Только переведу дух минут десять. Перекусить найдется?

— Негусто. Все припасы караванами в город гоним, да и костры здесь палить нельзя. Вон, глянь в кадушку, — Курик кивнул на прикопанный бочонок. Внутри лежали свежесобранные лесные дары: дикие ягоды и шляпки съедобных грибов. — Червячка заморить хватит.

Зачерпнув горсть, Элайджа опустился на поваленное бревно. Курик примостился рядом: — Прямо ностальгия накатила, — усмехнулся друид, жуя кисловатые ягоды. — Лесная глушь, грибной паек… Словно вернулся в первые месяцы после падения системы.

— До сих пор в толк не возьму, как ты один-одинешенек выжил в той мясорубке, — покачал головой дворф. Элайджа в общих чертах делился прошлым, но ключевые детали держал при себе. — Большинство на твоем месте сгинуло бы в первую же седмицу.

— Я не был совсем один. По крайней мере, поначалу, — тихо обронил парень, вспомнив погибшую пантеру.

— Местным аборигенам завсегда несладко приходится, когда Древо Миров пускает корни, — философски заметил Курик. — Хорошо хоть у истинных титанов мультивселенной нет резона совать нос в эту глушь. Мы-то все беглецы: кто от долгов ушел, кто новую жизнь ищет. Был бы выбор — ноги бы нашей на фронтире не было.

— Даже не знаю, обижаться или нет, — хмыкнул Элайджа.

— Да брось, без обид. Первопроходцам везде тяжело: кровь, грязь и пот. И родных большинство из нас не увидит годами. Десятилетиями, если вообще доживем. Межмировой портал стоит целое состояние.

— Насколько дорого?

— Платиновые этериумы. Причем во множественном числе.

Элайджа присвистнул. За всё время ему удалось скопить лишь семнадцать золотых, а по системному курсу один платиновый тянул на миллион золотых монет! В Базе знаний Ветви попадались редчайшие фолианты с похожими ценниками, но парень искренне полагал себя вполне зажиточным культиватором. Теперь иллюзии рассыпались прахом.

— Да что там иные миры — даже перемещение по внутренней сети планеты стоит бешеных денег! — продолжал дворф. — Сотни золотых до ближайшего узла, а дальше — по нарастающей. Впрочем, сейчас это пустой треп: Земля слишком свежая, связующие каналы заблокированы. Но погоди лет двадцать — телепортация станет обычным делом.

— Понятно, — кивнул Элайджа.

Опцию порталов в павильонах Ветви он видел, но строчки всегда оставались неактивными и серыми.

Посидев молча еще пару минут и дожевав скудный паек, парень поднялся на ноги: — Пора выступать, если хотим успеть засветло.

Отойдя за пределы видимости лагеря, он привычно перетек в форму драконида. Без маскировочного покрова «Облика незримого» и страха быть замеченным лапы пожирали пространство с бешеной скоростью, и уже через пару часов он нагнал передовые колонны орды.

Затаившись на кроне векового вяза, он оценил диспозицию: орда снялась со стоянки, но их передвижение напоминало не организованный воинский строй, а хаотичную лавину дикарей, бредущих в одном направлении. Картина живо напомнила толчею после финального свистка на стотысячном стадионе, когда людская масса единым потоком ломится к узким выходам.

Никакой дисциплины. Но лезть на рожон Элайджа не стал: набросив «Облик незримого», по широкой дуге обогнул фланг и зашел орде в хвост. Припав к земле в густом кустарнике, он навел Посох природной гармонии на арьергард и скомандовал «Рой». Не дожидаясь, пока тучи насекомых материализуются в воздухе, он уже вливал ману в «Бедствие».

Едва последнее заклинание сорвалось с навершия, друид вновь обернулся драконидом и дал стрекача вглубь леса. Буквально через миг на то место, где он только что стоял, с шипением шлепнулся сгусток кипящей багровой скверны: даже с двадцати шагов кожу обдало удушливым жаром. Чутье не подвело: задержись он на полсекунды дольше — плетение шамана впечатало бы его в грунт.

И проверять его эффекты на собственной шкуре не хотелось совершенно.

За спиной раздался топот сотен кованых подошв: погоня началась. Элайджа легко держал дистанцию, но намеренно мелькал между стволами, подкармливая ярость преследователей. Утянув отряд на пару миль в сторону от основного маршрута, он резко развернулся на скале и повторно обрушил «Рой».

На сей раз алая сфера прилетела в разы быстрее, не оставив окна для «Бедствия». Но это не имело значения: уничтожать авангард друид не планировал — требовалось лишь дробить силы врага и тянуть драгоценное время.

Гонка продолжалась больше часа. Наконец настал переломный момент: призванные насекомые сумели пробить магические щиты жреца. Системный лог друида вспыхнул чередой сообщений о полученном опыте — первые орки начали падать замертво. Поток смертей нарастал: шаман окончательно вычерпал эфирный резерв.

Колдун остался беззащитен.

И упускать такой шанс Элайджа не собирался. Прибавив ходу и оторвавшись от хвоста на сотню ярдов, он активировал «Облик незримого» в связке с пассивным ускорением «Сущности волка». Заложив крутой вираж, зашел преследователям за спину. При виде изможденных преследователей на чешуйчатой морде кота расплылась хищная усмешка.

Уцелевшие орки едва держались на ногах: токсины «Роя» подточили их силы, и большинство ковыляло на чистом упрямстве. Шаман — приметный сутулый урод в плаще из вороньих перьев и с посохом, увенчанным полированным черепом, — отчаянно пытался стабилизировать строй. Каких-то сложных плетений друид разобрать не мог, но видел результат: стоило жрецу коснуться воина посохом, как тот с хрустом распрямлялся во весь рост, наливаясь свежими силами.

Этому пора было положить конец.

В строю оставалось не больше двух десятков бойцов — отличный результат для партизанского наскока. Но обычное мясо Элайджу больше не интересовало: главной целью оставался вожак. Следовало окончательно досуха выжать его ману.

Заняв позицию за скальным выступом, парень вскинул посох и обрушил на поляну «Бедствие». Небо заволокло грозовыми тучами, ветер взвыл, срывая листву, и на поляну обрушился шквал: ветровые клинки полосовали ряды дикарей, разряды молний дробили валуны, а почва под ногами вздыбилась трещинами. Шаман попытался выставить полупрозрачный алый купол, но магический щит с треском лопнул через секунду.

Сгорбленные плечи колдуна бессильно опустились — резерв иссяк. Буря разорвала ослабленных орков в клочья, выкосив половину отряда на месте.

В ту же секунду Элайджа ударил издали: «Ярость бури» сорвалась с древка слепящей стрелой молнии. В царившем хаосе никто не заметил удара, впечатавшего пернатого вожака в ствол дуба. Глухой треск ломаемых ребер донесся даже сквозь раскаты грома.

Накрыв остатки отряда «Роем» и повесив над ними оскверненный «Целебный дождь», парень перетек в облик ламеллярного Стража и ринулся в рукопашную.

С какой же первобытной радостью он дал волю накопившейся ярости!

В «Облике стража» ближний бой превращался в песнь чистейшей мощи. Искалеченные магией орки не могли противопоставить ламеллярному титану ровным счетом ничего: когти крушили черепа, ломали кости и рвали жилы без малейшего сопротивления. Расправа завершилась за считаные секунды. Подойдя к оглушенному шаману, Элайджа без тени жалости обрушил пудовый кулак на костяную маску.

Это был уже не поединок, а хладнокровная казнь.

Когда бой утих, системная шкала опыта дрогнула и заполнилась до краев, возвещая о взятии пятидесятого уровня. Это достижение не просто катапультировало его в первую пятерку мирового рейтинга Земли, но и открыло доступ к новому навыку:

Клеймо ловчего

Выжигает на цели несмываемое клеймо. Блокирует любые формы невидимости и скрытности, а также увеличивает наносимый вами урон по цели на четырнадцать (14) процентов.

— Недурно, — выдохнул Элайджа, возвращаясь в человеческий облик.

Особой эйфории он, впрочем, не испытывал: да, отряд уничтожен, но на фоне всей надвигающейся армады это была лишь капля в море.

И все же стратегия доказала свою состоятельность. Переведя дух и обнаружив, что с пятидесятым уровнем открылся дополнительный слот под пассивные ауры, он немедленно активировал «Сущность льва» в дополнение к волчьей скорости и вновь растворился в лесной глуши.

Перебить орду одним махом не выйдет, но методичные уколы решали обе задачи: растягивали марш чудовищ во времени и позволяли друиду брать уровни, выбивая из вражеских рядов самых опасных шаманов одного за другим.

Время покажет, хватит ли этого для победы, а пока — руки крепче сжали верный посох.